Глава 23.

Ян

Уже неделю слежу за Дашкой, как какой-нибудь долбанутый сталкер, стараясь не попадаться ей на глаза – и от этого немного стремно.

Но я ведь не лезу к ней. Я просто присматриваю.

Мне несложно.

Мне несложно попросить знакомого пацана, который шарит в компьютерных сетях, чтобы он убрал отовсюду ту фотку, где Даша рядом со мной, и удалил все мерзкие комментарии.

Мне несложно подойти к придурку, который отпускал похабные шуточки в адрес Даши, идущей перед ним по коридору, и порешать этот вопрос. И я не бью его, нет. Просто вежливо разговариваю. Правда, не исключаю, что после этого разговора у парня могут появиться заикание и недержание – но это уже его проблемы.

Зато он усвоит: к Даше лезть нельзя. Она под моей защитой.

А еще мне несложно зайти в столовую и договориться, что с сегодняшнего дня у них будет в продаже хороший качественный чай вместо той дешевой бурды из пакетиков, которую они обычно продают. Да, по прежней цене. Да, эту поставку я оплачу из своего кармана. Но мне несложно.

Дашка любит чай, ей будет приятно.

А еще я надавливаю на Демченко, и он знакомит меня со своей девчонкой, которая знает Дашку по общаге.

– Привет, я Ян.

– Я в курсе, – цедит она сквозь зубы.

– Мне нужна твоя помощь.

– Не собираюсь я тебе помогать, козел, – сразу же заявляет она.

– Нат, ну ты чего! – испуганно выдыхает Демченко.

– Это связано с Дашей, – говорю я, пропуская ее слова мимо ушей.

– Тем более! Мало ты ей жизнь испортил? Вот и отвали теперь. Мне хватило Нельки, которую ты оприходовал, кобель! Она из-за тебя вообще в другой вуз перевелась.

– Я извинился перед ней, – со вздохом говорю я. – И вообще перед всеми, кто от меня пострадал.

– И что, ты теперь типа белый и пушистый?

– Ната! – Демченко то краснеет, то бледнеет от ее наглости, но я пожимаю плечами.

– Нет. Я же не сказал, что это меня оправдывает.

– К Даше не лезь! Ясно?

– Не буду. Но твоя помощь мне все равно нужна.

Она недовольно поджимает губы, но я, не обращая на это внимания, все равно рассказываю ей свой план.

– Просто писать тебе, если у нее проблемы? – недоверчиво уточняет она, когда я заканчиваю.

– Да.

– А потом хвалить тебя типа ты весь такой крутой и все решил?

– Нет. Про меня вообще ничего говорить не надо.

– Хм.

Видно, что она раздумывает, но потом, когда Демченко выдыхает «Ну Ната! Ну что тебе стоит?», неохотно кивает.

– Ладно. Но ничего личного я тебе рассказывать не собираюсь, понял?

– Понял, – соглашаюсь я.

Она еще секунду придирчиво рассматривает меня, а потом вдруг спрашивает:

– Правда что ли перед Нелькой извинился?

– Зачем мне врать?

– Я ведь проверю, мы с ней до сих пор иногда переписываемся.

– Проверь, – пожимаю я плечами. – Что ты хочешь в благодарность за помощь? Деньги, билеты куда-то, может, на практику куда-то хочешь в хорошее место…

– Ничего. И я еще не решила, может, вообще ничего тебе писать не буду.

– Ната! – стонет Демченко.

– Ну что Ната? Задолбал уже.

Я ухожу до того, как они начинают ссориться, и ни на что в целом не рассчитываю.

Но через пару дней приходит сообщение

«У нас в комнате холодно а комендант не дает обогреватель»

«Разберусь, спасибо»

Все бы вопросы были такими легко решаемыми.

Потом я узнаю про дверь, в которой плохо поворачивается ключ, и это тоже решается элементарно: вызовом мастера в общагу, пока Дашка на парах.

Но это все просто.

Поэтому я даже радуюсь, когда получаю от своей осведомительницы более интересную задачу:

«У нее сломался чайник, говорит что новый купит только со стипендии»

«спасибо!!!!»

«не за что»

Я быстро оформляю доставку электрического чайника и борюсь с собой, чтобы не добавить туда еще что-то. Коробку классных конфет, например.

Хотя все равно оказывается палевно.

«Это был ты?!» – приходит мне с утра на телефон.

Я радостно ухмыляюсь.

Разблокировала, значит!

«не понимаю о чем ты»

«Чайник! Откуда ты узнал?»

«все еще не понимаю»

«Это ты! И даже не отпирайся!»

«откуда я мог знать?»

«Вот и мне интересно. Я верну тебе за него деньги»

«знаешь же что я не возьму, прими это в качестве извинения за все»

«Нет! И не пиши мне больше!»

– Вообще-то это ты мне первая написала, – усмехаюсь я и собираюсь в универ в отличном настроении.

Ровно до того момента, как замечаю в коридоре Дашу с этим придурком-очкариком.

Я уже видел, как она с ним сидит в столовой на обеде, и каждый раз с трудом сдерживался, чтобы не заорать:

– Ты мужик, блин, или нет? В смысле она сама за себя на кассе платит? Ты что, блин, ей салат, чай и пирожок купить не можешь? Совсем яиц нет?

Но я обещал его не трогать.

И не трогаю.

Хотя кулаки чешутся. И вообще дико выбешивает, что Дашка продолжает с ним общаться.

Нашла бы кого-то нормального…

Или никого.

Или вернулась бы ко мне.

Пацаны уже спрашивали, что со мной, почему я не пишу ничего в чатиках, никого никуда не зову и сам идти отказываюсь. Я им ответил, что все задолбало. Они пока отстали.

Только Димыч, которому я про Дашу проговорился, спросил в личке, связано ли это со Смирновой, но я сказал, что нет.

Просто ничего не хочется.

Мне и правда ничего не хочется. Я даже музыку перестал писать.

Она не звучит больше в голове, и я не знаю, как это можно починить.

Но знаю, что должен присматривать за Дашей.

Поэтому, когда после пар она уходит в сторону остановки вместе с этим очкариком, я не раздумывая иду к парковке за машиной.

Надо проследить, куда этот ботан ее поведет. И приглядеть со стороны.

Потому что, случись что, он Дашу точно защитить не сможет.

А я – смогу.