Глава 12.

Даша

Мне кажется, я сейчас умру. Дыхания не хватает, ноги трясутся и подгибаются, но я все равно послушно перебираю ими, пока Иван тащит меня по парку.

Господи, как страшно.

Они могли нас искалечить или убить.

А при мысли о том, что эти уроды хотели сделать со мной, к горлу подступает тошнота.

– С-стой… – заикаясь, прошу я.

– Нет.

– П-пожалуйста, Иван! Мне п-плохо…

Он останавливается и быстро оглядывается по сторонам.

– Ладно, здесь есть фонарь по крайней мере. И дорога рядом. Если что, можно тачку быстро тормознуть. Садись.

Мы проходим еще несколько шагов, и он силой усаживает меня на ободранную пластмассовую лавочку под стеклянной крышей остановки.

Кроме нас, тут никого нет.

– Болит где-то? – спрашивает он. – Тебя задело?

Мотаю головой.

Сейчас, когда я сижу, намного легче, хотя тело все еще потряхивает от пережитого ужаса.

А меня ведь даже пальцем не тронули, все сделал Иван. Он один расправился с четырьмя пьяными гопниками.

Но как?!

– Как ты это сделал? – выдыхаю я.

– Что сделал?

– Избил всех.

– Даш, потом. Я же сказал.

– Сейчас, – упрямо возражаю я.

Иван тяжело вздыхает.

– Я занимался боевым самбо, – нехотя говорит он.

– Ты?! И долго?

– С первого класса. Бросил перед самым концом школы.

– Никогда бы не подумала. Просто ты и борьба…– я неловко умолкаю, не зная, как повежливее сказать о том, что интеллектуал Иван не выглядит тем, кто решает вопросы силой.

Хотя с этими уродами он расправился быстро.

Так быстро, что я даже понять ничего не успела.

– В первом классе меня избили в школе, – равнодушно бросает Иван. – Мама сказала, что пойдет разбираться, а отец запретил. Вместо этого он отвел меня в секцию самбо и сказал, что я должен уметь постоять за себя.

– Ужас, – бормочу я.

– Почему? Мне нравилось. Сначала сложно было, потом стало получаться. Нагрузка только чем дальше, тем больше была. По пять тренировок в неделю, сборы, соревнования… Короче, я взял КМС и на этом закончил.

Что-то во всем этом кажется мне странным.

Как будто что-то не так, но я никак не могу понять что.

Но это уже неважно. Меня догоняет запоздалым осознанием ужаса, который мы избежали, и все тело опять перетряхивает.

– Спасибо, – бормочу я. – Спасибо тебе. Ты нас… спас.

И начинаю плакать.

Иван молча садится рядом, обнимает, прижимает к своей груди и дает мне выплакаться.

– Надо идти, – говорит он, когда я перестаю всхлипывать. – Когда закрывают общагу?

– В полдвенадцатого.

– Значит, у нас всего пятнадцать минут.

– Мне кажется, я не дойду, – шмыгаю я носом.

– Отнести тебя на руках? – на полном серьезе интересуется Иван.

– Нет, что ты! С ума сошел?

Собрав последние силы, я встаю со скамейки и, крепко сжав его руку, иду рядом с ним.

– Как будто целая жизнь прошла за один вечер, – тихо говорю я. – Столько всего случилось.

– Ага.

– Иван…

– Что?

– Можно я тебе кое-что скажу?

– Попробуй, – после небольшой заминки, отзывается он.

– Я, кажется, в тебя влюбилась.

– Кажется?

– Не кажется. Точно.

Иван останавливается и быстро, нежно целует меня в макушку.

– Даш… – хрипло говорит он и замолкает.

– Что?

– Я…

– Да? – У меня замирает сердце.

Он сейчас скажет, что тоже в меня влюблен?

– Я… А нет, ничего. Забей.

Я растерянно киваю, Иван снова берет меня за руку, и мы через пару минут сворачиваем к общежитию.

Несмотря на поздний час, у входных дверей еще кто-то стоит. Несколько человек курят, а одна парочка целуется. Значит, войти в общежитие еще можно – это успокаивает.

Я не самый опозданец.

– Все, беги, – говорит Иван, остановившись метрах в двадцати от крыльца. – И напиши, как в комнату зайдешь.

– Ты тоже пиши, – шепчу я. – Слушай, а может, я смогу как-нибудь договориться, чтобы ты в общежитии переночевал? Как ты сейчас пойдешь один, ночью…

– Ну ты же видела, что за меня можно не бояться, – усмехается он. – Но знаешь… от ночи с тобой в одной комнате я бы не отказался.

Я краснею, а он обнимает меня и наклоняется, чтобы поцеловать.

Лицо Ивана так близко и так хорошо освещается стоящим сбоку фонарем, что я вижу наливающуюся краснотой скулу и трещину на стекле очков.

Трещину!

– Иван! – выпаливаю я. – Сними очки!

– Зачем?

– Там стекло разбито, опасно! Вдруг глаз поранишь.

Он недоверчиво хмурится, снимает очки и вполголоса матерится, когда видит трещину. А я не могу оторвать взгляда от его глаз, потому что без очков они выглядят просто невероятно. Огромные, выразительные, цвета крепкого кофе. А эти длинные темные ресницы…

– Дашка! – вдруг окликает меня кто-то. – Ты чего так поздно?

Я порывисто оборачиваюсь и вижу Наташу, мою соседку по комнате. Она идет в обнимку с высоким, немного сутулым парнем. Кажется, они как раз и были той парочкой, которая целовалась на крыльце.

Парень мне незнаком, но я на всякий случай киваю им обоим.

– Привет, мы гуляли. – Я с улыбкой поворачиваюсь к Ивану, сообразив, что, наверное, надо его представить. – А это мой…

– О, здорово, Дес! – вдруг с облегчением говорит парень Наташи и шагает к нам, протягивая Ивану руку. Но тот ее почему-то не пожимает. – А я смотрю, ты не ты. Прикид такой у тебя… Не сразу узнал. Нат, это Ян Десподов из моей группы.

– Да я в курсе, – бормочет Наташа и смотрит на меня с таким явным вопросом, что он буквально висит над ее головой, как в комиксах. – Кто ж его не знает, блин.

Что они несут? Какой еще Десподов?

Я даже оглядываюсь по сторонам, проверяя, не пробрался ли этот неприятный белобрысый тип вслед за нами сюда. Но здесь никого нет, кроме меня и Ивана.

– Вы что? – Я смеюсь. – Это не Десподов. Это Иван. Он с истфака, он…

– Даш, ты че? – офигевшими глазами смотрит на меня Наташка. – Это же…

– Тихо, Нат. Дес, ладно, мы пошли, короче. Сорри, если помешали, – бормочет за моей спиной тот парень и что-то раздраженно шепчет Наташе, но я не разбираю слов.

Я просто стою и смотрю на Ивана.

А он – на меня.

Очки все еще зажаты в его ладони, свет фонаря высвечивает взъерошенные светлые волосы, обрисовывает широкие плечи, очерчивает скулы, делая его каким-то божественно прекрасным.

Он был бы похож на одну из древнегреческих статуй, если бы не побледневшее лицо и диковатый взгляд карих глаз.

Значит, студент-историк, интересующийся физикой…

Значит, робкий талантливый отличник.

Который владеет боевым самбо, угощает девушку в дорогой кофейне, умело целуется и знает про тайный проход на крышу над ночным клубом…

Как я могла быть такой слепой?!

И да, Наташка права. Он действительно настоящий красавчик.

И от этого так плохо, что хочется умереть на месте.

– Ян? – медленно выговариваю я.