12.2

Боль казалась мне лишь мелочью. Ничего. Не страшно. Главное, добраться до планшета. Тем более, что мне так подфартило.

Кресло ремонтника двигалось по рельсе. Рельса проходила близко к столу с планшетом. Оставалось только незаметно подвинуть стул. Только Крюгер не отводил от меня глаз.

– Я специально посадил тебя под верхним иллюминатором, –  сказал он, и я поднял голову. – Чтобы ты насладился зрелищем.

Вверху мне открывался вид на пассажирскую кабину.

–  Осталось четыре минуты, –  наслаждаясь каждым словом, говорил Крюгер. –  Че-ты-ре минуты. Интересно, ты заплачешь, Сигизмунд?

Ясно, что он пытался вывести меня на эмоции. Не знаю, чтобы со мной произошло, если бы станция пострадала. Потому я и собирался этого не допустить.

–  Да мне плевать на станцию, –  спокойно сказал я, в этот момент вопросительно посмотрел на Фиби.

Она непонимающе сузила глаза, вглядываясь мне в лицо. Пыталась найти скрытый смысл в моих словах. Я очень на неё надеялся. Хотя это было больно. Я должен был всё сделать сам. Только будет ли в этом толк? Я сейчас резко встану, накинусь на Крюгера, пытаясь его задушить наручниками, и время уйдёт. Или хуже, он сможет отбиться и убьёт Фиби. А станция взорвётся к чертям собачьим. Нужно, чтобы Фиби мне немного помогла.

– Что? –  переспросил Крюгер.

– Я предупреждал Лускетти. Я долбанных два года положил, чтобы у станции было будущее. Они уволили меня. С позором. Мне плевать, –  я, как блаженный, уставился в иллюминатор, изображая сладкое предвкушение. –  А даже рад буду.

– Ничего себе, –  в голосе Крюгера послышалось замешательство.

– Извините, – тут голос подала Фиби. – Но я всё-таки хочу вернуться к вопросу о баночке, мистер Крюгер. Мне всё ещё хочется в туалет.

Молодец Фиби! Крюгер сразу же отвернулся, а я тут же сдвинулся креслом левее по рельсе, ближе к планшету.

– Терпите, мисс Экспосито, –  Крюгер обхатил Фиби за талию, рывком снял с неё водолазку, под которой был верх защитного костюма, и сказал уже мне: – На шлюху тебе тоже плевать?

– Не трогай её, – слова вырывались из моего рта горячими углями, обжигающими и горькими. Я сжал руки в кулаки, и наручники врезались в кожу.

Моё «Не трогай её!» было очень искренним и бессильным. Потому что сейчас, нужно было, чтобы Крюгер отвлекся на Фиби. Чтобы не заметил, что я сдвинулся по рельсе. Как бы мне не хотелось переломать ему руки.

И он не заметил. Ему так понравилась моя поверженная интонация, что он быстро вернулся к Фиби, потрогал её шею.

Я напряг лицо, зажмурился от злости, но двинулся дальше по рельсе. Вскрыл замок наручников, используя пятикратное перекрытие сенсора. Я сам настраивал всё наручники для охранников, и сделал эту комбинацию на случай потери ключа. Замок раскрылся, но я не снимал браслеты, делая вид, что руки всё ещё скованы.

До планшета оставалось всего три метра. Два рывка.

Мельком я увидел, что Крюгер растёгивает Фиби костюм, оголяя спину.

– А если я буду хорошей девочкой, буду терпеть, то… вы не убьёте Зига?

Его грязные руки коснулись её обнажённых плеч. Твою мать, это просто невыносимо. Я подвинулся по рельсе ещё ближе к столу с планшетом. Оставался один метр.

И  «До детонации осталась одна минута». Я ощутил, как по лбу скатываются капли пота, как мне больно и противно, от того, что я тут сижу. Пытаюсь спасти станцию. А этот ублюдок лапает мою женщину. Оставался один рывок. А я смотрел только на то, как медленно сползает костюм с плеч, как обескураженно выглядит Фиби.

Один рывок, а за это время Крюгер оставит следы своих грязных рук на коже моей девочки. Злость застилала глаза, и я дернулся.

Только, твою мать, не по рельсе. Я кинулся на уже уверовавшего в свою победу Крюгера сзади, накинул на его шею наручники и начал душить. Рывком оторвал урода от Фиби.

– Планшет! – крикнул я ей, немыслимо сильно надеясь, что она поймёт, что делать.