Глава 19

В гостиной собрались мы все, включая Барристана. Уже остывший от всего произошедшего Винс теперь всерьез размышлял, стоит ли увеличить плату за свои услуги детектива. Он на полном серьезе ожидал, что в самом ближайшем будущем будет буквально завален заказами.

— Это реклама, Глория, — довольным голосом говорил он. — Пусть даже и в таком разрезе. Вон и Барристан подтвердит. А, Барристан, подтвердишь? — Винс повернулся к дворецкому, который твердо отказался садиться в кресло и теперь стоял у двери, как всегда спокойный и прямой.

— Вынужден согласиться с вами, лорд Винсент, — кивнул тот. — Всегда найдутся люди, которые решат, что им необходим именно такой детектив — импульсивный, горячий и скорый на расправу.

— Я же говорил. — Винс вновь уставился в телекристалл, где он как раз обещал магу что-то там сотворить с его чакрами.

— …Однако еще больше людей сочтут, что их расследования могут потребовать аккуратности и вдумчивости, — спокойно продолжил Барристан. — И возможные скандалы им совсем ни к чему. Осмелюсь предположить, что именно такой подход предпочтут клиенты с именем и располагающие немалыми средствами.

Винс только рукой махнул.

Как оказалось, предчувствуя необычайный ажиотаж, вызванный этой «Вечерней беседой», руководство изменило сетку вещания и урезало время выпуска новостей почти в три раза. А после скомканного новостного выпуска на экране телекристалла вновь появился Волод Солвей. Вместе с леди Стайленой он сидел в студии и устраивал полноценный разнос мне и Винсу, объявив нас зачинщиками безобразия. Леди Стайлена, объявленная невинной жертвой нашей агрессии, во всю поддакивала притворно негодующему ведущему и азартно сплетничала.

— Ты ничего не можешь сделать? — спросила я у Айронда, который смотрел передачу молча. Он вообще с того момента, как забрал нас из Кориниума и столкнулся с руганью Винса и моей нервной отповедью о журналистах, привечающих стерв, почти ничего не говорил. Даже не стал протестовать, когда мы в один голос заявили, что ноги нашей во дворце без крайней необходимости не будет, хоть там и безопасность выше.

— Могу, — подтвердил муж. — Могу превратить Волода Солвея в ледяную глыбу, могу приказать убрать его павильон из Кориниума. Могу лично явиться к леди Стайлене и устроить так, что она будет заикаться только об одном упоминании о тебе. Или назначить налоговую проверку посредством ведомства барона Рошаля владельцам компании, где трудится Солвей, и устроить им жизнь веселую и противоречивую. И я все это сделаю, если потребуется. Тем более, что чувствую некоторую вину за то, что отправил тебя туда. Только скажи, действительно ли ты этого хочешь?

И, глядя в серьезные, внимательные глаза мужа, я поняла, что тот не шутит ни в едином слове.

Винс сдавленно кашлянул.

Я отрицательно мотнула головой.

— Нет, не хочу. Просто мерзко все это.

— Согласен. — Айронд кивнул. — Но это называется свободная пресса. Людям нравятся скандалы, тем более столь низкого пошиба. А на спрос всегда будет предложение. Солвей отлично это понимает. Тем более, что он сейчас в особой милости у нашего короля и чувствует себя защищенным. — Он поднялся и повернулся к Барристану. — Парадный мундир, пожалуйста.

— Ты куда собрался? — Я тоже поднялась.

— Выполнять свои прямые обязанности, про которые мне уже неоднократно напоминал король. Через несколько часов состоится торжественное открытие памятника Согласия. Будет трансляция в прямом эфире. Если хочешь, возьму тебя с собой.

— Ой, нет, — тут же отказалась я. — Мне хватило на сегодня общения. Разве что, вон, Винс захочет…

Но тот тоже отказался, сказав, что подобные мероприятия не его конек. И парадный мундир он по второму разу напяливать не собирается, не говоря уж про меч-обрубок.

— А что за памятник Согласия? — спросила я, чувствуя, что безнадежно отстала от современной столичной жизни.

— Ну, если говорить официальным языком, то он должен служить символом единения народа и короля и стать наглядным символом будущего процветания.

— А неофициальным? — лениво прикладываясь к кубку с вином, спросил Винс.

— А неофициально король отвалил кучу денег и потратил немало времени на уговоры, чтобы уломать господина Батистуду вспомнить свое прошлое скульптора. Тот поначалу всячески отнекивался, настаивая на том, что он в первую очередь архитектор и именно за этой работой прибыл по приглашению в Лиранию. Но после того, как ему пообещали личные покои в Кориниуме и золота не по количеству монет, а по весу, старичок сдался. Открытие памятника обещает быть торжественным и будет показываться в прямом эфире.

— Не совсем понимаю, зачем тебе надо туда идти? — спросил Винс. — Ты не телохранитель Дабарра, а его воля. Или как там говорится об азурах? Да и вообще, король же не будет лично там присутствовать?

— Конечно, нет, — ответил Айронд. — Вы сами убедились, что в последнее время Дабарр стал слишком подозрительным. И тем не менее я буду там. — Он вздохнул и посмотрел на меня. — Хотя, предпочел бы остаться.

— Зато там будет все высшее дворянство, Рошаль и еще куча значимых персон, — насмешливо протянул Винсент. — Которые не поймут отсутствия азуры на столь серьезном мероприятии. Как же — открытие памятника! Поистине государственных масштабов проект.

— Не язви, — укорил Айронд. — Сейчас важен каждый шаг, каждый жест, направленный на то, чтобы показать, что власть серьезно думает о народе и заботится о его процветании.

— Лучше бы налоги уменьшили, — проворчал Винс.

— Ну, не настолько серьезно, — парировал Айронд и еще раз попрощавшись вышел вслед за Барристаном.

Винс поднялся со своего места и подошел к окну. Подождав, пока Айронд уедет, он повернулся ко мне:

— Мы тут почти как в крепости. Вокруг дома агенты Тайной стражи шатаются, словно в облаве участвуют.

Я поежилась:

— Мне как-то спокойней, когда Айронд рядом. Хотя он и замаскировал наши ауры, но я все равно себя чувствую, словно в открытом поле.

— Возможно, вам было бы безопаснее в Кориниуме? — предположил вернувшийся Барристан.

— Ну нет! — одновременно выдохнули мы с Винсом.

— Что ж, по крайней мере, как я вижу, у ворот находятся четыре патруля с магами поддержки, — отметил дворецкий.

Впрочем, особого впечатления на меня это не произвело. И на Винса, кажется, тоже.

— Знаешь, что, — задумчиво произнес он, не отрываясь от наблюдения. — Твой замок был защищен гораздо лучше, но это не помогло. И хотя шанс, что покушение попробуют повторить прямо здесь и сейчас, маловероятен, я бы предпочел оказаться подальше от столь демонстративно охраняемого места. Не в Кориниуме, конечно, но…

— Винс, тебе не кажется, что мы, словно специально, делаем все, что делать не следует? — хмыкнула я.

— И это обычно срабатывает, — парировал он. — В общем, так — если хочешь остаться здесь, я не буду возражать и останусь тоже. Но подумай сама, если враг все-таки решит попробовать еще раз, быстро ли он тебя найдет? И какой смысл маскировать твою и мою ауры, если на улице толпится столько служивого народа?

Немного подумав, я согласно кивнула:

— И что будем делать?

— Где легче всего спрятать лист? — вопросом на вопрос ответил Винс.

— В лесу, — махнула я рукой. — Эту загадку каждый ребенок знает.

— Да? — озадаченно нахмурился он. — Я вообще-то имел ввиду архивный шкаф Рошаля, но твой вариант тоже сойдет.

— Предлагаешь, поехать в Управление?

— Вот еще! — Винс скривился. — Предлагаю найти какое-нибудь уединенное, спокойное место и переждать церемонию там.

— Со своей стороны могу порекомендовать неплохое заведение под своеобразным названием «Рога варвара», — внезапно сказал Барристан. — Там неплохой эль и большой телекристалл во всю стену. И находится недалеко отсюда.

Мы с Винсом ошеломленно смотрели на дворецкого.

— Хм, Барристан, признаться, я поражен, — наконец сказал Винс. — Ты ходишь по кабакам и пьешь эль?

— Я не хожу, лорд Винсент, а посещаю, — поправил тот. — Да будет вам известно, я давний поклонник фехтовальной школы господина Гринисты, и стараюсь не пропускать трансляцию соревнований. Тем более на большом экране и в окружении таких же горячих болельщиков. И кстати, узнал я про это место совершенно случайно, познакомившись с его хозяином в Королевской библиотеке.

— Мой мир не будет прежним… В библиотеке… — пробормотал Винс, как-то по-новому глядя на Барристана. — Может, ты еще и ставки делаешь?

Проигнорировав его вопрос, дворецкий обратился ко мне:

— Так что, если леди Глория не против подобного заведения, я с удовольствием сопровожу вас. Кстати, столик я забронировал.

— Но как же охрана? — спросила я, еще не вполне оправившись от легкого шока.

Барристан позволил себе тонко усмехнуться:

— В особняке имеется подземный ход. Лорд Айронд предусмотрителен в любых мелочах.

— В таком случае, дайте мне несколько минут, чтобы сменить одежду на более подходящую, и пойдем, — утвердила я и побежала переодеваться.

А через четверть часа мы в неброской одежде уже выходили из небольшой невзрачной пристройки на противоположной стороне дороги от особняка.

До «Рога варвара» доехали на ситтере Ругара, в очередной раз оценив его специально состаренный вид, который совершенно не привлек внимания стражи. Как Барристан и сказал, заведение находилось буквально через пару улиц. Оно незаметно расположилось в тихом переулке, явно не нуждаясь в особой рекламе и проходимости.

Сразу за тяжелой, сбитой из толстенных досок и потемневшей от времени дверью, оказалась крутая лестница, ведущая вниз. А пока мы спускались по скрипучим ступеням, нос уловил неуловимо-вкусный аромат пива, свежей стружки и почему-то горячего хлеба. Мне здесь определенно начинало нравиться.

Барристан шел первым, я сразу за ним, а Винс немного задержался наверху, поправляя ножны с мечом, которые задевали крутую лестницу.

Внизу нас встретил сам хозяин, который разительно отличался от большинства трактирщиков, виденных мной до этого. Он не был могуч, не был толст, не был бородат. Наоборот, им оказался мужчина лет сорока, высокий и подтянутый. Рукава льняной рубахи трактирщика были закатаны, и я отметила, что у него очень жилистые руки. Да и сам он производил впечатление туго сжатой пружины.

— Господин Остагир, хозяин этого достойного заведения, — представил нам его Барристан.

— С островов? — спросил подошедший Винс, быстро оглядывая мужчину. — И, судя по всему, фехтовальщик? Меч-щит, как я понимаю?

— Пара мечей, лорд Винсент, — ответил вместо хозяина Барристан. — Господин Остагир два раза брал Железный кубок Галиостэдских островов в дисциплине фехтования парными мечами.

Винсент кивнул, взглянув на молчавшего доселе хозяина с уважением.

— Я рад приветствовать друзей господина Барристана в своем скромном заведении, — сказал тот глубоким голосом. — Надеюсь, вам здесь понравится.

— Я уже в этом не сомневаюсь, — тихонько пробормотал Винсент и направился вслед за хозяином в главный зал.

Здесь царил полумрак. Светокристаллы, замаскированные под старинные факелы, горели в половину силы. По стенам было развешано оружие и части старинных доспехов. Но одну стену занимал собой огромный телекристалл, по которому сейчас шел выпуск новостей с отключенным звуком.

Господин Остагир проводил нас к стоявшему в нише столу и помог мне отодвинуть тяжеленный стул, опередив при этом Барристана.

Затем оказалось, что тут нет меню. Из еды подавалось то, что захотелось приготовить повару. И сегодня это были бараньи ребрышки с зеленью и маринованными овощами. Эль, как оказалось, варился прямо здесь, и был представлен всего двумя сортами — «Слезой варвара» и, хм… «Потом варвара». Первый — светлый и мягкий, второй — темный и крепкий. Ну и всегда имелись в наличии ржаные гренки с солью и специями, огромное блюдо которых называлось «Ногти варвара».

— Я почти влюблен в это место, — сообщил Винс, когда Остагир поставил перед нами три больших кружки со «Слезами варвара» и водрузил на стол блюдо с его «Ногтями».

Новости на телекристалле исчезли, а вместо них появилось изображение Кориниума, снятое с высоты птичьего полета. Надпись «Прямая трансляция» проехала по экрану и Барристан попросил хозяина включить звук. Что тот и сделал, отправившись затем встречать очередных гостей своего заведения. Так что в зале, кроме нас и только прибывшей пожилой пары, было всего семь человек, отдающих должное выделениям варварских желез.

— Мы начинаем прямую трансляцию с места открытия памятника Единения и Согласия, — раздался приятный мужской голос. — С вами Мик Фарейн с места событий и Донна Дилион из прямой студии Первого королевского канала. Донна?

На экране изображение Кориниума сменилось на студийный павильон, где молодая ведущая, улыбаясь во все свои белоснежные зубы, радостно ответила:

— Мик, я прекрасно слышу тебя. Как и наши дорогие зрители. Что там происходит, Мик?

Студия исчезла, сменившись подтянутым мужчиной, одетым в строгий камзол. За его спиной множество людей направлялись в сторону Дворцовой площади. Некоторые из них оборачивались и махали в передающий кристалл за спиной ведущего.

— Я стою на подходе к площади перед Кориниумом и своими глазами вижу, как тысячи довольных граждан решили своим личным присутствием показать всем, что никакая смута не сможет втянуть Лиранию в хаос, — бодро произнес он. — Своим примером они демонстрируют саму суть сегодняшнего события — единение и согласие. Отринув мелочные проблемы и житейские неурядицы, они все вместе идут на Дворцовую площадь, с гордостью ощущая себя одним народом, имя которому — лиранийцы. Донна?

Картинка на экране разделилась напополам.

— Мик, мы видим тебя. Как ты собираешься подойти к памятнику?

— Я хороший репортер, Донна, — засмеялся Мик. — К тому же, его величество был настолько любезен, что приготовил для прессы специальное место, откуда будет все прекрасно видно. Донна?

— Я поняла тебя, Мик, — ответила ему девушка из студии. — Мы пока продолжим показывать все в прямом эфире, и ждем тебя уже непосредственно с места событий.

Мик кивнул и исчез с экранов. Видокристалл вновь изменил ракурс и показал Дворцовую площадь.

Прямо в ее центре было свободное место, огороженное невысоким кованным забором и двумя рядами городской стражи. Круг, диаметром почти в две сотни шагов, отчетливо был виден с высоты. Вот только в нем ничего не было, кроме здоровой груды булыжников.

— Я чего-то не понимаю, — хмыкнула я. — Там же должна быть статуя. Ну, или памятник. Я думала, что там будет стоять что-нибудь закрытое. А потом, по знаку Дабарра все это упадет, явив всем очередное гениальное творение господина Батистуды. Но там же пусто! Или вот эта груда — и есть уникальный шедевр архитектора?

Винс пожал плечами:

— Без понятия. Давай смотреть.

Тем временем людей на площади становилось все больше. Видокристаллы постоянно переключались с одного на другой, показывая нам то общий план, то маневрируя прямо в толпе людей.

— Ох, и разбогатеет сегодня Ругар, — неожиданно протянул Винс. — Я уже со счета сбился, считая работающих в толпе карманников.

Экран вновь разделился на две части. Одна часть по-прежнему показывала общий план, а на другой возник улыбающийся Мик, который, судя по всему, стоял на каком-то возвышении, позволяющем видеть за его спиной огороженный стражниками круг. В углу экрана появилось маленькое изображение Донны.

— Мик, ты на месте? — спросила она.

— Да, и отсюда все будет прекрасно видно, — заверил тот.

— Но где сам памятник? Я вижу только пустое место и какой-то мусор. Мик?

Ведущий радостно улыбнулся:

— А это и будет главным событием! Мы своими глазами увидим, как на этом самом месте возникнет настоящий символ нашего государства! Господин Батистуда придумал этот шедевр и придал ему форму. А вот воплощен он будет прямо на наших глазах лучшими магами Магистерума! Это должно быть незабываемое зрелище! Донна?

— Мы с нетерпением ждем начала, Мик. И кажется оно уже совсем скоро.

— Ты права! Я уже слышу, как приветственно шумит толпа. А вот и сами участники действия!

Он исчез с экрана, открыв нам полную картину происходящего. Мик оказался прав — место для съемки было выбрано идеально. Множество людей не мешало просмотру, так как точка, откуда велась трансляция, находилась выше, а близость к месту действия давала отличную картинку.

Над Кориниумом засиял защитный купол, который маги сделали видимым. Но он не просто светился жемчужным светом. Маги постарались сделать так, чтобы это смотрелось как можно красивее. На переливающейся поверхности магического поля то и дело змеились синие молнии искрящейся энергии, которые, повинуясь воле создателей, образовывали между собой самые причудливые узоры. Зрелище на самом деле завораживало. И настолько сильно, что я чуть было не пропустила момент, когда высоко над куполом вспыхнула яркая вспышка открывшегося портала. Вниз полетели струи настоящего живого огня, но, не долетев до самого купола, изогнулись, словно ленты в руках танцовщиц, и рассыпались блестящими звездочками под восторженные вопли собравшихся на площади.

— Настоящий фейерверк, только сверху вниз, — произнес Винсент, на это время даже забывший про свое пиво.

Из портала, тем временем, появилось четыре зависших в воздухе фигуры в развевающихся на ветру парадных балахонах Магистериума. Крепко сжимая свои посохи, они медленно начали спуск вниз, окруженные отблесками трескучих молний энергии. Толпа встретила высших магов криками и аплодисментами.

Сквозь шум толпы пробился голос Мика:

— Это потрясающе! Глава Магистериума в сопровождении членов Совета магов спускается с небес под приветствия граждан. Незабываемое зрелище перед моими глазами! И… Но что это?! Смотрите! Неужели мы лицезрим короля самолично?!

Прямо сквозь магический купол Кориниума пролетела… огромная пирамида с усеченной вершиной, сделанная из огромных глыб темного мрамора, словно светившегося изнутри. На самом верху пирамиды, чья высота составляла по меньшей мере четыре дворцовых уровня, или девять стандартных этажей, возвышался Дабарр собственной персоной в окружении лордов Королевского совета, одетых столь пышно и богато, что блеск драгоценностей резал глаза. Рядом с Дабарром стоял настоятель главного храма Единого и, едва доставая ему до груди, переминался с ноги на ногу старичок-архитектор. Ради такого случая он вырядился в богатую мантию, пошив которой слегка маскировал его горб, но, увы, не мог скрыть его полностью. А за спиной короля спокойно стоял Айронд.

Пирамида остановилась в нескольких шагах от круга, и Дабарр приветственно поднял вверх обе руки. Толпа взревела! Вверх полетели шапки и платки.

Четверо магов не спеша подлетели к пирамиде и опустились возле короля, склонившись в глубоких поклонах. Смотрелось это, надо признать, величественно.

— Как думаешь, Дабарр там реально присутствует? — спросила я Винса, но тот только пожал плечами.

Зато ответил Барристан:

— Прошу прощения, леди Глория, что отвечаю вместо лорда Винсента, но мне кажется, что это образ. Я уже два раза приметил, что у мэтра Тианатида, что стоит слева от его величества и слишком близко к нему, край балахона прошел прямо сквозь руку его величества.

Глава Магистериума сделал шаг вперед и поднял вверх руку с зажатым в ней посохом. Над людьми пронесся порыв ветра, сбивая вниз подбрасываемые предметы одежды и слегка утихомиривая шум. А затем вперед шагнул сам Дабарр.

— Народ Лирании! — воззвал он зычным голосом, усиленным магией. — Я рад видеть здесь вас всех и каждого в отдельности! Этот день наши потомки будут вспоминать с благоговением! Именно сегодня, именно сейчас мы закладываем первый камень в новую историю Лирании! Историю, которая будет длиться вечно и принесет всем мир и процветание!

Признаться, даже у меня пошли мурашки по спине от его голоса, а уж про присутствующих там людей и говорить нечего. А когда откуда-то с неба грянула величественно-торжественная музыка, я почувствовала, что не в силах оторваться от экрана.

— Сегодня мы представим всему миру знак того, что весь народ Лирании как никогда спаян воедино. И помочь нам согласился человек, чья слава давно уже сделала его живой легендой в мире искусства. Господин Гарвен Батистуда!

Старичок-архитектор тоже сделал шаг вперед, приветствуемый толпой, которой стало уже так много, что все не вмещались на площади.

— Однако, как вы можете заметить, тут пусто. — Дабарр повел рукой. — И наверняка вы, мои добрые подданные, гадаете, что случилось? Где то, ради чего мы тут все собрались? — Он сделал паузу, подождав, когда стихнут все одобрительные крики. А потом понизил голос, продолжив гораздо тише:

— Лиранийцы… То, что сейчас предстанет перед вашими глазами, вы запомните до конца своих дней. Великий Батистуда согласился с моим предложением, и могу вас заверить в том, что подобного не делал никто в мире. Присутствующие здесь величайшие маги Магистериума прямо на ваших глазах создадут то, что станет настоящим символом королевства. Используя гений господина Батистуды, его мысль, они создадут акт творения величайшего шедевра прямо на ваших глазах.

Он вновь замолчал, давая всем осознать сказанное.

— Чего-то я не понимаю… — пробормотал Винс. — Где статуя-то?

А вот я поняла. И если моя догадка окажется верной, то это будет поистине величайший магический акт, который потом будут изучать в учебниках.

— Они будут ее создавать прямо сейчас, — ответила я.

— Это как? — все еще не понимал Винс.

— Батистуда ее полностью сложил у себя в голове. Каждую деталь, каждый штрих, стык и черточку. Это словно… словно держать в уме одновременно карту Лирании, все идущие сейчас торговые караваны и имена каждого из возниц.

Винс восхищенно выругался. Шепотом.

— Он откроет свое сознание магам и начнет в уме создавать то, что задумал. А маги прямо на наших глазах будут реализовывать его замысел своей силой.

— А если ему во время этого кто-нибудь ненароком наступит на ногу, и он пожелает, чтоб на наступившего плита упала? Маги это желание тоже реализуют?

— Нет, конечно, — фыркнула я. — Да и вообще, архитектор будет в таком состоянии, что вряд ли почувствует даже если ему не на ногу наступят, а дадут по шее. Полное сосредоточение. И маги не дураки же. Они не читают его мыслей, пойми. Они реализовывают замысел. И видят, соответственно, только его. И плита, падающая кому-то на голову, должна быть в нем изначально.

Тем временем из мраморной пирамиды, чуть ниже площадки, на которой стояли знатные зрители, включая Айронда и образ короля, вперед выдвинулся один здоровенный блок. Выдвинулся не менее чем на десять шагов, образовав своего рода трамплин, на который и ступил Батистуда.

Архитектор осторожно двинулся вперед и остановился, не доходя до края всего пару шагов. На экране появилось его лицо крупным планом. Было заметно, что он нервничал.

Что ж, я бы на его месте вообще тряслась, как осенний лист. Мрамор пола платформы даже через телекристалл выглядел очень гладким и скользким, а, случись чего, падать вниз пришлось бы долго.

— И на что только не пойдешь ради золота, — прокомментировал увиденное Винс.

— Или ради искусства, — негромко вставил доселе молчавший Барристан.

Господин Батистуда закрыл глаза и успокоил дыхание. Его лицо вначале закаменело, а потом расслабилось. Он медленно поднял руки, словно стараясь обнять всех столпившихся на площади, и застыл в таком положении. А через пару мгновений вокруг его фигуры засветился сам воздух, переливаясь всеми оттенками жемчужно-зеленого.

Тогда на «помост» вступили маги. Все четверо. Опережая остальных на один шаг, впереди шел сам глава Магистериума.

Изображение на экране сдвинулось. Видокристалл полетел вокруг вышедших на «помост», давая оценить всю масштабность происходящего. Задранные вверх лица зрителей на площади сливались в одну колыхающуюся массу. Маги тем временем остановились, и вскоре их также окружил светящийся воздух, словно они образовали с Батистудой единое целое.

Все четыре мага одновременно вскинули руки вверх, каменные навершия на посохах вспыхнули, и снизу раздался дружный вздох многотысячной толпы.

Картинка на экране сменилась, показывая площадь сверху. Людская масса колыхалась, словно под брусчаткой перекатывались ленивые волны. Как ни странно, никакого испуга в толпе не возникло. Наоборот, когда камера прорезала людские ряды, выхватывая лица и колыхаясь вместе со всеми, я увидела, что люди улыбаются и одобрительно кричат.

Между тем на свободном пространстве, огороженном невысоким ограждением и цепью стражников, происходило нечто.

Волны, которые заставляли приподниматься поверхность площади, не спеша потекли в сторону пустого пространства, и в воздух, следуя движениям волн, на высоту человеческого роста поднялась брусчатка. При этом серые камни прямо на глазах меняли свою структуру! Они превращались в аккуратные бруски-кирпичики фиолетово-черного гранита.

Бруски сплавлялись между собой в крупные блоки, те в свою очередь образовывали между собой еще более крупные массивы камня, и совсем скоро над поверхностью парила громадная гранитная плита, чья толщина составляла по меньше мере два моих роста. Она медленно меняла свою форму, становясь идеально ровным кругом, диаметр которого был лишь чуть меньше площади свободного пространства.

Вздрогнув, ставшая монолитной плита медленно опустилась на землю. И я даже через экран ощутила, как содрогнулась земля, когда та мягко опустилась вниз. Раздалось шипение, и в воздух начал подниматься едва заметный дым. По поверхности гигантской гранитной плиты побежали струйки багрового огня, выжигая в камне глубокие борозды, которые образовывали между собой великолепные узоры, составляющие строгую и сложную симметрию общего рисунка.

Последние струи огня прочертили в камне огромную надпись, выполненную древними рунами, складывающимися в одно слово — Единение. Руны были связаны вязью общих линий и уже сами по себе представляли собой произведение искусства.

В углу экрана возникло изображение репортера. Его лицо светилось восхищением, а голос мне показался даже несколько подавленным из-за масштабов творимого перед его глазами действа.

— Я снова с вами, дорогие зрители! — произнес он и откашлялся, прогоняя невольную хрипотцу. — Только что мы с вами стали свидетелями настоящего чуда. Вернее, самого начала чуда. Постамент получился поистине величественен, и моей скромной фантазии не достает сил представить, что будет дальше. Однако, я замолкаю и представляю вам самим оценить все происходящее. Думаю, что окажусь не далек от истины, если скажу, что мы присутствуем при историческом событии.

На экране вновь показали Батистуду. Он по-прежнему стоял с закрытыми глазами, лишь слегка шевеля воздетыми руками, словно дирижируя невидимым оркестром.

Зеленое свечение, окутавшее магов, поднялось вверх. Собравшись в одно небольшое облако, мягко сдвинулось с места, застыв над головой крайнего, стоявшего слева. Маг, словно повинуясь неслышимой команде, слегка качнулся, и навершие его посоха вспыхнуло ярко-оранжевым.

Толпа ахнула, когда высоко над ними раздался низкий и глубокий гул. Тысячи лиц в едином порыве посмотрели вверх, и видокристалл показал нам небо. Я увидела, как по ярко-голубому небосклону от самого горизонта движется темная точка, оставляющая за собой темный дымный след.

— Они что, притягивают небесный камень? — изумленно выдохнула я, только сейчас почувствовав, как пересохло в горле.

Винс не ответил. Кажется, он вообще меня не услышал.

А точка становилась все больше, на глазах превращаясь в несущийся по небу громадный метеор, окутанный дымным пламенем. Гул все нарастал, но отраженный магией звук дискомфорта не доставлял. Гигантский шар огня по нисходящей дуге мчался прямо к площади.

Внизу начали раздаваться крики. Но они были слишком редки, чтобы толпу охватила паника. А когда величественный шар стал замедляться и в конце концов завис высоко над площадью словно маленькое солнце, общие вопли восхищенного потрясения разорвали воздух.

Видокристалл крупным планом показал мага, над головой которого зависло зеленое свечение. По всей видимости это он управлял огненным метеором, сплавив свое искусство с мыслью старого архитектора. Глаза мага были крепко зажмурены, а по лицу катились крупные капли пота.

Огненный шар, зависший высоко над площадью, внезапно пролился вниз струями огня. Это случилось столь неожиданно, что никто не успел испугаться. Падающее пламя прямо на лету меняло свою форму, закручиваясь вихрями и тугими дымными струями. И едва первые огненные потоки достигли гранитного постамента, вокруг моментально вспыхнуло жемчужное защитное поле, не дающее жару и дыму вырваться за его пределы.

Огонь трещал, плакал раскаленными слезами, взлетал вверх дымными протуберанцами и опадал огненными потоками раскаленной магмы. И он формировался.

Будто кто-то невидимый громадными ладонями мял ставший пластичным огонь, вылепляя из него нечто, напоминающее человеческую фигуру.

Зрелище было настолько завораживающим, что я совершенно потеряла счет времени, не в силах отвести взгляд от происходящего на экране. А еще — остро сожалея, что не стою там, на площади, вместе со всеми.

Когда огонь окончательно принял необходимую форму, а остатки дыма развеялись в воздухе, глазам присутствующих явилась огромная фигура, в которой я сразу же узнала мага Магистериума. Балахон, посох, низкий, надвинутый на глаза, капюшон — этакий канонический образ волшебника, который стоял спиной к Кориниуму и вглядывался в раскинувшийся перед ним город.

Когда видокристалл подлетел ближе и стал парить вокруг статуи, я увидела, что все детали сделаны с величайшей точностью. Каждая складочка одеяния, каждый волосок длинной бороды, даже текстура деревянного посоха — все было настолько естественным, что казалось, маг сейчас сделает глубокий вздох и сойдет с гранитного постамента. Тем более, что стоял он у самого края, слегка опираясь на посох, навершием которого оказался самый настоящий кристалл. Размером примерно с дилижанс, он, под ликующие крики толпы, засветился теплым оранжевым светом.

Видокристалл вновь показал нам застывших на постаменте архитектора и магов. Зеленое свечение над головой одного из них мягко перетекло к стоявшему рядом, и тот, в свою очередь, чуть повыше поднял посох, навершие которого засияло глубоким синим. Первый маг отступил на пол шага назад и устало оперся на свой посох, оставшись стоять с видимым усилием.

Изображение изменилось. Видокристалл поднялся повыше и теперь можно было разглядеть зеркало океана. И именно там поднималась вверх величественно-огромная волна, которая, словно неудержимое цунами, понеслась в сторону берега. Она становилась все больше и больше, закрывая собой уже половину неба.

Однако волна не ударилась о скалы со всей своей всесокрушающей мощью. Когда до берега оставалось совсем чуть, бушующая масса воды оторвалась от поверхности океана и каплей, размером с дом, поднялась в воздух. После чего развернулась, словно плащ, и, переливаясь всеми оттенками голубого и зеленого, поплыла в сторону площади, по которой прокатился изумленный вздох.

Водяной «плащ» застыл над площадью, закрывая собой солнце, чьи лучи, пройдя сквозь толщу воды, заиграли всеми оттенками голубого и зеленого.

Повинуясь силе мага и воле старого архитектора, вода начала закручиваться гигантским столбом, который медленно опустился на гранитное основание с противоположной стороны от статуи мага, оставляя свободным центр постамента.

Он вращался все медленнее, но вода при этом не обрушивалась на площадь всей своей массой. А когда столб окончательно застыл, перестав вращаться, видокристалл показал Батистуду, который вновь начал свое «дирижирование» с закрытыми глазами.

Раздался сухой треск, как в морозном лесу, только намного громче. Треск сменился хрустом, когда водяной столб прямо на глазах начал покрываться льдом. Звуки мгновенно замерзающей воды становились все сильнее, а потом по ледяной колонне побежали струйки пронзительно-синего цвета. И там, где проходил их путь, лед испарялся, наполняя пространство клубами пара.

Вторая статуя рождалась прямо на глазах, вытачиваемая из массива льда множеством резцов, принявших вид синих струй. Сурово нахмуренные брови, аккуратная бородка, низко надвинутый шлем с полумаской. Воин! Доспехи которого были выполнены с необычайным мастерством, вплоть до мельчайшей заклепки на пластинах.

В правой руке воин сжимал меч, опущенный вниз, а левая, сжатая в кулак, касалась закованной в доспех груди. И я почти не удивилась, когда кристалл, вставленный в рукоять длинного меча, засветился синим светом.

Как и статуя мага, казалось, что воин всматривается в раскинувшийся перед ним город, словно выискивая в нем возможную опасность.

— Кстати, доспех устаревший. Как и меч, — неожиданно подал голос Винс, не отрывая глаз от происходящего на экране. — Лет на сто примерно. Это тогда модно было рубить со всей молодецкой удали. А именно фехтование в то время только зарождалось.

— Зато смотрится эффектно, — отозвалась я.

Тем временем облако зеленого свечения вновь переместилось, застыв над головой следующего мага, начавшего в свою очередь работать. Навершие его посоха засветилось глубоким пурпурным светом, и прямо над площадью в небе начал формироваться самый настоящий смерч! Он закручивал в себя редкие облака, становясь заметно темнее. Казалось, даже солнце стало светить не так ярко, давая возможность всем насладиться величественным зрелищем.

Темный столб смерча, извиваясь и подрагивая, начал не спеша опускаться вниз. По тому, как пригибались люди на площади, как полетели в разные стороны шапки, я поняла, что там сейчас поднялся нешуточный ветер.

Темную воронку то и дело пронизывали трескучие молнии, озаряли вспышки энергетических разрядов. Ветер теперь выл так, что заглушал все остальные звуки. И наступившая неожиданно полная тишина, когда смерч коснулся своим нижним краем самого центра постамента, заставила меня подумать, что у телекристалла сломался звук.

В абсолютном беззвучии смерч вращался, застыв на одном месте, а затем воздух уплотнился. Воздушный столб словно попытался на мгновение втянуться сам в себя, схлопнуться… чтобы с громким треском взорваться ревущим ветром, пролетев по площади и уронив первые ряды зрителей и стражников.

Когда суетливо метущийся видокристалл наконец показал нам громадный постамент, там уже стояло три фигуры.

Ровно по центру, между магом и воином, в величественной позе стоял человек в богатых одеждах и длинном плаще. Левая его рука покоилась на навершие висевшего на поясе меча, а в правой он сжимал королевский скипетр, на конце которого пурпурным светом сверкал большой кристалл.

— М-да, от скромности он не помрет… — проворчал Винс, постаравшись скрыть восхищение в голосе.

Да, последняя статуя изображала его величество Дабарра, короля Лирании. Только не нынешнего, а примерно десятилетней давности — подтянутого, грозного, справедливого, в самом расцвете лет и сил. Несмотря на сведенные брови, губы его слегка улыбались, а взгляд искусно вырезанных глаз лучился мудростью, пониманием и мягким предостережением.

Толпа на площади взорвалась приветственными криками! Шум стоял такой, что когда картинка на экране сменилась, вновь показав нам слегка осоловевшего репортера, голос его, несмотря на то что был усилен, звучал совершенно неразборчиво. Поняв это сам, Мик махнул рукой с самым счастливым выражением лица, и картинка вновь сменилась, показывая нам массы ликующего народа.

Но, как оказалось, работа великого архитектора еще не была окончена! Все три мага, которые колдовали до этого момента, теперь отошли на несколько шагов назад. Видно было, что они очень устали и прикладывают немало сил, чтобы оставаться на ногах.

На этот раз пришла очередь самого мэтра Венделя, главы Магистериума. Он, в свою очередь поднял посох, навершие которого засветилось чистым белым светом.

Не в силах оторваться от экрана, я во все глаза смотрела, как вдруг одновременно вспыхнули кристаллы на статуях. Три одновременных вспышки, оранжевая, синяя и пурпурная, были настолько яркими, что экран телекристалла на мгновение потемнел. А потом я увидела, как из камня магического посоха, из навершия меча воина и из кристалла скипетра короля вверх потянулись три светящиеся струи.

Я почувствовала, как мне не хватает воздуха.

— Ты чего? — спросил Винс, заметив мое состояние.

— Они объединяют три стихии в одну. Огонь, вода и воздух, Винс! Это же потрясающе!

Он слегка пожал плечами, не отрываясь, впрочем, от экрана:

— Наверное. Еще бы меч у воина заменить на более современный…

— Да ну тебя! — и я вновь впилась взглядом в происходящее на моих глазах чудо.

Искрящиеся разными цветами струи поднялись над статуями и сплелись между собой, словно в каком-то странном танце. Я видела, что три разные стихии, направляемые волей мага, поначалу отказались подчиняться. Вода пыталась загасить огонь, тот в свою очередь старался сжечь воздух. Ну а воздух изо всех сил испарял воду. И все это происходило так, словно три струи чистой энергии танцуют некий завораживающий танец.

Но воля главы Магистериума оказалась сильнее несоответствия стихий. И по извивающимся струям это было заметно. Они будто притирались друг к другу, привыкали, образуя между собой нечто новое.

Огромная корона, неуловимо менявшая свой цвет с темного на светлый и наоборот, медленно опускалась вниз. Три камня сияли в ней: оранжевый, синий и пурпурный. И если поначалу я думала, что она опустится на голову статуи Дабарра, то, повнимательнее оценив ее размеры, поняла, что для одной головы она будет слишком велика.

Корона и не опустилась до конца. Нет, она зависла над головами всех трех статуй, медленно вращаясь. И несмотря на то, что никаких особых эффектов не было, она притягивала взгляд, являя собой настоящий символ единения всех трех составляющих королевства.

— Осмелюсь сказать, что идея этой композиции близка к идеальной, на мой взгляд, — неожиданно сказал Барристан. — Однако у меня есть один вопрос. Где во всей этой композиции, так сказать, народ? Простые граждане…

В это время парящий видокристалл подлетел ближе, давая возможность нам рассмотреть корону во всей красе. И я заметила, что ее структура разительно отличается от всех трех статуй. Если те, хоть и созданы были из трех стихий, имели вид надежный и все-таки плотный, каменный, то корона была совсем не камнем. А…

— Винс… — тихо сказала я.

Он перевел взгляд на меня и, засунув руку за пазуху, достал оттуда небольшой обломок, который мы нашли на вершине Диканара.