Глава 29

Зои вошла в конференц-зал полицейского участка, держа в руке большой стакан горячего шоколада из «Старбакс». Она не знала, сколько времени займет совещание, но догадывалась, что оно может растянуться на несколько часов. Большинство участников уже собрались. Место между Тейтумом и капитаном полиции пустовало.

Зои села в кресло и сделала глоток шоколада, наслаждаясь его сладким вкусом. Подумала о звонке Гловера. Поначалу, слушая его голос, она испытывала лишь волнение и тревогу. Только прокрутив запись пару десятков раз и выучив наизусть каждое слово, Бентли смогла сделать объективный анализ. Гловер говорил напряженно, и она думала, что это не было актерской игрой. Он не уверен в себе. А за его напряженностью Зои различила еще одну хорошо знакомую ноту. Ярость.

– Все собрались? – раздался позади Зои голос капитана. – Давайте начнем. Я капитан Ройс Брайт из отдела расследований насильственных преступлений полиции Центрального округа.

Затем он представил остальных участников совещания. Сержант Эллис сидел рядом с О’Доннелл. Чикагское отделение ФБР представлял агент Валентайн, и Бентли узнала в нем одного из новых друзей Тейтума. От полиции Южного Чикаго были детективы Кох и Сайкс… Зои плохо расслышала последнюю фамилию, потому что ее отвлек странный запах.

На мгновение ей показалось, что пахнет загоном для скота, но примешивалось еще что-то, вроде жженого пластика. Вскоре Зои поняла, что запах исходит от капитана Брайта, сидевшего в соседнем кресле. Теперь она поняла, почему место между ними пустовало.

Зои поднесла к носу стакан, чтобы аромат горячего шоколада перебил запах Брайта.

– С нашим судмедэкспертом доктором Террел большинство из вас уже знакомы, – продолжал капитан. – И наконец, из Куантико прибыли агент Тейтум Грей и доктор Зои Бентли из отдела поведенческого анализа.

Когда все поздоровались друг с другом, Брайт попросил О’Доннелл описать ход первоначального расследования убийства Генриетты Фишберн.

Холли, кашлянув, приступила к рассказу:

– Вчера в четыре тридцать два утра Билл Фишберн сообщил в Службу спасения, что его жена Генриетта Фишберн не вернулась домой с работы. К нему выехали сержанты Эллис и Вудроу, приняли заявление, передали собранную информацию в Службу поиска пропавших без вести и вернулись к патрулированию. Когда рабочая смена закончилась, сержант Эллис решил проверить, стоит ли машина Генриетты Фишберн на парковке у железнодорожного вокзала. Он нашел автомобиль в дальнем конце парковки, а также заметил рядом с ним несколько пятен крови. Сержант сообщил о своих находках, и на расследование были назначены детективы Кох и Сайкс. Техники обнаружили другие капли крови; след вел от машины к деревьям к северу от парковки. Присутствовали возможные признаки борьбы, но конкретные улики обнаружены не были.

Подключив свой ноутбук к проектору, О’Доннелл продолжила:

– Сегодня утром, в шесть часов три минуты, в диспетчерскую поступил анонимный звонок; неизвестный сообщил о подозрительных людях в лесном заповеднике «Кикапу Вудс». Выехавший на место патруль обнаружил тело женщины около тридцати лет.

Она на мгновение прервала рассказ, когда на большом экране появилась фотография, и все повернули головы, чтобы посмотреть на жертву, лежащую в центре белой пентаграммы.

– Личных вещей рядом с телом не нашли, поэтому мгновенно опознать погибшую не удалось. Однако патрульные предположили, что это Генриетта Фишберн. На место преступления были направлены сержанты Эллис и Вудроу. Эллис с помощью доктора Террел провел неофициальное опознание, которое позже подтвердилось проверкой отпечатков пальцев.

Затем О’Доннелл быстро показала снимки привокзальной парковки, машины Генриетты Фишберн и кровавого следа, тянущегося к деревьям. У Зои вдруг закружилась голова, перед глазами замелькали образы. Проблеск темноты. Генриетта убегает, спотыкается на неровном тротуаре, ее шея пульсирует от боли… Зои подавила эти мысли. Потом.

– Трупные пятна указывают на то, что тело перемещали через два часа после смерти, – сказала О’Доннелл. – Мы нашли тринадцать пятен крови на стоянке вокзала, однако никаких следов в заповеднике, где лежало тело, не обнаружено. На спине и конечностях жертвы есть следы краски; это означает, что краска была еще свежей, когда тело перемещали. Поэтому мы сделали вывод, что убийство произошло в северной части парковки у вокзала, а затем тело на машине перевезли в лес. Преступники выбрали место и нарисовали на земле пентаграмму, затем отнесли туда тело и ушли.

Пока О’Доннелл вела доклад, на экране менялись фотографии деталей, о которых шла речь, и следов на глинистой земле.

– Мы полагаем, что личные вещи погибшей сброшены в реку. Сейчас дайверы ведут поиски. Камеры наблюдения засняли четыре машины, покинувшие стоянку в предполагаемое время убийства, одна из них – фургон. Мы пытаемся отследить все транспортные средства и, в частности, фургон, но, к сожалению, разрешение камеры не позволяет различить номерной знак, а водителя и пассажиров не видно в темноте. В северной части парковки, где совершено нападение, не установлены камеры, но у нас есть видеозапись момента, где жертва выходит из поезда в час тридцать.

На экране появилась размытая фотография одинокой женщины, идущей по пустому перрону. Последние минуты жизни Генриетты.

– В лаборатории проверили образцы краски, которой нарисована пентаграмма, – продолжила О’Доннелл. – Это обычная краска на водной основе. Сейчас специалисты пытаются определить производителя. Что касается ножа, то это обычный кухонный нож для резки мяса. На рукояти нет отпечатков, и нож, по-видимому, раньше не использовался. Нашли также остатки липкого вещества – возможно, клея от ценника. Их тоже сейчас исследуют.

Она кликнула мышкой, показав фотографию чего-то похожего на банку колы.

– Вот что мы нашли в десяти метрах от места преступления. Это самодельная трубка для курения крэка. Нашедший ее техник считает, что трубку обронили там недавно. В таком случае у нас может быть свидетель.

Брайт оживился:

– Есть отпечатки?

– Смазанные, но криминалисты поколдуют над ними, – ответила О’Доннелл.

Эллис прочистил горло:

– Мы можем попробовать найти владельца трубки. Я знаю одного наркомана, который часто ночует под мостом на Саут-Халстед-стрит, недалеко от места преступления.

О’Доннелл, кивнув ему, продолжила:

– Анонимный звонок, давший наводку на заповедник, совершен с мобильного телефона, который теперь отключен. Мы сейчас пытаемся определить номер.

Почти наверняка это был одноразовый телефон, но даже тогда можно будет отследить, откуда звонили.

– Доктор Зои Бентли определила по голосу, что звонил не кто иной, как Род Гловер, который разыскивается ФБР за изнасилование и убийство пяти женщин. У нас есть основания полагать, что Гловер причастен к убийствам Генриетты Фишберн и Кэтрин Лэм.

– Прежде чем мы продолжим, я хотел бы услышать, кто такой этот Род Гловер, – прервал ее Брайт.

Зои уже открыла было рот, когда, к ее удивлению, агент Валентайн сказал:

– Думаю, я смогу рассказать.

– Я лучше справлюсь с этой задачей, – сухо отчеканила Бентли.

Агент Валентайн ответил ей с улыбкой:

– Ну, я внимательно просмотрел файлы… Но спасибо.

Зои слишком хорошо знала этот тон, за последние пять лет она слышала его частенько. Для такой снисходительности могли быть разные причины. Возможно, у Валентайна плохие манеры и он привык совать свой нос куда не следует. Или, может быть, он так относился к Зои потому, что у нее нет значка агента и формально она – гражданское лицо. Или потому что она – женщина. Или всё вместе. К тому моменту пульсирующая в голове тьма уже почти довела Зои до бешенства, и запах капитана Брайта тоже внес свою лепту. К ее лицу прилила кровь.

Краткое прикосновение к ее руке. Тейтум. Выразительно смотрит на нее, вскинув бровь. Зои готова была наброситься на Валентайна, и тогда их с Греем отстранили бы от дела.

Вместо этого она медленно отхлебнула горячего шоколада и широко улыбнулась Валентайну:

– Конечно, давайте вы.

Тот, кивнув, посмотрел на лежащую перед ним папку.

– В девяносто седьмом году в Мейнарде, штат Массачусетс, изнасилованы и убиты три женщины. Обвинений никому не предъявили…

– Вообще-то, обвинения предъявили, – вставила Зои. – Подростку по имени Мэнни Андерсон. Он совершил самоубийство в тюрьме, и до суда дело не дошло.

– Гм… верно, – пробубнил агент Валентайн, сверившись с бумагами. – В любом случае сейчас считается, что убийцей был Род Гловер, проживавший в то время в городе и сбежавший сразу после третьего убийства…

– Не так уж и сразу, – приторно сладким голоском сказала Зои. – Спустя четыре дня.

Валентайн часто заморгал. О’Доннелл улыбнулась Зои через стол, по-видимому наслаждаясь этим зрелищем.

– Всем женщинам было немного за двадцать…

– Только Бет Хартли было за двадцать. Двадцать один, если точнее. Джеки Теллер и Кларе Смит исполнилось по восемнадцать.

– Доктор Бентли, будет лучше, если вы позволите агенту Валентайну вести доклад, – сказал капитан Брайт. – Дополнения сможете внести, когда он закончит.

Зои негодовала. Агент Валентайн, пожевав губами, продолжил:

– Все три женщины обнаружены вблизи воды. Их изнасиловали и задушили.

– Чем они были задушены? – спросила О’Доннелл.

– Гм… – Агент искал информацию в документах. – С помощью какой-то петли из ткани.

– Серыми галстуками, – подсказала Зои.

– Спасибо, доктор Бентли, – ответила ей О’Доннелл.

– Правильно, – подтвердил Валентайн. – Так или иначе, после отъезда из Мейнарда местонахождение Гловера оставалось неизвестным, пока…

– Почему же он покинул Мейнард? – спросила О’Доннелл, невинно хлопая глазами. – Разве полиция не задержала другого подозреваемого?

– Он, вероятно, испугался, что попадет под подозрение.

– На самом деле не испугался, – сказала Зои. – Но в полицию поступила информация, что его видели на одном из мест преступления и что у него под кроватью хранится коробка трофеев. Он сбежал, прежде чем его задержали для допроса.

– Спасибо, доктор Бентли.

– Пожалуйста, детектив О’Доннелл.

– Детектив, – Брайт говорил тихо, – позвольте агенту Валентайну закончить доклад. Задайте вопросы, когда он закончит.

Валентайн побагровел.

– После этого местонахождение Гловера оставалось неизвестным, пока в две тысячи восьмом году он не объявился в Чикаго, где убил двух женщин…

– Простите, – сказала Зои извиняющимся тоном, – мне придется вас перебить. Есть доказательства того, что Гловер жил в Чикаго с две тысячи шестого.

Агент Валентайн положил бумаги на стол.

– Доктор Бентли, не хотите ли закончить доклад?

– Спасибо, с удовольствием, – бодро ответила Зои.

Она быстро обрисовала прошлое Гловера, рассказала, где тот жил и работал. Затем описала обстоятельства двух убийств, которые он, предположительно, совершил в Чикаго. Наконец упомянула нападение Гловера на Андреа месяцем ранее.

– За время, проведенное в Дейле, Гловер успел посетить врача на предмет частых головных болей и неоднократной рвоты, – сказала она. – Ему поставили диагноз: анапластическая астроцитома. Это разновидность опухоли головного мозга, глиома третьей степени. Мы поговорили с врачом и проконсультировались со специалистом. По их мнению, Гловеру осталось жить не более года, и через шесть месяцев он, вероятно, будет нуждаться в постоянном медицинском наблюдении и уходе.

Капитан Брайт подался вперед.

– Этот Гловер когда-либо оставлял пентаграммы на месте убийства? Или еще какие-нибудь признаки сатанистских обрядов?

– Нет, – незамедлительно ответила Зои. – Ничего подобного в предыдущих случаях мы не видели.

– Значит, можно предположить, что пентаграмма и нож – идея его сообщника?

Бентли сомневалась.

– Возможно. Мы слишком мало знаем о сообщнике, чтобы утверждать что-либо наверняка.

– Что еще связывает два преступления, помимо телефонного звонка? – спросил Брайт.

– Отпечатки обуви одного из убийц, – ответила О’Доннелл. – Криминалисты уверены, что следы идентичные. Что касается второго преступника, то в доме Кэтрин Лэм мы не нашли четкого отпечатка его ботинка, чтобы получить точное совпадение, но размер обуви тот же. В обоих случаях убийцы надели перчатки, поэтому отпечатков пальцев нет. Думаю, у нас еще есть ДНК… Так, доктор Террел?

– Я взяла образцы ДНК с места укуса на шее жертвы, – подтвердила Террел. – Кроме того, под ногтями убитой найдена засохшая кровь, которая может принадлежать одному из нападавших. Оба образца сравниваются с образцом слюны с тела Кэтрин Лэм. Поскольку ФБР согласилось провести анализы в своей лаборатории в приоритетном порядке, результаты получим в течение суток.

О’Доннелл кивнула.

– Кроме того, обе женщины задушены, и у обеих есть следы от игл на руках. Мы считаем, что у Кэтрин Лэм при помощи шприца извлекали кровь.

– Генриетту Фишберн изнасиловали? – спросил Брайт.

– Насколько я могу судить, нет, – ответила Террел.

Зои посмотрела на нее, как громом пораженная. До сих пор убийства всегда сопровождались изнасилованиями.

– Вы уверены?

– На коленях и ладонях жертвы я нашла ссадины и ушибы; ее, очевидно, поставили на колени, – сказала Террел. – Однако никаких признаков совершения полового акта.

Жертву раздели, заставили встать на колени, душили сзади… но не изнасиловали. Еще и нож в животе, и пентаграмма… И чертов телефонный звонок… Зои крутила детали в уме, ища им какое-то объяснение. Но все это не соответствует ни профилю Гловера, ни профилю его напарника.

– Есть прогресс в деле Лэм? – задал очередной вопрос Брайт.

– Конкретного подозреваемого нет, но мы совершенно уверены, что убийца посещал церковь в парке Маккинли, – отозвалась О’Доннелл.

Она кратко описала зацепки по делу, упомянув и о работе Зои и Тейтума по составлению психологического профиля убийцы.

– Несколько свидетелей подтвердили, что Род Гловер ходил в церковь. Учитывая выбор Кэтрин Лэм в качестве первой жертвы, мы полагаем, что сообщник Гловера, так называемый субъект бета, принадлежал к той же общине.

– Не такой уж значительный прорыв, верно? – спросил Валентайн. – Коль скоро мы знаем, что Род Гловер был знаком с жертвой, бетой может оказаться кто угодно.

– По всем признакам, бета тоже знал Кэтрин Лэм, – возразила Зои.

– По каким признакам?

Зои рассказала про цепочку и одеяло, накрывавшее тело.

– Все это мог сделать Род Гловер, так? – заметил Валентайн.

– Это не соответствует его профилю.

– Убийцы могут вести себя непредсказуемо. А вот мы не можем опираться в расследовании на теорию, в которой нет ничего определенного.

Интересно, Валентайн спорит только потому, что она выставила его идиотом? Что ж, если так, то, кроме себя, винить ему некого.

– Я не предлагаю сосредоточить все внимание только на церковной общине, но наша теория, скорее всего, верна.

– Наши ресурсы ограниченны, – парировал Валентайн. – Нужно решить, как их распределять.

– Хорошо, хорошо! – Брайт поднял руки, призывая прекратить спор. – Сколько прихожан в этой церкви?

– Точного списка у нас нет, но за последние несколько лет их были сотни, – ответила О’Доннелл.

– Гм… Пока что я склонен согласиться с Валентайном, – заключил Брайт. – Второго убийцу, субъекта бета, не связывает с церковью ничего конкретного, и мы не можем тратить время на опрос сотен прихожан.

– Мы уже работаем над списком, – сказала О’Доннелл. – Можно начать с проверки тех, кто имеет судимости.

– Хорошо. Составьте перечень, а там посмотрим. – Капитан взглянул на часы. – С тех пор как нашли Генриетту Фишберн, прошло девять часов, а с момента убийства – тридцать восемь. Я хочу, чтобы два дела расследовались вместе. Я обсудил ситуацию с капитаном Миллером из Южного Чикаго и руководителем местного отделения ФБР, и мы решили сформировать одну рабочую группу под моим руководством.

Зои заметила, как О’Доннелл прищурилась. Дело о первом убийстве вела она. Зои догадалась, что Холли сама метила в руководители расследования. Увы, пользуясь своим статусом, Брайт ее потеснил.

– Этот зал будем использовать в качестве оперативного штаба, – продолжал тот. – Позже я назначу других сотрудников вам в помощь. За дело! Этим чудовищам не место на чикагских улицах.