Глава 3

Я проснулся в пять утра без будильника, мозг включился моментально, а тело отозвалось тупой болью во всех мышцах. Вчерашняя работа в затопленном подвале и генеральная уборка дали о себе знать.

И все же я заставил себя встать с продавленного матраса, умылся, натянул застиранные спортивные штаны и вышел на улицу. Чуть размявшись, добежал до небольшого местного стадиона, чувствуя, как с непривычки горят легкие горят от непривычной нагрузки, ведь дыхалка у прошлого хозяина тела была ни к черту. Стадион выглядел паршиво, везде валялся мусор, облупленная краска на заборе навевала тоску. Удивительно, я понимаю, что этот район не самый престижный в городе, но надо же хоть немного следить за чистотой.

Я подошел к ржавому турнику, ухватился за перекладину и повис. Руки предательски затряслись, и все же разум требовал сделать минимум десять подтягиваний, однако слабые мышцы отказывались подчиняться. Я стиснул зубы и усилием воли заставил это дряблое тело тянуться вверх. Раз, два, три. На пятом подтягивании в глазах потемнело, и я спрыгнул на мокрый асфальт, тяжело хватая ртом холодный воздух. Жалкий результат, но начало положено, буду ломать эту немощь каждый день.

Вернувшись домой, принял контрастный душ, покормил Дюбеля остатками сосиски и переоделся в чистую одежду (забавно, но у Смирнова оказался кое-какой гардероб), пора было решать вопросы с работой. Кот благодарно вильнул хвостом, и я погладил пушистого.

Но как только я вышел на лестничную клетку, то услышал шум за спиной. Закрыв дверь, обернулся иувидел моего соседа Валеру и его жену Аню, которую он в тот самый момент грубо прижимал к стене.

— Ты куда собралась, овца? — прохрипел он, замахиваясь для удара.

Аня вжалась в стену, на ее скуле уже виднелся фиолетовый синяк, а в глазах плескался животный страх.

Я тут же оценил габариты соседа, стоило признать, что он был крупнее меня, и вступать с ним в драку сейчас было бы глупо. Нет, будь я в своем прежнем теле, то завалил бы этого увальня в два счета, но пока что… Я сделал шаг, отчего кроссовки скрипнули на плитке, и Валера обернулся, тяжело дыша.

— Чего вылупился, алкаш? Иди куда шел, — огрызнулся он, ослабляя хватку на плече жены.

Я посмотрел ему прямо в глаза и ответил, не повышая голос:

— Если ты будешь орать на весь подъезд, сюда приедет наряд полиции, — и кивнул на побои на лице женщины.

Валера удивленно заморгал, явно не ожидал услышать от местного забулдыги связную речь, да еще и с легкой угрозой. Мое спокойствие сбило его программу, он неуверенно оглянулся на дверь, а затем посмотрел на жену.

— Ты че, борзый стал? Я тебя сейчас с лестницы спущу, фраер, — процедил он, делая шаг ко мне и сжимая кулаки.

Я не сдвинулся с места, интерфейс услужливо подсветил его уязвимые точки. Одно точное движение в колено, этот кухонный боец сляжет на месяц. Но бить первым означает показать слабость ума.

— Попробуй, только учти, я сниму побои, напишу заявление, — так же ровно ответил я.

А еще я напомнил ему, что участковый давно на него зуб точит, и он сядет года на три, а там с ним быстро разберутся. Валера замер, а кулаки разжались. Алкоголь в крови мешал ему думать, но инстинкт самосохранения сработал исправно, отчего он лишь сплюнул на бетонный пол.

— Да пошли вы все, — буркнул он, грубо затолкал жену в квартиру, зашел следом и захлопнул дверь.

Я мысленно поставил галочку, оставалось надеяться, что моя речь хоть немного сбила пыл этого урода, и он сейчас не вызверится на жене. Сейчас я ей больше не мог помочь, но мне никогда не нравилось так называемое «домашнее насилие». Особенно над человеком который не может ответить, поэтому решил взять этих соседей на заметку и присмотреться к ним внимательнее.

Спустился вниз и вышел на улицу. Путь до конторы ТСЖ занял всего десять минут. Район постепенно просыпался, дворники уныло махали метлами, машины рычали двигателями, пытаясь выбраться из сугробов. Бабки уже заняли стратегические позиции у подъездов, провожая меня подозрительными взглядами. Мне показалось то, как я шел (ровно и не сутулясь), вызывало у них когнитивный диссонанс, привычный пьяница Смирнов вдруг обрел осанку и уверенный шаг.

Кабинет председателя находился на первом этаже соседнего дома. Я открыл дверь без стука и вошел. Петр Ильич сидел за столом и что-то увлеченно писал в журнале. Но когда он поднял на меня свои поросячьи глазки, его лицо налилось краской.

— Смирнов! Ты почему не в подсобке? Я тебе вчера ясно сказал, чтобы в восемь ноль-ноль был на месте! Совсем страх потерял, алкашина? — рявкнул он, хлопнув ладонью по столу.

Я молча подошел к столу, достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги и положил перед ним.

— Заявление по собственному желанию. Я больше у вас не работаю и жду расчет за прошлый месяц, вы ведь до сих пор кормите меня завтраками, — спокойно сообщил я.

Петр Ильич уставился на бумагу, словно увидел ядовитую змею. Затем его лицо искривилось в презрительной усмешке. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Какой расчет? Ты пьешь, халтуришь, жильцы на тебя жалуются! Да я тебя по статье уволю за прогулы! Пошел вон отсюда, пока я полицию не вызвал! Ни копейки ты не получишь, понял меня? Будешь мне тут условия ставить, слизняк! — ехидно заявил он.

Я не стал его перебивать, в переговорах это называется паузой силы. Я спокойно ждал, пока он выдохнется, потратит свой запас агрессии. В это время мой аналитический взор скользнул по бумагам, которые лежали на его столе в раскрытом виде. Разогнанный мозг моментально прочитал текст вверх ногами, а память Смирнова услужливо подкинула недостающие части мозаики.

В ведомостях значились фамилии дворников и слесарей, которых никто никогда не видел во дворе. Мертвые души. Примитивная схема воровства бюджета через фиктивные наряды на работу, классика коррупции. А на некоего Иванова была списана покупка сразу трех насосов по завышенной цене.

Председатель замолчал, перевел дыхание и продолжал сверлить меня надменным взглядом.

Я оперся о край стола, медленно наклонился вперед и навис над ним. Мой взгляд буквально впечатал его в кресле, и тогда я ощутил его страх. Он понял, что перед ним стоит другой человек.

— Вы можете повышать голос на тех, кто боится потерять свои копейки, Петр Ильич, — ровным голосом произнес я. — Но прямо сейчас я смотрю на три статьи уголовного кодекса в ваших журналах учета. Мне нужны мои честно заработанные деньги, так время стоит дорого, и вы это должны знать.

Петр Ильич побледнел, вся его спесь испарилась за секунду. Он инстинктивно прикрыл руками раскрытый журнал, а его глазки забегали по сторонам.

— Какие статьи? Ты бредишь, Смирнов, иди проспись, — пробормотал он, нервно сглотнув.

— В этом месяце по смете прошли два новых сварщика, один дворник. На их имена выписаны премии за уборку снега, только снег убирал старый Степаныч, — продолжил я давить, не отрывая от него взгляда. — Надо ли говорить про насосы, которые вы якобы купили через Иванова за двойную цену, хотя в подвале стоят старые советские агрегаты. Уверен, если об этом узнают в прокуратуре, то явятся к вам с проверкой, ну а дальше… дальше вы и сами знаете, что будет.

Он нервно сглотнул, и на его лбу выступили капли пота, такие трусы всегда ломаются перед аргументированным прессингом, он понял, что я не блефую. Его руки задрожали, он попытался изобразить улыбку, но вышло жалко.

— Макс, ну чего ты начинаешь, мы же свои люди. Зачем сразу в прокуратуру? Ну была задержка, с кем не бывает. Сейчас все решим, — заискивающе забормотал он.

Он суетливо открыл нижний ящик стола, достал небольшую стопку налички и отсчитал несколько купюр, положил их передо мной. Его пальцы тряслись, он боялся поднять на меня глаза.

Я неторопливо пересчитал деньги, ровно двадцать тысяч рублей, мой первый стартовый капитал в этой жизни. Сунул деньги во внутренний карман куртки, развернулся и пошел к выходу.

— Заявление подпишите сегодняшним числом. И не советую мстить, выйдет себе дороже, — бросил я через плечо, открывая дверь.

Выйдя в коридор, приметил возле стенда с объявлениями нескольких слесарей в грязных робах, среди которых был старый Степаныч. Они с удивлением уставились на меня, как те бабки у подъезда. Моя прямая спина, уверенная походка, чистая одежда явно не вписывались в их картину мира.

— Макс, ты чего буровишь? Зинка говорит, ты увольняться пришел. Пил что ли снова? И одет как на праздник, — тихо спросил Степаныч, потирая небритый подбородок.

В коридоре находились и другие люди. Пара старушек пришла ругаться из-за квитанций, и сейчас недовольно шумели, размахивая бумажками. Это была идеальная аудитория для моей рекламы. Инвестиция в лояльность, так сказать.

— Я задолбался работать на ворье, Степаныч, — громко и четко ответил я, чтобы слышали все присутствующие. — Давайте честно, мужики, все мы знаем, что Ильич крадет наши деньги и закупает гнилые трубы. Я ухожу на вольные хлеба, буду работать на себя, честно, без посредников, потому что хватит кормить паразитов.

Старушки притихли и внимательно прислушиваясь к моим словам. Я же посмотрел на вытянувшееся лицо старого сантехника. Он был адекватным мужиком, а такие связи всегда полезны.

— Ты это серьезно? А жить на что будешь? — Степаныч недоверчиво прищурился, оглядывая меня с ног до головы.

— На заработанное. Если кому-то на районе понадобится нормальный мастер, который не пьет, делает работу на совесть, звоните мне напрямую. Номер знаешь. Бывай, Степаныч. Береги мотор.

Я развернулся к бабкам и вежливо кивнул им. Память Смирнова сразу подсказала их проблемы.

— Марья Ивановна, если у вас кран снова потечет, звоните мне, сделаю за половину цены ТСЖ. И гарантию дам, — обратился я к одной из них.

Старушки переглянулись и зашептались. Я направился к выходу, спиной чувствуя на себе их удивленные взгляды. Семена были брошены в благодатную почву, сарафанное радио в таких районах работает быстрее интернета. Бабки у подъезда скоро разнесут новость о том, что пьяница Смирнов взялся за ум, ушел от вороватого начальника, и это обеспечит мне первый поток лояльных клиентов.

Я вышел на морозный воздух, и в груди появилось приятное чувство свободы. Первый токсичный контракт был расторгнут. Я избавился от работы, которая тянула на дно, и получил наличные.

Вот только радоваться было рано.

В кармане завибрировал телефон. Я достал его и увидел новое СМС с неизвестного номера.

«Время пошло, должник».

* * *

Чуть позже, уже сидя дома, я приступил к выполнению намеченных планов. Для начала зашел в интернет, страницы грузились мучительно долго, я потратил около получаса, пока зарегистрировался на сайте самозанятых. Кнопки залипали, экран постоянно гас, но я методично вбивал свои данные.

Мне был нужен официальный статус с самого начала, так как я не собирался прятаться от налоговой или плодить лишние проблемы. Все должно быть легально и прозрачно, я планировал выстроить нормальный бизнес, а не подпольную контору по ремонту.

Дальше с деньгами в кармане я отправился на строительный рынок. Добираться пришлось на старом автобусе. В прошлой жизни я передвигался на машинах премиум-класса с личным водителем, а теперь я стоял сжатый со всех сторон народом, вдыхая не совсем приятные ароматы. Но я воспринимал это просто как временные неудобства, очередной этап на пути наверх. Автобус наконец доехал до окраины города, высадив меня возле огромного ангара.

Рынок встретил меня утренней суетой. Когда мои снабженцы закупали оборудование целыми фурами, перечисляли миллионы по безналу, я никогда не вникал в такие детали. Теперь мне предстояло лично собирать свой рабочий арсенал, рассчитывая каждый рубль и вспомнив начало своей карьеры.

Я не торопился бросаться к первому прилавку, а медленно шел по рядам, анализировал продавцов и оценивал качество товаров. Попутно я автоматически отмечал расположение камер наблюдения, эта привычка контролировать периметр глубоко въелась в подкорку, так никуда и не девшись после моего перерождения.

Внезапно я поймал себя на мысли, что испытываю давно забытое чувство. Выбирать вещь для работы своими руками оказалось по-настоящему приятно. Это была простая, понятная радость ремесленника, которую я потерял много лет назад, когда осел в кабинетах, перестав видеть реальную жизнь за графиками доходности.

Я остановился возле прилавка с ключами, труборезами и расходниками. За витриной переминался щуплый продавец в куртке нараспашку и с бегающими глазками. На пластиковом бейдже криво значилось имя Толик. Он моментально срисовал во мне потенциального клиента, натянув на лицо фальшивую улыбку.

— Брат, подходи, выбирай, все самое лучшее только у меня! — суетливо начал он, протягивая мне разводной ключ в упаковке. — Чистая сталь, век сносу не будет. Бери сейчас, точно не пожалеешь. Отдам по-свойски, сделаю скидку для ровного пацана.

Я молча взял ключ, и в этот момент мой интерфейс включился сам собой. Я четко рассмотрел пористую структуру материала, мелкие дефекты литья на рукоятке и скрытые микротрещины у самого основания головки. Это была дешевая порошковая подделка, она гарантированно развалится при первом же усилии, и может повредить мне руки.

Но устраивать скандал или кричать не собирался, я привык решать вопросы фактами, давя интеллектом. Положив ключ обратно на витрину, посмотрел продавцу прямо в глаза.

— Это силумин с примесью дешевого цинка, Толик, — ровным тоном произнес я. — Очень хрупкий, ненадежный сплав. При нагрузке в тридцать ньютон-метров этот ключ лопнет пополам прямо в моих руках. Зачем ты пытаешься впарить мне откровенный мусор по цене нормального инструмента? Ты правда думаешь, что я первый день в этом деле?

Улыбка торгаша мгновенно сползла с лица, он смутился и попятился. Его глазки забегали еще быстрее, пальцы нервно затеребили молнию на куртке.

— Да я это, просто поставщики подвели сильно в этот раз, — неуверенно забормотал он, суетливо пряча фальшивый ключ под прилавок от греха подальше. — Не кипятись, командир, сейчас нормальный товар достану. Из старых, проверенных временем запасов.

Он наклонился и вытащил из-под стола картонную коробку, внутри которой лежал добротный инструмент. Я взял новый ключ и ощутил приятную тяжесть, а потом проверил каждый выставленный ключ, отобрал несколько отверток с прорезиненными ручками, плоскогубцы, моток уплотнителя.

Толик молча сложил все мои покупки в пакет. Более того, он даже сделал мне скидку, не пытался торговаться или спорить. Мой прессинг сработал идеально, это была еще одна маленькая победа за день.

Я вернулся в свою квартиру, разложил купленный инструмент на столе и улыбнулся. В этот момент в кармане зазвонил телефон.

— Алло, это Максим? — раздался в трубке взволнованный старческий голос. — Извините за беспокойство. Мне Марья Ивановна ваш номер дала. Она сказала, что вы из нашего ТСЖ уволились, но работу очень хорошо делаете. У меня тут под раковиной на кухне сильно течет. Я так боюсь соседей снизу затопить, не знаю что делать.

— Диктуйте ваш адрес, я буду через двадцать минут, — спокойно ответил я, записывая координаты на клочке бумаги.

Мой расчет оказался верным, сарафанное радио сработало гораздо быстрее, чем я смел рассчитывать, пенсионерки всегда были лучшими разносчиками информации.

Я быстро собрал сумку с инструментами и вышел на улицу. Идти пришлось недалеко, дом находился в соседнем квартале. Это был типичный старый жилой фонд с облупленными стенами и темными подъездами. Самое то для моего профиля, так как проблемы здесь вряд ли когда-либо закончатся.

Дверь мне открыла пожилая женщина. Людмила Васильевна, как она представилась, пенсионерка в чистом, но много раз аккуратно заштопанном халате. В ее квартире царила идеальная чистота, которая сильно контрастировала с явной бедностью хозяйки.

— Проходите быстрее, Максим, вот сюда, на кухню, — суетилась она, показывая мне дорогу дрожащими руками. — Я тряпки подложила, но вода все равно капает.

Я прошел на маленькую кухню, достал из сумки фонарик, опустился на колени и заглянул под раковину. Мой навык снова раскрылся в полной мере, помогая мне внимательно изучить старые коммуникации. Я увидел сильную коррозию на стыках ржавых труб, что сразу говорило о кривых руках предыдущих мастеров (надеюсь, это был не прошлый Смирнов). Кто-то до меня пытался замазать течь дешевым герметиком прямо поверх ржавчины, муфту тоже перетянули до предела.

Обычный пьяный сантехник сейчас попытался бы сорвать старую гайку силой, труба бы лопнула, и он устроил бы в квартире потоп. Работа с таким изношенным, гнилым материалом требовала ювелирной точности и понимания физики.

Я достал новый разводной ключ и зафиксировал его на проблемной гайке. Прикинул в уме плотность металла, нашел идеальный угол наклона, точно рассчитал рычаг давления. Мои руки работали четко и уверенно, я применил мягкую, но выверенную силу. Прикипевшая муфта поддалась не сразу, она тихо скрипнула, и только потом плавно открутилась без единого повреждения резьбы.

Достал щетку, тщательно зачистил все стыки от ржавчины и убрал ошметки старого герметика. Затем ровно намотал современный уплотнитель, аккуратно поставил новую прокладку и плотно затянул все соединения.

Закончив работу, я медленно открыл магистральный вентиль, и вода с глухим шумом пошла по обновленным трубам. Система осталась сухой, герметичной, и ни одна капля больше не падала на пол. Этот простой звук работающих коммуникаций принес мне неожиданное удовлетворение. Мой физический труд имел зримый и полезный результат.

— Ой, батюшки, как хорошо, ни капельки больше не течет! — радостно всплеснула руками Людмила Васильевна, заглядывая под раковину. — Спасибо вам огромное, Максим. Вы настоящий мастер. А то я извелась вся с этой проклятой водой, спать не могла. Пойдемте чай пить, я как раз только заварила свежий.

Я хотел вежливо отказаться, сославшись на занятость и новые заказы, но не смог отказать старушке, поняв, что для одинокой женщины это было важно, это был вопрос ее достоинства. Поэтому молча кивнул, вымыл руки и сел за кухонный стол, накрытый клеенкой.

Пенсионерка налила мне чай в кружку с отбитой ручкой, поставила на стол тарелку с овсяным печеньем и открыла банку малинового варенья.

В своей прошлой жизни я привык к совершенно другой еде, той, которая стоила как три моих нынешних месячных зарплаты. Но сейчас эта простая еда показалась мне самым вкусным десертом во всей моей жизни.

— Это потрясающе, Людмила Васильевна, — искренне поблагодарил ее я.

Лицо бабушки вмиг просияло от счастья, а морщины вокруг ее глаз разгладились.

— Вот, Максим, возьмите пожалуйста, — она неуверенно достала из кармана помятую тысячную купюру, протянула ее мне через стол. — Это все, что у меня до пенсии осталось. Возьмите, прошу вас, вы меня так сильно выручили сегодня.

Я молча посмотрел на эту потертую бумажку, и внутри что-то перевернулось. В моей бывшей корпорации топ-менеджеры воровали деньги сотнями тысяч, при этом жаловались на тяжелую жизнь. Они были жадными паразитами в дорогих костюмах, а эта одинокая старушка считает копейки на хлеб, но честно предлагает мне свои последние деньги за работу.

Именно такие простые люди являлись фундаментом нашего общества, и я не собирался быть очередным паразитом, который пьет их кровь. Мне нужна была хорошая репутация в этом районе, мне нужны были преданные клиенты, ведь я выстраивал свою новую империю с самых низов.

— Уберите деньги, Людмила Васильевна, — мягко произнес я, отодвигая ее руку в сторону. — За эту работу я беру ровно пятьсот рублей. Это красная цена на рынке услуг, больше мне от вас не нужно.

— Но как же так получается, вы же возились там столько времени, старались, — совсем растерялась она.

— Я сказал пятьсот рублей, значит будет ровно пятьсот. Это мой фиксированный тариф, — холодно отрезал я, доставая из своего кармана сдачу и кладя ее на стол.

Она взяла деньги дрожащими пальцами, ее глаза увлажнились от слез благодарности. Она еще долго благодарила меня, провожая до дверей.

Я вышел из квартиры и спустился по бетонным ступеням. В кармане лежали первые честно заработанные пятьсот рублей. Сумма была смешной для бывшего директора компании, но она была важной обновленного сантехника Смирнова.

Эта благодарная бабушка обязательно расскажет обо мне всем соседкам во дворе, моя лояльность территории была обеспечена за копейки, и это была отличная инвестиция в будущее.

Я шел по улице, глубоко дыша весенним воздухом, а мой мозг уже выстраивал новые схемы и планы. Теперь нужно было купить топливо для моего тела, мне требовалось свежее мясо, овощи и нормальные крупы. Никаких дешевых сосисок, организм должен работать как часы. Затем нужно вернуться к планированию глобальных целей и начать искать детали для радиоглушилки, ведь мой путь наверх только начинался.