Глава 28

Билл сидел перед компьютером, тупо уставившись в экран. Он хотел сделать листовки, чтобы расклеить их в округе. Но сначала нужно выбрать фотографию. Просматривая семейный фотоархив, Билл нашел подходящий снимок. Генриетта и Челси обнимаются на пляже, прижавшись друг к другу щеками, на лицах и в волосах песчинки. Обе улыбаются в камеру, у обеих в глазах – таких похожих! – пляшут озорные огоньки. Фотография для листовки не годилась, но он не мог отвести от нее глаз.

С Челси утром было трудно договориться. Все сложнее становилось объяснить ей, где мама. Когда Билл сказал Челси, что мама на работе, та потребовала позвонить ей. Ему пришлось закрыться в ванной, чтобы не разрыдаться на глазах у дочери…

Громкий стук в дверь заставил Билла очнуться. Он встал, доплелся до двери и открыл, даже не проверив, кто пришел.

За дверью стоял сержант Эллис, а позади него – незнакомая блондинка в сером костюме. По мрачным лицам ясно: новости скверные.

– Мистер Фишберн, это детектив О’Доннелл, – сказал Эллис. – Мы можем войти?

– Конечно, – прохрипел Билл, посторонившись. Вероятно, ему следовало спросить, есть ли новости. Но он молчал, оттягивая момент, чтобы еще немного пожить в царстве возможностей. Они вошли в дом, О’Доннелл закрыла за собой дверь.

– Мистер Фишберн, – начала она, – ваша жена мертва. Ее тело нашли сегодня утром. Сожалею о вашей утрате.

Билл прошел в гостиную и опустился на диван.

– Что произошло? – прошептал он.

– Ее убили в понедельник ночью, на парковке у вокзала, – ответила О’Доннелл.

– Убили?

– Да.

– Вы… вы знаете, кто… – Ему не хватило сил закончить фразу.

– Пока нет. Но, заверяю вас, мы сделаем все возможное, чтобы найти того, кто это сделал.

– Как она… – Билл хотел было задать вопрос, но тут же понял, что не хочет знать. Не сейчас. – Она страдала?

– Мы уверены, что смерть наступила быстро.

Сколько времени они провели в молчании? Билл не заметил. Он взглянул на часы. Меньше чем через четыре часа вернется Челси. Ей придется сказать. Он понятия не имел, что говорить. Что мама ушла? Что мама на небесах? Они никогда не были религиозны, никогда не обсуждали подобные вещи, и теперь он жалел об этом. Было бы намного легче сказать Челси, что ее мать сейчас в райских садах, наблюдает за ними сверху…

Потом он вдруг вспомнил, что у Челси день рождения через два месяца и Генри хотела устроить праздник. Теперь заниматься этим придется ему.

Нужно научиться заплетать дочери волосы.

Что это все говорит о нем? Как только узнал о смерти жены, он принялся обдумывать, что ему нужно делать, вместо того чтобы вспоминать их совместную жизнь…

– Нужно ли мне… вам нужно, чтобы я опознал тело?

– Нет, – мягко проговорила О’Доннелл, – так больше не делают. У вашей жены снимали отпечатки пальцев, когда она устраивалась на последнее место работы. Мы опознали ее по отпечаткам.

– Вот как. – Он не знал, что еще сказать.

О’Доннелл немного рассказала о вскрытии, описала, как проводится процедура. Билл все молча выслушал. Ему нужно будет забрать останки жены. Она хотела, чтобы ее кремировали, он это хорошо запомнил. Нужно организовать похороны.

Еще ему нужно как-то сообщить Челси. Задача казалась невыполнимой.

– Мистер Фишберн, вы сможете ответить на несколько вопросов?

– Да, спрашивайте.

У его жены были враги? Не вела ли она себя странно в последнее время? Как она разговаривала с ним во время последнего телефонного звонка? Билл отвечал скупо, оцепенело, сократив жизнь Генри до череды сухих фактов. Он хотел рассказать О’Доннелл, какой замечательной мамой была Генри. И замечательным другом. Как тепло она умела обнимать. Об их долгих беседах на кухне. О том, что у Генри случился выкидыш до того, как появилась Челси. О том, как она радовалась рождению дочери. Как любила вишни. Как ненавидела запах грязных носков.

Но детектива О’Доннелл все это не интересовало. Это не поможет ей завершить расследование и найти убийцу Генриетты. Того, кто отнял Генри у него и дочери, превратив трех счастливых людей в двух сломленных.