Глава 4

Погода стояла отвратительная, резкий мартовский ветер оказался по-настоящему пронизывающим. Дорога к дому вела мимо продуктового магазина, и мой желудок настойчиво напомнил о себе урчанием, поэтому я решил зайти, чтобы пополнить запасы.

Покупателей в этот вечерний час было мало, лишь пара человек бесцельно бродила между торговыми рядами.

Я направился в конец зала, к гудящим холодильникам. Внимательно изучив этикетки со сроком годности, выбрал лоток вполне приличной свинины и бросил его в корзину. Затем перешел в овощной отдел, где в корзину добавились помидоры с огурцами. Следующими были пакет с гречкой и пачка чая. Напоследок прихватил пару пачек влажного корма для своего хвостатого жильца и лоток, который продавался в хозяйственном отделе.

Выложив продукты на ленту кассы, я поднял взгляд. За аппаратом сидела Галя — женщина средних лет, в выцветшей фирменной жилетке и с короткой прической-каре. Память Смирнова подсказала, что она уже давно работает в магазине и, судя по всему, привыкла видеть хозяина этого тела в непрезентабельном виде, поэтому нынешняя ее реакция оказалась вполне предсказуемой.

Начав механически пробивать товар, она вдруг замерла с куском мяса прямо над сканером и уставилась на меня ошарашенными глазами, явно не веря тому, что видит. Перед ней стоял абсолютно трезвый мужчина с прямой спиной, расправленными плечами и ясным, спокойным взглядом.

— Максим, это ты, что ли? — наконец выдавила она охрипшим голосом, растерянно переводя взгляд с моего чисто выбритого лица на пакетики с кошачьим кормом и обратно. — Тебя прямо не узнать, ты что, котика завел?

— Завел, Галя, вот и приходится теперь соответствовать, — ровно и спокойно ответил я, позволив себе легкую улыбку. — А ты все так же очаровательно улыбаешься, когда чему-то удивляешься.

От моих слов кассирша густо покраснела, тут же засуетилась, быстро пробила остаток товара, потом неловко забрала мои мятые купюры и торопливо отсчитала сдачу. Аккуратно сложив покупки в пакет, я направился к выходу.

Уже на улице, вдохнув холодный воздух, я позволил себе довольную усмешку. Женское внимание служило отличным индикатором успехов и доказывало, что слабое тело Смирнова постепенно приходит в норму, так что я все делаю правильно.

* * *

Дома меня встретила приятная тишина и чистая квартира. Едва я снял ботинки, как Дюп тут же вылез из своего угла и коротко мяукнул, приветствуя мое возвращение. Котенок вел себя на удивление прилежно и тихо, не путался под ногами и не вопил дурным голосом, требуя еды. Он будто понимал что вежливость — лучшая благодарность за спасение. И да, что такое лоток, он понял сразу, за что я был ему благодарен.

Стоило мне насыпать свежий корм, как он подошел и принялся жадно есть, смешно дергая ушами. Я же облокотился о столешницу, наблюдая за его серой пушистой спиной.

Эта крошечная инвестиция в заботу о ком-то слабом оказалась на удивление важна для моей психики. Все и всегда ломается, если за этим не следить и все сводить лишь к финансовой выгоде, забывая смотреть на окружающих тебя людей. Мой бизнес начал рушиться в ту самую секунду, когда я доверился заместителям и ослабил контроль.

Налив стакан холодной воды, я сделал пару глотков, развивая мысль.

Раз уж я смог оказаться в новом теле, значит, душа действительно существует, и за ней теперь тоже нужно тщательно следить. Ее надо закалять, беречь и ухаживать за ней, иначе я рискую превратиться в хладнокровную машину для мести. А я не хочу становиться таким же монстром, как те, кто меня предал. Я останусь архитектором своей судьбы.

Отбросив лишнее, я быстро разобрал пакеты. Отварив гречку, я на скорую руку обжарил мясо на сковороде. Пресная еда без соли и специй казалась совершенно безвкусной, но я воспринимал этот ужин исключительно как полезный набор белков и углеводов. Пока придется сесть на диету, соль задерживает воду, значит, надо хотя бы иногда от нее отказываться.

Ближе к ночи, когда за окном совсем стемнело, меня будто что-то потянуло к старому шкафу. И каково же было мое удивление, когда из нижнего ящика я достал старый ноутбук Смирнова.

— Ого, а жизнь-то налаживается, — хмыкнул я и вернулся за стол.

При включении ноут натужно загудел, но операционная система все же со скрипом загрузилась. Подключившись к соседской открытой сети (этот вопрос надо тоже решить и провести к себе Сеть), я открыл браузер.

Вбив имя и фамилию в поисковую строку, я тут же увидел десятки новостных репортажей о своей гибели. Журналисты словно соревновались в скандальных заголовках. Выбрав самое популярное видео от крупного телеканала, я кликнул на воспроизведение.

На экране появилась Лика в дорогом черном платье, стоящая перед толпой репортеров на фоне нашего главного офиса. Она картинно, словно актриса в дешевом сериале, прижимала платок к лицу и периодически всхлипывала, старательно изображая горе.

— Завтра состоятся похороны, — вещала она дрожащим голосом в направленные микрофоны. — Каждый желающий сможет прийти на кладбище и лично попрощаться с этим великим человеком. Максим Орлов был настоящим гением. Мы обязательно сохраним его наследие и продолжим его грандиозное дело.

Рядом с ней, стоял Виктор. Скорбно опустив голову и пряча глаза от вспышек фотокамер, он заботливо поддерживал вдову за локоть, тоже пкоазывая всем своим видом глубочайшую печаль.

Я смотрел на эту парочку предателей загнав подальше обиду и желание отмстить, и просто изучал их мимику.

Лика играла свою роль откровенно плохо. Она фальшивила при каждой попытке выдавить из себя слезу, и ее глаза оставались холодными и расчетливыми. Два предсказуемых стервятника уже начали делить мое наследие, наслаждаясь своим успехом.

Закрыв ноутбук, чтобы не тратить время на этот цирк, я пододвинул блокнот. Да, пора было подвести итоги, а эта отчасти монотонная ручная работа, которая с появлением компьютеров казалось архаичной, вошла у меня в привычку, и наоборот всегда успокаивала, помогая собраться с мыслями, так что…

Сначала оценка ситуации. Первый честный заработок получен. От чаевых я отказался, ведь брать последние копейки у выживающих людей — ниже моего достоинства. Жадных паразитов мне хватало и в совете директоров. Далее — инфополе проверено. Лика и Виктор фальшивят на камеру так сильно, что становится тошно смотреть. Они уже начали пилить мою империю.

Следом я набросал оперативные шаги на ближайшее будущее. Первое — Штерн. Нужно детально изучить свежий реестр государственных контрактов. Если он реальный соучастник моего убийства, то Виктор должен был расплатиться с ним крупными подрядами. Нужно найти его финансовый след. Второе — Михалыч. Нужно выяснить, остался ли он работать в компании после смены руководства, или его уже вышвырнули на улицу.

Закончив писать, я отложил ручку в сторону. Взяв кружку, сделал небольшой глоток давно остывшего чая. Вкус был слишком терпким, но меня это мало волновало.

Я посмотрел на свое отражение в окне. Завтра враги опустят гроб в землю, будут произносить лживые речи перед объективами телекамер и праздновать победу, будучи уверенными в своей безнаказанности.

Но у меня есть и более насущные задачи. Я вспомнил про недавнее короткое сообщение на телефоне: долговая расписка бандитам висела надо мной дамокловым мечом. Мне придется решать эту проблему как можно скорее.

* * *

Я проснулся рано утром от собачьего холода, батареи едва грели, а из щелей в окнах сквозило. По телевизору крутили утренний выпуск новостей. Журналисты взахлеб рассказывали про мои грядущие похороны, смакуя детали трагедии великого строителя. Я допил горячий чай, хмыкнул и решил, что поездка будет забавной. Натянул куртку, накинул капюшон и вышел на улицу. Погода полностью соответствовала моменту, с серого неба падал мокрый снег, смешиваясь с дождем.

Я добрался до Троекуровского кладбища на обычном рейсовом автобусе, забитом еще не совсем проснувшимися людьми. Возле элитного сектора кладбища выстроилась вереница дорогих автомобилей. Охрана оцепила периметр, сканируя каждого встречного. Я подобрал бесхозную лопату, прислоненную к ограде, ссутулился и зашагал вперед. Охранники не обращают внимания на местную обслугу, для них человек в грязной робе и с лопатой сливается с фоном, становясь пустым местом.

Я встал за стволом старого дуба, отсюда открывался отличный вид на свежую могилу, над которой натянули просторные черные шатры. Местная элита пряталась от непогоды под широкими зонтами, тихо перешептываясь о грядущем переделе рынка.

Интерфейс Архитектора привычно активировался в моем сознании, и «Аналитический взор» к моему удивлению, начал сканировать толпу, подсвечивая скрытые детали поведения.

Я посмотрел на Лику. Моя бывшая жена стояла в первом ряду, держала у лица кружевной платок и картинно вздрагивала плечами. Но система показывала мне совершенно иную картину. Ее дыхание оставалось ровным, пульс не скакал, а на лице не было ни капли пота. Сквозь черную вуаль ее цепкий взгляд оценивал реакцию журналистов и конкурентов. Она грамотно показала себя как скорбящую вдову и законную наследницу моих миллиардных активов.

Рядом с ней находился Виктор, и стоял непозволительно близко к Лике, по-хозяйски придерживая ее за локоть. Его поза выражала расслабленность и уверенность альфа-хищника. Он всем своим видом демонстрировал московской элите, что контроль над строительной империей перешел в его руки. Лика теперь тоже принадлежала ему, это читалось в каждом его скупом жесте и наклоне головы.

Чуть в стороне от них мялся Аркадий Штерн. На субподрядчика было жалко смотреть, он был мертвенно бледен. Штерн обильно потел на пронизывающем холоде, дергано озирался по сторонам и постоянно вытирал лоб влажным платком. Мой взор зафиксировал его учащенное сердцебиение, животный страх сковал его целиком. Не сложно догадаться, что Штерна использовали втемную, а теперь этот трус просто ждал пули от своих заказчиков.

К микрофону подошел Виктор.

— Максим Константинович был не просто руководителем, он был визионером, который строил будущее для всех нас, — начал толкать он пафосную речь, старательно выдавливая скорбь. — Мы сохраним его великое наследие и приумножим его труды ради общего блага.

Я слушал эту фальшь с легкой усмешкой.

Затем рабочие кладбища подошли к краю глубокой ямы, взялись за ремни и начали аккуратно опускать тяжелый гроб.

И вот тут произошла глупая и нелепая заминка. Один из могильщиков неловко поскользнулся на глине, и ремни резко перекосились. Гроб накренился, с глухим стуком ударился о край и застрял в яме. Толпа скорбящих ахнула, а Виктор побагровел от злости. Рабочие суетливо дергали мокрые ремни, но деревянный ящик сидел плотно.

Я же тихо усмехнулся.

— Даже похоронить нормально не могут. — прошептал я себе под нос.

Я отвел взгляд от шатра и заметил знакомую фигуру стоящую в стороне от толпы. Михалыч. Мой старый прораб стоял прямо под дождем без зонта, нервно комкая в руках мокрую кепку. По его лицу текли слезы, и тогда я почувствовал укол уважения.

Из всех присувствующих искренне грустил по мне только один простой работяга. Он пришел сюда по-человечески попрощаться со своим бывшим начальником, не желая попасть в объективы телекамер.

Церемония наконец завершилась. Рабочие все же закопали гроб, и люди начали расходиться к припаркованным машинам. Виктор ушел вперед, чтобы открыть дверь лимузина, а Лика на мгновение отстала от него и остановилась возле мраморного ангела, поправляя траурную вуаль.

Я вышел из-за дерева, перехватил черенок лопаты поудобнее и спокойно подошел к ней. В нос сразу ударил запах дорогих французских духов, который не мог перебить даже запах сырой земли. Я не собирался говорить ей правду, это было бы глупо. Но все же не удержался и заговорил с ней фирменными интонациями Максима Орлова, сделав ту самую специфическую паузу, которую всегда использовал на советах директоров перед жестким выговором.

— Черный цвет тебе к лицу, Лика, — я посмотрел на нее с легкой полуулыбкой. — Только вот актив ты переоценила, а риски не просчитала. Забыла правило номер три?

Лика замерла на месте, словно наткнулась на невидимую стену. Она медленно повернула голову, и ее ухоженное лицо побледнело как полотно. Перед ней стоял помятый мужик в грязной куртке, но этот незнакомец смотрел на нее холодными глазами убитого мужа и говорил его властным, не терпящим никаких возражений голосом. Она открыла рот, попыталась что-то ответить, но не смогла выдать ни единого звука.

Я не дал ей опомниться, одарил ее еще одной короткой и безжалостной усмешкой, после развернулся и зашагал прочь, растворяясь в толпе уходящих могильщиков. Я оставил вдову в состоянии полного шока, и зерно паранойи было посажено в ее голову, теперь она будет искать мой призрак в каждой тени.

Я направился к выходу с кладбища по узкой асфальтированной аллее, когда навстречу мне вышел молодой охранник из моей бывшей службы безопасности. Он по-хозяйски следил за порядком на вверенной территории, при этом грубо расталкивая редких зевак.

Черт, неужто я раньше отдавал такие приказы и поддерживал подобное отношение?

Увидев меня, он брезгливо скривился, шагнул вперед и попытался оттолкнуть меня плечом.

— Куда прешь, бомжара? А ну пошел вон отсюда, пока я тебе ноги не переломал, — рявкнул он, преграждая мне путь.

Я остановился, медленно поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза. Мозг мгновенно проанализировал его позу. Зрачки парня расширены от чувства собственной важности, вес тела перенесен на правую ногу. Я включил свой подавляющий директорский бас, от которого начальники моих отделов покрывались холодным потом и напрочь забывали слова.

— У тебя гарнитура фонит, боец. Сектор на три часа открыт, там слепая зона. Ты периметр сдашь или мне начальнику смены звонить, чтобы тебя уволили по статье? — жестко произнес я.

Охранник остолбенел. Его рука сама дернулась к уху, где действительно тихо трещала дешевая китайская рация. Он уставился на меня в мистическом ужасе, видимо, его мозг отказывался понимать происходящее. Уличный бродяга с лопатой знал профессиональный сленг, а голос маргинала звучал пугающе знакомо и давил на психику.

Я не стал ждать его реакции, просто шагнул вперед и спокойно прошел мимо, намеренно задев его плечом. Охранник даже не попытался меня остановить, он так и остался стоять с открытым ртом, пытаясь осознать случившееся.

Выйдя за ворота кладбища, я выбросил лопату в ближайшие кусты. Дождь заметно усилился, но я почему-то подумал, что он смывает остатки моего прошлого. Я пошел вдоль дороги в сторону автобусной остановки, засунув руки в карманы и ни разу не оглянувшись.

* * *

В то же самое время черный автомобиль Виктора мчался по пустой загородной трассе. Лика сидела на пассажирском сиденье, нервно скручивая ремешок сумочки.

— Витя, я. я не понимаю, что это было, — ее голос дрогнул, выдавая прорывающийся наружу липкий страх. — Он говорил точно так же, как Макс, его надо проверить.

Виктор коротко и неестественно хохотнул, не отрывая взгляда от дороги:

— Призрака увидела? Перенервничала на похоронах, вот фантазия и разыгралась. Успокойся, Лика. Мертвецы из могил не встают.

Лика зябко обхватила себя за плечи и отвернулась к боковому стеклу. Виктор молчал, не пытаясь ее утешить. Никто из них больше не произнес ни слова, но с каждым километром напряжение в машине становилось почти осязаемым.