Глава 21.

Ян

Бесит.

Бесит, бесит, бесит!

И этот урод, который сбежал у меня из-под носа, и Дашка, которая смотрит на меня с невыносимым презрением в зеленых глазах.

А еще сильнее бесит, что она как будто стала еще красивее.

Внутри все скручивает от дикого желания схватить ее, прижать к себе и поцеловать. Раскрыть ее нежные губы, вылизать неуступчивый рот и показать, что это могу с ней делать только я.

Я и никто другой.

– Кто это был? – резко спрашиваю я.

– А почему я должна отвечать на этот вопрос? – холодно интересуется Даша.

– Потому что я должен знать, ясно?

– Нет.

– Да!

Даша вздыхает.

– Это не твое дело, Ян, – говорит она. – И я тебе уже сказала, что больше не хочу с тобой общаться. Никак.

– А с этим типа хочешь? – прищуриваюсь я.

– Хочу.

– Любишь очкариков, значит? – зло усмехаюсь я, чувствуя, как внутри все закипает. Еще немного и рванет так, что мало никому не покажется. – Думаешь, это показатель мозгов?

Даша меняется в лице.

– Пошел вон! – выплевывает она и резко разворачивается, чтобы уйти.

Я хватаю ее за руку.

Кажется, перегнул.

– Даш…

– Не трогай меня!

Разжимаю пальцы, пытаясь успокоиться.

Черт, я же правда хотел, как лучше.

Хотел начать все по-нормальному, еще раз извиниться, пригласить ее куда-нибудь…

А увидел Дашу с этим дебилом, и крышу сразу снесло.

– Ты же говорила, что влюбилась в меня, – упрямо говорю я. – А сама с этим…

– Не в тебя, Ян, – вздыхает Даша. – Я же это уже объясняла. А ты все никак не поймешь. Ты все придумал, наврал все про себя, а теперь ждешь…

– Не все, – перебиваю я. – Про учебу я соврал, но про остальное… Все, что я рассказывал, пока мы шли из центра к твоей общаге, было правдой.

Даша на мгновение теряется.

Вспоминает.

Мы тогда про многое говорили. И про развод родителей, и про дружбу, и про одиночество…

– Дай мне шанс, – настойчиво прошу я. – Ты думаешь, что не знаешь меня, но ты знаешь. Лучше, чем многие.

– Ян… Это сложно, – бормочет Даша.

– Ничего сложного, – напираю я. – А этого очкарика пошли нахрен. Скажи ему, что если я его еще раз увижу рядом с тобой, я ему ноги переломаю.

Даша вдруг резко толкает меня в грудь.

От неожиданности я даже теряю равновесие, и мне приходится сделать шаг назад, чтобы не упасть.

– Ты охренел, Десподов? – шипит она злобно. – Совсем больной что ли? Только попробуй сделать Марку хоть что-нибудь, понял? Я тебе этого никогда не прощу. И в полицию напишу заявление. И в интернете везде про тебя напишу.

– Даша, ты чего? – растерянно спрашиваю я.

Она так завелась только из-за этого придурка? Он ей реально нравится?

– Каждый раз, когда мне начинает казаться, что ты нормальный, ты выдаешь такой ужас, что я вообще не понимаю…

– Блин. Ну прости, – с трудом выдавливаю я, хотя внутри все клокочет от злости и ревности.

– Хочешь, чтобы я тебя простила? Серьезно?

– Да.

– Отлично. Тогда пообещай, что не тронешь Марка. Ни ты, ни твои друзья. Что даже подходить к нему не будешь.

– Обещаю, – цежу я сквозь зубы.

– Отлично. Все, я тебя простила. А теперь уходи. Мне противно смотреть на тебя, противно разговаривать с тобой. Противно даже думать о том, что такие люди, как ты, существуют.

Даша говорит негромко, но с таким напором, что каждое ее слово режет по-живому.

Становится так хреново, что на мгновение перед глазами темнеет. А потом просто больно. В груди. Где-то в районе сердца.

И горло сжимается так, словно я опять в первом классе и меня пинают по спине, по ногам, по рукам, которыми я прикрываю лицо. И хочется разреветься даже не от того, что больно, хотя больно ужасно, а от того, что это несправедливо.

Нечестно!

– Я тебя понял, – глухо говорю я и, не глядя, отворачиваюсь от Даши и спускаюсь с крыльца обратно на парковку. Дохожу до машины, сажусь в нее и тру костяшками лицо.

Она правда меня послала.

Это не флирт, не игра, не закидоны типа побегай за мной, тогда, может, передумаю.

И… это хреново.

Мне хреново.

Очень.

Я вдруг думаю про тех девчонок, на которых я спорил. Думаю о том, каково им было понять, что это все была игра. Как они справлялись с тем, что я говорил им «отстань, ты меня не интересуешь, это чисто на спор было».

Представляю это – и меня накрывает.

Впервые в жизни я чувствую себя таким мудаком, что аж тошнит от себя самого.

Кажется, Дашка права.

Я беру телефон, роюсь в контактах и нахожу номера всех, на кого я спорил и этот спор выиграл. Мучаюсь в сомнениях, но потом все же пишу каждой короткое извинение. Понятно, что прошло время и что слова нифига не решают, но лучше так, чем никак.

Потом пишу Дашке, но она меня, кажется, заблокировала, потому что сообщения висят недоставленными.

Ну логично.

Следовало ожидать.

Я рассеянно барабаню пальцами по рулю и думаю о том, что мне делать. Даша сказала, чтобы я к ней больше не подходил, но присматривать за ней издалека она же не запрещала?

Мало ли что ждать от ее очкарика. Да и вообще от кого угодно.

Вдруг она опять пойдет гулять ночью и нарвется на гопоту?

Лучше я буду поблизости. Так надежнее.

И хорошо бы еще найти кого-то, через кого я смогу узнавать новости про Дашу. Вот та девчонка, которая была с Демченко у общаги, она же явно Дашу знает? Может, это ее соседка?

Надо узнать у Демченко.

К тому же, он мне должен. Так что пусть старается.

Я длинно выдыхаю, чувствуя, как огромный камень, придавивший грудь, становится чуть легче.

Может, Даша от меня и отказалась.

Но я от Даши отказываться не собираюсь.

Я ей не нужен, но она мне нужна. И поэтому я останусь рядом и буду делать для нее все.

Все, что могу.