Глава 17

Утро началось без романтики. После нескольких дней в гараже мышцы ныли так, будто ночью по мне проехался каток, потом решил, что мало, и для надёжности сдал назад. Я всё равно сделал разминку, отжался, заставил себя выйти на улицу и пробежать пару кругов вокруг дома. После душа растёрся полотенцем, поставил чайник и насыпал корм Дюбелю.

Кот сидел на табурете и смотрел на меня с видом старшего партнёра, которому не понравился отчёт.

— Что не так? — спросил я, наливая себе чай. — Вчера был гараж, и ты знаешь, что мне это необходимо. Наша с тобой жизнь во многом зависит от того, что я сейчас сделаю. И да, ты прав, с хозяином гаража надо будет как-нибудь договориться и всё же заключить договор. Либо, — я покосился на вентиляционную решётку, — выкупить гараж, пока Петя не решил, что я слишком много в него вложился.

Дюбель медленно моргнул, будто понимал каждое слово, потом спрыгнул на пол, понюхал корм и снизошёл до завтрака.

Я сел за стол, открыл блокнот и выписал задачи на день. Проверить заявки, позвонить Степанычу. Заехать в гараж и докупить крепёж. Отдельной строкой стояло: «Пётр Ильич. Чёрная папка». Рядом я поставил жирную точку. Вопрос оставался открытым, а открытые вопросы я не любил.

Телефон зазвонил, когда я допивал чай. Лена.

— Макс, доброе утро, — сказала она слишком бодро для человека, который вчера вечером говорил загадками и явно что-то задумал. — Ты же сегодня точно свободен?

— У меня в новой жизни «свободен» обычно значит, что на меня пока никто не напал, ничего не протекло и никто не пытается кинуть меня на деньги, — ответил я, глядя в блокнот. — Так что уточни задачу.

Она тихо засмеялась.

— Вечером ты идёшь со мной, мы же договорились. Не спорь сразу, сначала выслушай, потому что это не ремонт у соседки и не очередной скандал с управляющей компанией.

— Куда?

— На благотворительный вечер. Помощь приютам для животных. Там будут волонтёры, люди с деньгами, знакомые знакомых, несколько владельцев квартир и домов. В общем, полезная публика, если ты вдруг вспомнишь, что кроме труб существуют ещё связи.

— То есть я нужен как мастер, охранник или мебель? — уточнил я

— Как мужчина, который умеет разговаривать с людьми, — бодро ответила Лена.

— Формат какой?

— Небольшой ресторан, — пояснила она, — короткая и проникновенная речь к которой добавятся немного вина и очень много фотографий несчастных котиков. В результате посетители должны настолько проникнутся их судьбой, что начать жертвовать деньги. Я там помогаю с организацией. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

— Эффективная схема. — хмыкнул я

— Ты сейчас цинично одобрил благотворительность? — спросила она, и по голосу было слышно, что улыбается.

— Я одобрил понятную механику сбора средств. — сообщил ей, — Люди лучше расстаются с деньгами, когда на них смотрят грустные глаза. Особенно если глаза на пушистой морде и не умеют врать так плохо, как чиновники.

— Вот поэтому ты и нужен, — сказала Лена. — Только оденься прилично. Не в рабочую форму, а вот как тогда в торговом центре.

— Это дискриминация рабочего класса.

— Это забота о твоём будущем, Максим, — она произнесла это чуть строже, как будто уже заранее видела, как я прихожу в зал с сумкой инструментов.

Я сделал пометку в блокноте:

«Вечер Лены. Потенциальные клиенты. Проверить круг».

— Адрес пришли, — попросил я. — Во сколько?

— В семь, — ответила женщина. — И не опаздывай, пожалуйста. Я хочу тебя нормально представить, а не объяснять всем, что ты задержался, потому что спасал чей-то унитаз.

— Кому именно представить? — уточнил я, хотя уже догадывался, что мне ответят.

— Людям, Макс, — хмыкнула в трубку Лена. — Просто людям.

— Пожалуй, это самое опасное описание целевой аудитории, какое я когда-либо слышал.

Она снова засмеялась и отключилась. Я же посмотрел на Дюбеля.

— Ну вот, пушистый. Твои братья сегодня будет представлен в высшем обществе.

Кот зевнул так широко, будто высшее общество уже заранее проиграло ему по всем параметрам.

Вечером я надел чёрную водолазку, темные джинсы и простой пиджак. Без блеска и без попытки казаться тем, кем я пока официально не был. В прошлой жизни я легко отличал дорогую ткань от дешёвой на расстоянии двух метров, но сейчас мне нужен был не статус, а собранность. А также опрятность во внешнем виде, иногда этого хватает, чтобы люди сами дорисовали остальное.

Маленький набор инструментов я всё-таки положил в подсумок (кстати, весьма удобная вещь, как оказалось, и даже к костюму подходит). Не потому что ждал беды. Просто понимал, что сама беда ждать не будет и заявится на мероприятие тогда, когда ей будет самой удобно, даже не имея пригласительного билета.

Ресторан оказался небольшим, но ухоженным. Не место для пафосных банкетов, конечно, а обычная аккуратная площадка с тёплым светом и деревянными столами. У входа стояли стенды с фотографиями собак и кошек из приютов. На одной фотографии рыжий кот с половиной уха смотрел в камеру так, что даже у меня невольно потянулись руки к кошельку.

Лена ждала меня у входа. На ней было простое тёмное платье, но сидело оно на ее фигуре просто отлично. Волосы убраны как будто небрежно, но по этой небрежности было понятно, что над ней работали. Увидев меня, она на секунду замолчала, потом оглядела с головы до ног и улыбнулась.

— Вот теперь ты выглядишь хорошо, — одобрительно кивнула Лена.

— А раньше плохо? — хмыкнул я.

— До этого ты был загадочный сантехник, — сказала она. — Теперь ты сантехник, которого не стыдно представить людям.

— Главное, чтобы люди были платежеспособные, — спокойно ответил я.

Она рассмеялась, решив, что я шучу. Вот только я не шутил.

Внутри уже собирались гости. В основном это были женщины от тридцати пяти до пятидесяти, ухоженные и уверенные в себе, порой, даже слишком. Несколько мужчин держались надменно, но оно и понятно, такие люди предпочитают более «откровенные» встречи, а не обсуждение собачек и котиков. Волонтёры носились между столами, пытаясь поддерживать порядок, и у кого-то даже получалось.

Лена взяла меня под руку и повела в зал.

— Только не будь слишком язвительным, ладно? — попросила она. — Люди тут разные, но большинство правда пришло помочь.

— Я постараюсь никого не увольнять первые десять минут, — сказал я, оглядывая помещение.

— Вот и молодец, — улыбнулась женщина. — Уже прогресс.

Она представляла меня легко и уверенно.

— Это Максим. Инженер. Он спасает квартиры и нервные системы, так что если у кого-то дома что-то сломалось, искрит или странно шумит, лучше спросить у него, пока это не стало семейной трагедией.

— Сантехник? — уточнила одна дама с бокалом в руке.

— Когда течёт труба, да, — ответил я. — Когда горит проводка, я электрик. Когда клиент пытается меня обмануть, то я психолог. Она улыбнулась.

— А когда всё сразу?

— Тогда и мой ценник становится выше.

За столом засмеялись. Люди расслабились, и это было хорошо. Я не пытался казаться своим среди них, это всегда видно и выглядит жалко. Я не суетился и не набивал себе цену. Богатые люди редко уважают тех, кто перед ними прогибается. Они к этому привыкли. А вот спокойная независимость их сначала раздражает, а потом интересует.

Пока Лена общалась с волонтерами, я изучал зал. «Аналитический взор» работал фоном, как хорошо настроенная видеокамера в моей голове. Я видел волнение людей по дрожащим пальцам. Либо их эгоизм, когда одна дамочка сделала фото у стенда с щенком, но при этом умудрилась сделать так, что в кадр попали её дорогие часы и ожерелье.

А ещё я заметил управляющего, Олега (как значится на бейдже), который проверял официантов и слишком часто косился в сторону стены вдоль которой был протянут старый удлинитель. Честно говоря, когда я увидел, сколько к нему было всего подключено, то мне стало несколько не по себе. Но вмешиваться не стал, никто обычно не любит, когда их тыкают носом в собственные ошибки.

А встреча и правда была полезной. В любой женщине заложена страсть к ремонту или обновлению, а их богатые мужья готовы удовлетворить их «хотелки», чтобы они не выносили им мозг. Так что мне оставалось просто ждать, когда они сами ко мне придут, в том, что это случится, я не сомневался.

Когда Лена вышла к микрофону, то зал притих. Она явно волновалась, голос у неё слегка дрожал и я видел, что для нее все это было важно.

И именно в этот момент один из гостей решил показать свою значимость.

Мужчина лет сорока пяти, с гладким лицом и самодовольной ухмылкой, откинулся на спинку стула и негромко, но так чтобы все слышали:

— Все эти приюты, если честно, чёрная дыра. Деньги туда кидаешь, а потом всё равно непонятно, куда они уходят. Волонтёры любят чувствовать себя святыми за чужой счёт, а нормальные люди потом оплачивают этот театр.

Лена сбилась на полуслове, всего на секунду, но я это заметил. Однако не вмешался, понимал, что сейчас Лена должна ответить сама.

— Поэтому мы и показываем конкретные счета, — нахмурилась она. — Мы специально сделали всё прозрачно, чтобы люди понимали, куда идут деньги.

— Да, да, я всё это слышал, — лениво отмахнулся мужчина и поднял бокал, будто ставил точку. — Просто смешно смотреть, как взрослые люди выбрасывают деньги на каких-то бездомных дворня.

Ну а вот это уже перебор.

— Если вы боитесь, что деньги украдут, можете сами принести корм или лекарства, ну или например оплатить счета в ветеринарной клинике, — спокойно сказал я со своего места. — Это решает проблему контроля за расходом денежных средств и не мешает тем, кто действительно хочет помочь.

Мужчина повернул голову, и одарил меня презрительным взглядом..

— А вы кто такой?

— Человек, который умеет отличать помощь от позерства, — ответил я, не повышая голоса.

В зале снова стало тише. Лена посмотрела на меня осторожно, но вместе с этим благодарно.

Мужчина усмехнулся и поставил бокал на стол.

— Сильно сказано, вы, наверное, крупный специалист по морали? — саркастически осведомился он.

— Нет, — я покачал головой. — Я скорее специалист по протечкам. Но схема та же. Если сверху блестит, а снизу гниёт, рано или поздно что-то сломается, и это исправляют явно не красноречием за столом.

Несколько гостей улыбнулись, кто-то тихо хмыкнул. Самодовольный мужчина хотел ответить, но понял, что следующий выпад сделает его не остроумным скептиком, а хамом, который пришёл на вечер помощи животным и начал самоутверждаться. Он взял бокал и отвернулся.

Я внутренне себе поставил галочку — дальше не давить. Мне надо было выглядеть надежным человеком, а не конфликтным, поэтому добивать этого господина я не стал, хотя это можно было сделать всего двумя фразами.

Тем временем Лена закончила свое выступление т надо признать, что ей аплодировали теплее, чем обычно аплодируют на таких мероприятиях.

Я взял со стола свой бокал и только собирался отойти к стенду с фотографиями, когда свет мигнул. Музыка тут же оборвалась, и несколько ламп погасло. У стенда с фотографиями коротко треснула гирлянда, и я сразу почувствовал запах палёного пластика.

Олег побледнел и резко обернулся к стене.

— Да что ж такое…

Кто-то нервно сказал:

— Может, просто пробки выбило?

А я уже смотрел на стену. Ну да, дешевый удлинитель под столом, в нём тройник к которому подключена кофемашина, тепловая пушка у входа, и гирлянда, которая похоже была дешевой китайской поделкой.

Я снял пиджак и повесил на спинку стула.

— Ты же не на работе, Макс, — тихо заметила Лена.

— Электричеству всё равно, — ответил я и подошёл к Олегу.

Он стоял у служебной двери с растерянным видом, явно не зная, бежать в зал, к гостям или прятаться под стол.

— Где щиток? — спросил я.

— В подсобке, но там, наверное, просто автомат выбило, сейчас я кого-нибудь…

— Олег, где щиток? — повторил я жёстче, чтобы он перестал суетиться и начал отвечать более внятно.

Он сглотнул и кивнул в сторону служебной двери.

— Туда. Я покажу.

Я повернулся к официантам.

— Гостей от стены отведите. Никто ничего руками не трогает, пока я не скажу.

Один молодой официант уже дёрнулся к удлинителю.

— Да я сейчас сам, там, наверное, просто вилка…

Я хмуро посмотрел на него.

— Ты можешь сейчас только отправить гостей в ожоговое отделение. Отойди от провода и позови кого-нибудь, чтобы убрали людей от этой стены.

Парень замер, потом быстро убрал руки.

В подсобке было тесно. Щиток висел на стене, закрытый пластиковой дверцей. Я открыл его и сразу увидел картину, которую можно было назвать «Не делайте так, если хотите дожить до понедельника». Автоматы от разных производителей, часть подписей стерта, а контакт на одной клемме потемнел от нагрева.

— Сколько у вас сюда подключено сейчас? — спросил я у Олега, доставая из подсумка индикатор и фонарик.

— Ну, свет, музыка, кофемашина, пушка, холодильники, гирлянды… — он говорил всё тише, видимо понимал, как это звучит.

— То есть всё, что нашли в помещении, решили повесить на одну бедную линию.

— Нам электрик говорил, что нормально.

— А электрик то у вас оптимист или просто фаталист?

Олег промолчал, и правильно сделал.

Я отключил опасную группу, проверил напряжение и подтянул слабый контакт, насколько это было возможно без полноценного ремонта, затем отсоединил подплавленный участок и временно перераспределил нагрузку. Серьезно заниматься всем этим я сейчас не собирался. В первую очередь надо было просто устранить опасность, снизить нагрузку и вернуть основной свет.

Олег стоял рядом и мял в руках салфетку.

— Это дорого будет потом чинить? — спросил он, косясь на щиток.

— Дороже будет, если завтра в новостях напишут: «Котиков спасали, а людей поджарили».

Он нервно выдохнул.

— Понял.

— После мероприятия вызываешь нормального электрика, меня или другого, мне всё равно. Меняешь часть автоматики, проверяешь линии и выкидываешь этот удлинитель в мусор. Тепловую пушку через тройник больше не включаешь никогда.

— Понял, понял, я всё сделаю. — по спешно заверил меня он.

— Надеюсь, — хмыкнул я.

Через несколько минут зажегся основной свет. Гирлянды не горели, зато теперь все было безопасно. В зале раздались неловкие, но искренние аплодисменты. Я вышел из подсобки и надел пиджак.

Лена подошла ко мне.

— Ты понимаешь, что сейчас стал героем вечера? — сказала она тихо, но в глазах у неё были смешинки.

— Герой вечера тот, кто соберёт деньги, а я просто не дал вам сгореть.

После аварии вечер заметно изменился. Люди стали подходить ко мне сами, как я и рассчитывал. Сначала осторожно, но потом всё увереннее.

— Максим, а если у меня в щитке щёлкает, это плохо? — спросила женщина с охапкой буклетов.

— Смотря что щёлкает, — ответил я. — Если автомат, то это не так страшно, но нужно будет смотреть нагрузку.

— У нас в загородном доме насос странно шумит, — вмешался мужчина, который до этого молчал весь вечер. — Жена говорит, что я просто придираюсь, но звук стал другой.

— Запишите модель и пришлите видео со звуком, лучше утром, когда система запускается после простоя. По одному описанию «странно шумит» вряд ли можно что-то сейчас сказать.

— А если рабочие при ремонте вскрыли стену и сказали, что все плохо, дом может рухнуть, а исправить можно за сумму которую мы на весь ремонт планировали? — спросила ещё одна женщина, сжимая телефон.

— Значит, либо нашли реальную проблему, но скорей всего решили просто на вас навариться. Пришлите фото стены которую они вскрыли и смету которую они составили. И пока ничего не платите.

Я не обещал всем срочно приехать и не раздавал визитки направо и налево. Просто записывал телефоны потенциальных клиентов и задавал вопросы.Ну и конечно пришлось их сортировать так как попадались те, которым бесполезно было что-то доказывать, как например одна женщина, которая слишком активно жаловалась на всех мастеров и трижды повторила, что «деньги не проблема, но платить за воздух она не будет». С такими лучше вообще не связываться.

Лена сияла. Сборы шли даже лучше, чем ожидалось. Люди после маленькой опасности стали щедрее. Человеческая психика устроена забавно: когда рядом чуть не случился пожар, пожертвовать на больного пса кажется уже не такой большой тратой. Особенно если рядом стоит человек, который этот пожар не допустил.

Ближе к концу вечера Лена подошла ко мне с двумя бокалами вина.

— Кстати, — сказала она как бы между делом, но взгляд у неё стал осторожнее, — Григорий спрашивал, как там его просьба. Я не стала уточнять, потому что не хочу быть почтовым голубем.

— Разумно, — ответил я, посмотрев на неё.

— Он нервничает, Макс. Делает вид, что всё контролирует, но я его знаю. Когда он так спрашивает, значит, уже начинает злиться.

— Люди вроде Григория нервничают только когда хотят чужими руками сделать грязную работу и боятся, что руки окажутся слишком чистыми.

Лена чуть поморщилась.

— Он тебе не нравится.

— Да, у меня несколько другие приоритеты в плане симпатий.

С этими словами я хитро посмотрел на неё. Лена смущённо отвела взгляд, но вместе с этим на её лице мелькнула усталость. Та самая, которую я видел у людей, долго живущих рядом с теми, кто умеет давить не криком, а снисходительной улыбкой.

— Ладно, не будем о нём сегодня, — тихо сказала она и сделала глоток. — Сегодня хороший вечер. Я давно так не выдыхала.

— Хороший, — согласился я.

И это было правдой. Не в чистом виде, конечно. Чистых вечеров не бывает. Но в целом вечер был полезным. Для приютов, для Лены, для Олега, который теперь хотя бы знал, где у него может начаться пожар. И для меня. Моя новая социальная витрина стала крепче.

А после вечера, уже поздно ночью я проводил Лену до её дома. Она шла рядом, иногда касаясь моего рукава плечом. Напряжение после мероприятия постепенно переходило в усталость, и это было по девушке очень заметно.

У подъезда она остановилась и вопросительно посмотрела на меня.

— Зайдёшь? — спросила она. — Кофе, или чай? Или вино, если вдруг ты решишь хоть раз в жизни расслабиться.

— Вино нет, — мягко улыбнулся я. — Сегодня мне хватило.

— Ты страшный человек, Макс, — как-то смущённо произнесла Лена, но тут же взяла себя в руки. — Тогда чай. У меня есть очень редкий чай, недавно подарили знакомые, они катаются по миру и привозят иногда классные вещи.

Я внимательно посмотрел на неё. Не надо быть гением, чтобы понять, о чём именно идёт разговор. Чай это предлог, ей просто нужен был живой человек здесь и сейчас. А мне, если честно, тоже не хотелось сразу возвращаться в пустую квартиру, где меня ждал только Дюбель.

— Чай, — сказал я. — Но если у тебя там тоже гирлянды…

Лена улыбнулась и мягко перебила меня:

— Обещаю, никаких гирлянд.