10. Задай вопрос

Илай Белорецкий

— А ты, ведьма, учти: если ошибешься, то конспект тебе уже не понадобится.

— А если я попаду — ты собственноручно перепишешь листы, которые сжег, — парирует Рената.

— Весьма самоуверенно.

— Договор? — ведьма тянет руку в мою сторону.

— С отбросами не договариваюсь, — бросаю, заставляя ее сжаться.

На сомкнутых губах гуляют проклятия, а грудь ритмично вздымается под тканью пижамы.

Дешевая тряпка бессовестно обрисовывает форму ее груди, отчетливо выделяя бугорки сосков, окруженных маленькими шариками.

И здесь проклятый пирсинг.

Интересно, как проколотый сосок ощущается на языке?

Да блядь!

Мое вожделение принадлежит не ей.

Самка!

Провожу рукой по лицу, возвращая концентрацию.

— Джентльмен хренов, — цедит, поймав мой взгляд.

— Забыл упомянуть, что джентльмен я только для леди. Ты не тянешь.

Ведьма смотрит на меня исподлобья, готовая наброситься.

Упиваюсь ее эмоцией, что немного заглушает паршивую палитру внутри.

Лилит не пришла.

Впервые за долгие месяцы.

Ни в 21:00, ни позже.

И снова больше всего в этой ситуации бесит мое бессилие. Я привык решать, а тут — никакого контроля.

Вариантов немного.

Либо она действительно в беде, а я не могу даже пальцем пошевелить, чтобы помочь.

Либо я мудак. Не сказать, чтобы это качество когда-то меня печалило.

Однако, Лилит — очень деликатная личность. Мне стоило просить о встрече иначе.

Я гипнотизировал часы на телефоне до ломоты в черепе, а когда прикрыл веки, представляя ее, — перед моим взором встала Рената.

Пластиковая кукла с горящими глазами.

Воспаленное сознание само дорисовало недостающий пазл моих фантазий — внешность Лилит.

Я силился перезагрузить образ на выдуманный мной, но Сафина все равно всплывает двадцать пятым кадром: ее хрупкий затылок, выдающиеся позвонки, усыпанная нелепыми рисунками бледная кожа.

Выбесила до такой степени, что захотелось избавиться от нее сию же секунду.

Теперь она сидит напротив, а я невольно достраиваю оставшиеся непрогруженными текстуры ее тела, запоминая острые колени, тонкие лодыжки, живую впадинку у шеи, и, конечно, блядские соски.

Жёсткий недотрах. Переписки уже не вставляют, как и не вставляют рандомные кандидатки в постель.

И я уже ищу Лилит — попросил Яна воспользоваться услугами его службы безопасности.

Не могу обратиться в нашу — не хочу, чтобы отец с матерью выяснили, что я кого-то разыскиваю, а Захаров пообещал посодействовать в поисках Ли.

— Ну, давай, удиви нас, ведьма, — хмыкает Бушар, когда наши посыльные возвращаются с колодой.

— Это будет несложно, Бушар, — Рената иронично закатывает глаза, забирая карты.

Остаемся в помещении вчетвером, Дамиан приставляет к креслу Ренаты стеклянный стол и ставит на него бокал:

— Держи виски, бешеная. Илай всё равно не пьёт, а тебе поможет чушь придумывать.

— Не откажусь, — она делает большой глоток и даже не морщится.

— И кофту тоже возьми, — какого-то хера Захаров снимает худи, оставаясь футболке, и отдает его Ренате. — Иначе никто на твоих гаданиях не сконцентрируется.

Внезапно корёжит, что они лезут в мое представление и трогают мою вещь.

— Задашь вопросик? — хитро спрашивает черно-белая голова, высунувшись из ворота Захаровской кофты.

— Я пас, не признаю такое, — поднимает руки Ян. — Понаблюдаю издалека.

Он садится на диван и достает телефон, теряя интерес к происходящему, Дамиан же усаживается в соседнее кресло и с усмешкой смотрит на ведьму, которая выложила несколько замусоленных картинок.

— Че там? — беззаботно брякает он.

— Несмотря на поганую энергию Белорецкого, карты готовы разговаривать. Давай свой вопрос, Бушар.

— Сама придумай. Расскажи, чего никто не знает, — салютует ей бокалом.

— Потрясающе, — цокает ведьма и принимается месить бумажки.

Сафина с шелестом отсчитывает несколько карт с непонятными символами.

— Любишь ты счастливым козликом по жизни скакать, Дамиан.

Еще три карты.

— Но о будущем совсем не думаешь. Ты думаешь… о прошлом. Оно торчит в тебе, как ржавый гвоздь…

Еще карта.

— Много обиды. Разбилось что-то напополам. Выходит Страшный Суд и Король Пентаклей. Из-за денег разбилось….

Скучающе выдыхаю. Так и знал. Общие факты.

Однако вижу, что впечатлительный Дамиан выпрямляется, наклоняясь ближе к столу.

— Ты носишь эти мысли с собой, — она указывает на меч, пронзивший сердце. — И её тоже носишь. Девушку. Вот здесь, — она протягивает руку и касается груди Дамиана.

— Хах… — выдает он не то со смешком, не то с возмущением, и опустошает бокал.

— Хочешь что-то спросить? — говорит ведьма шепотом, вглядываясь в его глаза.

— Спросил бы, если бы не было плевать.

Рената прыскает и собирает колоду.

— Не плевать тебе, Бушар. Давай я спрошу за тебя: это конец или нет?

Три карты.

— Конец или нет?

С каждым новом витком расклада лицо Дамиана мрачнеет.

— Колесо Фортуны, перевернутые Влюбленные и так много мечей…

— И? — кривит губы Бушар.

— Ты сейчас гениально подыгрываешь или тупо ведёшься? — вывожу его из транса.

— Не мешай работать, — строго бросает Рената. — Это не конец, Дамиан. Вы встретитесь и очень скоро.

— Херня, — отрезает он и поднимается с места.

— Как хочешь, — пожимает плечами Рената, глядя, как Бушар наполняет свой бокал.

— Что ж, пока неубедительно, — сообщаю с прискорбием.

Для наглядности отправляю в камин еще один лист ее драгоценного конспекта.

— Сейчас убедишься, — огрызается она и с остервенением тасует колоду.

Несколько карт выпадают сразу же.

— Ну и аура у тебя, конечно.

Дамиан бьёт Яна по плечу:

— Пошли покурим.

Провожаю их взглядом и переключаю внимание на Ренату.

Воцаряется тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и тяжелым тиканьем старинных настенных часов.

— Задай вопрос.

— Не планирую тебе помогать, — ухмыляюсь.

— Потому что тебе страшно.

— Потому что мне похуй, — напоминаю.

— Придурок!

Выкладывает три картинки. Еще три. Еще три.

— Ты закрыт…

— Естественно, блядь! — даже ржу от такой наивности.

Сафина не реагирует.

Она быстро ворочает картами, на рубашках которых играют отблески камина.

— Закрылся, закрылся… — она замедляется. — Карты не хотят с тобой разговаривать, но…

Издевательски вздергиваю брови.

— … но к тебе пришли, Илай.

Ведьма смотрит сквозь меня, еще и сглатывает испуганно для достоверности.

— Прекрати. Здесь нет ничего страшнее меня, Ре-на-та.

— Я ничего и не вижу. Я ощущаю, и так явно — впервые. Дай руку!

— Уймись.

— Дай! — протягивает мне раскрытую ладонь. — Не бойся, бедность не заразная.

— Не зли меня, Сафи…

Рената вскакивает и пересаживается на подлокотник моего кресла, вторгаясь в мое личное пространство своим ароматом.

Она варварски хватает мою кисть, разворачивает ладонью вверх и без спроса сплетается со мной пальцами.

Чувствую ее горячую кожу, и в тот же миг разряд прожигает нервные окончания, разносясь вибрацией до самого локтя.

Хочется сбросить ее руку, но тело непослушно замедляется, и вместо этого я смыкаю пальцы. Ее узкая ладонь полностью прячется в моей.

Она кладет вторую руку поверх нашего замка и закрывает глаза. Ресницы подрагивают, а зрачки бегают под тонкими веками.

— Я сам выбрал, — произносит отрывисто. — Никто не виноват, я сам выбрал…

Волосы на загривке встают дыбом. Его слова. Его манера.

— Тяжело очень нести было, — шепчет над ухом, сжимая мою ладонь. — Прости меня…

Дыхание сбивается, а кадык начинает противно жечь.

— А ты не неси, не надо…

— Хватит! — обрубаю.

Рената затихает и открывает глаза, полные слез.

— Это кто-то близкий? — спрашивает.

Этого дерьма мне еще не хватало!

Скидываю ее с себя и рывком поднимаюсь на ноги. Хватаю со стола карты и швыряю их в камин:

— Ты что творишь? — она бросается на колени, берет железный прут и пытается выудить опаленные карты.

Подхожу сзади:

— Узнаю, что ты занимаешься подобной дрянью в моей Академии — тебя отчислят, — припечатываю. — А пока живи и не отсвечивай.

Подкидываю в воздух стопку ее бумаг и сваливаю прочь из этого пространства. Вовремя, поскольку мимо моего по плеча со свистом пролетает дымящаяся кочерга.