Глава 13.

Ян

Это так тупо.

Так тупо спалиться в один момент просто из‑за того, что рядом с общагой за каким‑то хреном оказался этот долбонавт Демченко. Пацан из моей группы.

Какого ху… художника он тут забыл так поздно? Не мог найти получше места, чтобы с тёлкой своей обжиматься?

А если уж оказался рядом, мог бы просто мимо пройти. Нахрен было со мной здороваться? Мы что, капец какие друзья с ним?

Нет, явно захотел перед своей телкой вывернуться. Типа вот я какой крутой, смотри: с Десподовым за руку здороваюсь!

Мудак…

Но хуже всего то, что я не успеваю.

Не успеваю ничего придумать, чтобы на ходу исправить этот жуткий факап.

Я слишком устал за сегодняшний день, слишком вымотался эмоционально и физически, и поэтому вместо того, чтобы орать, что этот идиот обознался, я просто тупо стою на месте.

Не могу ничего сказать.

Только вяло думаю о том, что зря я снял очки. В них бы меня точно не узнали.

Но Дашка так запереживала из‑за этого разбитого стекла, что пришлось…

Дашка.

Твою же мать…

Я ведь ей почти сказал, когда мы шли к общежитию, но испугался. Она ведь мне по факту в любви призналась, а я ей что в ответ? Знаешь, а я вообще-то не тот, за кого себя выдаю?

Офигенно было бы, ага.

Так что да, я испугался.

Зассал, что у нас всё поломается, и решил потом на свежую голову всё обдумать и найти какой‑нибудь реальный вариант, как ей всё это нормально объяснить.

Но теперь все. Поздняк метаться.

Нормально уже не получится.

Даша смотрит мне в лицо, и деваться уже некуда.

Ее зелёные глаза подозрительно сверкают, а розовые губы сжаты в тонкую полоску. Такое чувство, будто Дашка еле сдерживается, чтобы не расплакаться.

– Ян? – тонким, неестественно высоким голосом спрашивает она, и мое настоящее имя звучит сейчас как самое страшное обвинение.

– Даш, – хриплю я, потому что мой голос меня тоже ни хрена не слушается. – Даш, я тебе всё объясню. Дай мне хотя бы пару…

Моё лицо обжигает слабая, неумелая пощёчина.

Смирнова-Смирнова… Даже ударить нормально не можешь.

Жалко тебе меня что ли?

– Надо было бить по другой щеке, – ухмыляюсь я. – По той, где меня эти гопари зацепили.

– Зачем? – хмурится она.

– Ну так хотя бы больнее было. А то у тебя сила удара совсем никакая.

– Скотина, – шепчет Дашка и часто, подозрительно моргает. – Какой же ты мерзкий…

А вот это по-настоящему больно – видеть, как зелёные глаза, которые совсем недавно смотрели на меня с любовью и восторгом, теперь наполняются презрением.

– Даш, послушай, всё не так, как ты думаешь. – Я запоздало пытаюсь исправить ситуацию. – Да, я назвался другим именем, но это ничего не меняет.

– Если ты Десподов, то кто был тот парень в кофейне? – резко перебивает она.

– Макс.

– Из твоей компании?

– Да.

– Зачем он там был?

Я не хочу ничего отвечать.

Говорить сейчас Даше правду – это как подписывать себе смертный приговор.

Но и врать ей я тоже больше не могу.

– Он проверял, – неохотно отвечаю я, глядя себе под ноги. – Что ты действительно пошла со мной на свидание.

Даша дёргается, как будто я ударил её.

– Классно, – вымученно улыбается она. – Действительно, как же без проверки? Я смотрю, вы продуманные ребята. А кто был на крыше? Там же тоже кто‑то прятался, правда? Тот, который с розами ко мне лез? Или такой высокий с черными волосами?

Эти слова бьют меня под дых.

– Нет, – с трудом выговариваю я. – Даша, на крыше были только мы вдвоем. Я бы не стал… Честное слово. Можешь мне поверить.

– Тебе? – Она нервно смеётся. – Тебе-то, да – верить можно! Конечно. Кому, как не тебе.– Слушай, – торопливо перебиваю я. – Это начиналось, как спор, но…

– Все-таки я была права, вы все на меня поспорили, – Даша говорит это вроде бы спокойно, но я же вижу, как уязвимо дрожат её губы.

И это просто рвёт меня на куски.

– Даша… – Я делаю шаг вперёд, инстинктивно пытаюсь её обнять, но она резко выставляет вперёд ладони и отталкивает меня.

– Отойди!

– Прости…

– Отойди, или я начну кричать!

Стискиваю зубы и отхожу.

Даша нервно комкает край куртки в дрожащих ладонях.

– Хорошо было придумано, Иван, – прерывающимся голосом говорит она. – Ой, прости, Ян! Я ведь поверила. Ты так убедительно играл… Тебе бы в театр пойти. Нападение в парке тоже заранее придумал, да? Чтобы я увидела какой ты герой, чтобы позвала тебя к себе… Хотя стой. Я ведь и так тебя позвала.

Даша опять смеётся, но в ее голосе слышна истерика.

От этого смеха у меня мороз по коже.

– Прости, – выдыхаю я отчаянно. – Я не хотел… Я…

Это все звучит так тупо.

Все оправдания, все извинения…

– Ты мне действительно нравишься, – упрямо говорю я.

И тогда мне прилетает по второй щеке. Вот теперь это ощутимо – аж звезды перед глазами вспыхивают.

– Поздравляю, Десподов, – глухо бросает Даша, потирая ладонь. – Ты выиграл спор. А теперь сделай доброе дело: отвали от меня. Раз и навсегда.

– Лед потом приложи, – зачем-то говорю я, глядя на ее покрасневшую руку. – Чтобы не болело. Бьешь ты все равно неправильно.

– Студентики! – вдруг раздается громовой крик из дверей общаги. Там в дверях стоит тетка, уперев руки в толстые бока. – Я закрываюсь. Так что или сюда, или туда. Ну! Живее!

– Пообещай, что мы завтра еще раз поговорим, – торопливо прошу я. – Пожалуйста!

Но Даша молча разворачивается и уходит в сторону общежития.