47. По праздникам

Напоминаю, что картинки к главам, обсуждения героев и больше общения с автором в моем телеграм-канале Тори Мэй. Присоединяйтесь!

Рената Сафина

— Доброе утро, Ваше Величество! — резким движением расшториваю окно, впуская яркий дневной свет. — Не хотела Вас будить, но уже непростительно много времени.

Илай резко садится и в недоумении вертит головой.

— Который час?

— Почти двенадцать, — сажусь на край кровати.

— Впервые так отключился.

— Сладко спалось на розовой кроватке, принцесса? — ерошу светлые волосы, заставляя его ухмыльнуться.

— Что там с погодой?

— Ураган закончился, пишут, что расчищают трассы, — произношу с некоторым сожалением. — Пока не открыли дорогу, могу показать тебе город. Если не передумал.

— Нет. Я хочу посмотреть на твою жизнь.

Спустя полчаса, быстрый поздний завтрак и нытье Дарины взять ее с собой, мы с Белорецким выходим на улицу. Погода остается ветреной, но достаточно комфортной для прогулок.

— Что тебе показать в первую очередь? — любопытствую.

— Покажи самое значимое, — он открывает мне дверь. — Садись, мне нужно взять кое-что из багажника, — Илай исчезает за машиной.

Устраиваюсь поудобнее, пристегиваюсь и чувствую в кармане вибрацию телефона.

— Алло? — отвечаю на незнакомый номер.

— Ведьма, Илай с тобой? — без приветствия спрашивает Бушар. — Мы его найти не можем.

— А где волшебное слово?

— Не выделывайся. Если с тобой — дай трубку, я поздравлю придурка.

— У него день рождения?

— У-у-у… Дешевка не в курсе, — цокает он, а затем я слышу гудки.

— Гребаный грубиян! — ругаюсь в погасший экран. — Но спасибо за информацию.

Значит, у Белорецкого день рождения? Он поэтому хотел провести выходные вдвоем? Это так мило, что ведьминское сердечко пропускает удар.

И как всегда — мне ни слова.

Ладно, скрытный Скорпион! Будет тебе праздник.

Илай садится в салон, и под немым наблюдением любопытных глаз, глядящих из каждого окна, мы трогаемся с места.

Телефон Илая автоматически подключается к дисплею, и я замечаю с десяток пропущенных звонков и сообщений. Он просто смахивает их в сторону, включает музыку и мы едем в сторону моей школы.

По дороге устраиваю ему импровизированную экскурсию, кивая на проплывающие мимо места:

— В этот ларёк мы бегали на большой перемене, — показываю на кирпичную постройку. — А за теми гаражами прогуливали уроки.

— Ты прогуливала?

— Конечно! А ты нет? Хотя, не отвечай, и так ясно.

Паркуемся у невысокого металлического забора, прутья которого скреплены буграми сварки.

— Добро пожаловать! — шагаю к низкой ограде, защитная функция которой носит чисто символический характер. — В выходные закрыто, так что махнем через забор.

Ставлю ботинок на поперечину, перекидываю ногу и приземляюсь в снег. Белорецкий тяжело вздыхает и повторяет за мной.

— Зачем на земле столько покрышек? — чертыхается он, споткнувшись об одну из заснеженных клумб.

— Летом здесь растут цветы.

— В колесах? — прищуривается, пытаясь разгадать логическую неточность.

— Ты как с другой планеты, ей-Богу, — прыскаю и беру его за руку. — Пойдем заглядывать в окна.

Я училась в самой обычной общеобразовательной школе, в Н-образном здании с высоким крыльцом, расчерченным для уроков физкультуры асфальтом и двором с тополями, чье весеннее цветение липло к подошвам и тянулось за тобой до самого дома.

— Вот в этом коридоре мы с девочками красовались на переменах, — хихикаю, заглядывая в школу через стекло. — А в конце коридора было мое любимое место.

— Библиотека?

— Бинго!

— А как ты добиралась сюда? — Илай отрывается от окна.

— Пешком, — пожимаю плечами. — Далековато, но это было самое веселое! Топтать лужи с друзьями или заходить по пути к кому-то в гости. Несколько раз, правда, приходилось драться по пути, когда шпана местная налетала, но в целом проблем не возникало.

— Потрясающе, — язвительно произносит он.

— Да ладно тебе, это жизнь большей части людей. Не всех возили в частные гимназии.

— Ты занималась дополнительно? С репетиторами?

— Шутишь? Конечно нет. Я много занималась сама, плюс нам повезло с учителями. Не такими пафосными, как твоя бабушка, но именно они дали мне основу, да еще и мой характер бунтарский выдержали.

— Не зная тебя, я был бы уверен, что ты училась за границей.

Горько ухмыляюсь. За рубежом училось мое альтер-эго — Лилит.

Как хорошо, что с Илаем мне не приходится выдумывать несуществующие факты для своей биографии.

В порыве нежности льну к его руке, даже через верхнюю одежду ощущая его ровное тепло его энергетики. Мой ледяной принц тает?

Делаем круг по территории школы, переключаясь на обсуждение преимуществ и недостатков цифровизации среднего образования, и, замерзнув, возвращаемся к машине.

— Знаешь, чего мне вдруг захотелось? — произношу хитро.

— Меня.

— Пф! — бью его по плечу. — Мне захотелось сладенького! Заедем в кондитерскую?

— Заедем, — произносит с улыбкой.

— Ой… — замедляю шаг.

Издалека замечаю, что возле тачки Илая кто-то трется, иными словами это не назовешь. Становится тревожно: две фигуры в черных куртках заглядывают в салон, а затем переключаются на нас.

— Кажется, я знаю их, — говорю Илаю с фальшивым облегчением. — Они учились на пару лет старше.

— Вот и познакомимся, — равнодушно отвечает Илай.

— Только умоляю, не огрызайся, — предупреждаю, зная характер Белорецкого. — А лучше сделай вид, что ты немой, а говорить буду я.

— Молчать? Ты не по адресу с просьбой, Рената, — с усмешкой произносит он, а вот мое тело напрягается.

Фигуры стоят, как вкопанные, наблюдая наше приближение. Оба плотные, с красноватыми обветренными лицами, будто большую часть времени проводят на улице. Интуиция кричит об опасности, сердце колотится, как сумасшедшее, и я держусь на шаг позади Илая.

Что им надо?

— Са-а-афина! Сколько лет, сколько зим! — начинает один из них, чье имя я даже не помню. Видела пару раз на дискотеках в местном Доме Культуры.

— Привет, — отзываюсь нехотя.

— Как учеба? Слышал в хорошую шарагу поступила, — хмыкает второй, что пониже ростом.

— Не жалуюсь, — отбиваю. — Что-то хотели?

— А че, торопишься куда? С другом даже не познакомишь? — кивает в сторону Илая. — Весь город шумит о дорогом госте.

— Дорогой в прямом смысле, — добавляет второй, гогоча.

— В знакомстве нет необходимости, мы спешим, — хочу ринуться к машине. — Если у вас все, то мы поедем.

— Тормози давай, — первый преграждает путь к машине. — Сеструха твоя вчера вещицу интересную в интернет выкладывала. Мы за ней пожаловали.

От страха живот сводит тугим узлом. Как назло вокруг ни души. Илай хорош в чем угодно, но точно не в уличных драках.

— Не понимаю, о чем ты, — делаю попытку обойти его.

— Все ты понимаешь, — рычит он. — Правила таковы: привела буржуя на наш район — будь добра, рассчитайся.

— Часы гони! — обращается к Илаю второй.

Белорецкий молчит, скользя взглядом по лицам обоих, словно выбирает цель. Плечи расслаблены, руки свободно опущены, но это точно не спокойствие. Скорее холодный расчет человека, который решил, что будет дальше.

— Эй, он глухой, что ли? Или обоссался? Часы, говорю, давай!

— Шпрехен зи дойч? — задирает его второй, надвигаясь. — Алло?

— Может, так понятнее? — первый тянется в карман и я обмираю.

У его руках мелькает нож.

У него заточка!

К горлу подкатывает тихая истерика, ноги становятся ватными.

— Че встал?

— Ждал, когда ты подойдешь ближе, сука, — коротко отбивает Белорецкий и с пугающей скоростью наводит пистолет прямо ему между глаз.

Боже, все становится только хуже… Трясусь за спиной Белорецкого и пытаюсь вспомнить хоть одну молитву, на любом языке!

— Че за зажигалка? — хорохорится тип, нервно всматриваясь в оружие. — В магазине сувениров ку…

Выстрел разрезает тишину.

Побледнев, нападавший медленно опускает голову и смотрит между ног. Оставив на снегу темный след, пуля пришлась в аккурат между его расставленными ногами.

— Он больной… — тот, что позади, замирает, и гадская ухмылка стирается с его лица.

— Позволю тебе выбрать: яйца или колено? — Илай спрашивает это так, будто каждый день людей на прицеле держит.

Меня пробирает от того, как безэмоционально он с ними обращается, словно это не люди, а пешки на шахматной доске.

— Блефуешь… — хрипит голос.

Илай приподнимает уголок губы и оттягивает уголок до характерного щелчка:

— Зачем, если мне ничего за это не будет? Или начнем с друга? — переводит прицел.

— Бля! Оставь его, Димон… — второй дергает первого за куртку.

Тот медлит, прикидывая варианты собственной участи, а потом инстинкт берет верх. Они пятятся, и, развернувшись, убегают.

Илай опускает пистолет только, когда они скрываются из виду.

— Садись в машину, Рената, — говорит уже обычным голосом.

Повинуюсь и, лишь забравшись на сиденье понимаю, как сильно дрожат мои руки.

— Прости… — произношу сдавленно прежде, чем разреветься от испуга. — Я не хотела.

— Ты тут ни при чем, — он протягивает мне шелковый платок и сдает назад. — Испугалась?

Киваю.

— Не стоило. Уличные агрессоры не хотят умирать, их бравада и заточки — просто инструмент запугивания. Если баланс риска меняется, то инстинкт самосохранения берет верх, — логично рассуждает Илай, будто только что не целился человеку в голову.

— Откуда такие познания?

— Изучал отбросов, — цедит. — И я не хочу, чтобы ты жила в таких условиях.

— Напомню, что и в уважаемом Альдемаре мне разбили лицо. Дело не в месте, а в людях, Илай.

— Бытие определяет сознание. Ты переедешь.

В машине воцаряется тишина, нарушаемая моими тяжелыми вздохами. Думаю, ему есть, что сказать, но он выбирает просто взять меня за руку.

— Ты… всегда носишь с собой пистолет? — кошусь в сторону внутреннего кармана, куда он сунул оружие.

— По праздникам. Кстати, мы приехали, — сворачивает у единственной в нашем городе кондитерской с бледно-розовым фасадом. — Ты хотела сладкого.

— Теперь я хочу выпить… — трясу головой.

— Просто забей на отморозков, Сафина. Пошли.

— Нет! — выпрыгиваю из салона. — Сиди здесь, я мигом!

Выбор невелик, однако, из дальнего угла витрины на меня смотрит как раз то, что я искала.

Детский торт салатового цвета с марципановыми мультяшными собачками. На нем кривовато выведена красная надпись «С днем рождения», а по периметру расставлены консервированные вишенки.

— Давайте этот! — радостно сообщаю продавщице. — А у вас есть свечи? Отлично! И две ложки, пожалуйста!

Крадусь к машине, прикрывая рукой единственную зажженную свечу, и стучусь в водительское окно.

— Выходи! День рождения без торта не день рождения!

Белорецкий смотрит на десерт так, будто это артефакт из параллельной реальности.

— Как ты узнала?

— Ведьминское чутье! По характеру догадалась, что ты Скорпион, — поднимаю торт повыше. — Скорее загадывай желание, пока ветер не сделал это за тебя.

Для приличия Илай сопротивляется, но потом все же задувает пламя, и забираемся в теплый салон.

Вручаю ему пластиковую ложку:

— Сегодня можно все — даже целый торт в одно лицо! Угощайся! — говорю, воткнув ложку в центр. — Дизайн, конечно, психоделический, но вроде неплохо.

— Торт и вправду чудовищный, — соглашается он, отправляя в рот сладкую порцию. — Но на вкус недурно.

— Ты не так планировал провести свой день, да? — спрашиваю расстроенно. — Наверняка, дома тебя бы ждали гости и подарки, а не масляный крем и перестрелка.

— Нет так, — он собирает кремовую надпись «С днем рождения» и облизывает ложку. — Я провел его гораздо лучше, Ре-на-ша!