Глава 10

Чем ближе мы подъезжали к столице, тем оживленнее становился тракт. Навстречу теперь попадались не только телеги и идущие пешком люди, но даже ситтеры. Сама дорога стала лучше, что позволило Винсу прибавить скорость и сообщить, что, если повезет, мы прибудем в Лиранию к вечеру.

Но когда впереди, в свете заходящего солнца показались высокие стены столицы, он неожиданно свернул с тракта на обводную дорогу и загнал ситтер в придорожные заросли ивняка.

— На воротах стража, нечего лицами светить, — пояснил он. — Скоро, если мне не изменяет память, должен идти дилижанс от Поймы. На нем и доедем, стражники в пассажиров обычно особо не всматриваются.

Я немного подумала и согласилась. Но тут же спросила:

— А ты думаешь, нас другие пассажиры дилижанса не узнают?

— С чего бы? — беззаботно ответил Винс. — Ты преувеличиваешь людскую внимательность. Тем более, мы слегка себя «приукрасим».

Он отряхнул штаны, оправил пиджак, чтобы не было видно оторванный рукав у рубашки, и огляделся.

— Так, нам нужен… вот! Он самый!

— Чего? — не поняла я, тоже стараясь привести в порядок одежду.

— Стебленник, вот чего, — отозвался Винс подойдя к каким-то лопухам и срывая большие листья.

Я молча смотрела, как он старательно размял в руках лист, превратив его в кашицу, а затем осторожно протер этой массой лицо. Несмотря на то, что сам лист когда-то был зеленого цвета, полученный Винсом сок оказался бесцветным.

— Что ты делаешь? — по-прежнему не понимала я.

— Маску косметическую. — Винс фыркнул. — Давай, не стой. Делай, как я.

Ну, ладно. Пожав плечами, я тоже сорвала лист и старательно растерла его в ладонях. Подняла взгляд на Винса и охнула.

— Теперь понятно? — засмеялся он.

Лицо Винса приняло желтоватый оттенок, разом прибавив ему возраста. Кожа стала стянутой, резко очертив скулы. Да, узнать его было можно, но… но только в теории. Посторонний человек, видевший Винсента Глерна только на экране в новостях, вряд ли связал бы с ним этого изможденного пожилого мужчину.

— Это как? — удивилась я. — От лопуха этого?

Винс кивнул:

— Ага. Не думал, что военная ботаника мне в жизни пригодится, ведь магическую маскировку наложить гораздо проще и качественнее. Но не в нашем случае. Сок стебленника сильно обезвожживает. Эффект, конечно, временный, но нам надолго и не нужно.

Я осторожно протерла лицо влажной кашицей, ожидая неприятных ощущений. А чего еще можно ожидать, глядя на резко постаревшего Винса?

Но все обошлось. Масса была просто прохладной, и поначалу я вообще ничего не почувствовала. Но потом, подсыхая, она начала заметно стягивать кожу на лице. Ощущения были такими, будто на коже высох слой глины или клея, и теперь от каждого движения лицевых мышц он трескается, образуя страшноватую маску.

— Прекрасно, — прокомментировал Винс через несколько минут, рассматривая меня. — Теперь волосы собери в узел, губы подожми… вот! Теперь я знаю, как ты будешь выглядеть лет через тридцать.

— Винс!

— Да ладно тебе, я Айронду не расскажу, не волнуйся, — хохотнул тот громче. — А через час-полтора все сойдет. Пока же на всякий случай, давай вот еще что…

Подойдя к небольшой елочке, Винс сорвал с нее несколько маленьких, еще зеленых шишек.

— Это тебе. — Он протянул мне на ладони две штуки.

— Зачем? — буркнула я. — Тоже намазаться?

Винс фыркнул и, показав мне две оставшиеся шишки, запихнул их себе за щеки, моментально изменив пропорции лица.

— Что я делаю… — пробормотала я, следуя его примеру.

Рот наполнил хвойный аромат.

— Винш… Тьфу ты! Виншш, что дашше? — прошипела я. — Как мне ражговаривать теперь?

— Никак. Молшшать, — ответил он. — Молшание — золото. Ошобенно в твоем вожраште.

И, легко увернувшись от моего тычка, показал рукой на тракт:

— Давай бегом. Вон дилижанш идет. И голову держи пониже. Шай, не молодая уже, глажами во вшех штрелять.

Остановив транспорт, Винс быстро переговорил о чем-то с магом-возницей, старательно заламывая руки, отчаянно шепелявя и кивая на меня. Наконец, тот сжалился и пустил нас внутрь.

Старательно не глядя на шестерых пассажиров, я примостилась в уголке. Винс сел рядом.

— Што ты ему шкажал? — спросила я. — Денег-то у наш нет.

— Шкажал, што ты от моего брата ш любовником шбежала. А я вот нашел и нажад тебя вожвертаю. У брата же давно руки чешутся проучить глупую бабу.

И довольно захихикал, чуть не подавившись шишкой.

Как и предсказывал Винс, стражник у ворот лишь мельком бросил взгляд в дилижанс и тут же дал знак проезжать. Время было вечернее и он явно желал только одного — чтобы поскорее явилась смена и можно было перед сном заглянуть в какой-нибудь знакомый кабачок. И такие желания я приветствовала со всем возможным энтузиазмом.

Выйдя из дилижанса на первой же остановке городской окраины, у рынка, мы первым делом выплюнули изжеванные шишки и огляделись.

— Мне срочно требуется что-то выпить, а то этот хвойный аромат во рту слишком напоминает магические освежители в туалетных комнатах Кориниума, — не терпящим возражения голосом сказал Винс. — Где тут хоть какой-нибудь ломбард?

После чего, не дожидаясь ответа, подхватил меня под руку и пошел вперед.

Стянутость кожи на лице постепенно проходила, что заставило нас ускорить шаг и с особой внимательностью вглядываться в вывески. Наконец, мы свернули с широкой улицы в темный проулок, где Винс довольно указал рукой на небольшую скрипучую доску, подвешенную на цепях.

Большими узорными буквами сверху на ней было написано «Ломбард и Скупка», а чуть ниже, более мелким шрифтом, «Честные цены и Достойное обращение».

— Я знал, что не ошибусь, — гордо сказал Винс. — Грамотный хозяин всегда откроет подобное заведение недалеко от кабаков и торговых площадей. Самый нужный клиент — пьяница или рыночный воришка.

Вечер еще не вошел в полную силу, так что уличное освещение пока не включилось. Но здесь, в узком закоулке, сумерки давно вступили в свои права, и это нам было только на руку. Судя по ощущениям, от нашей маскировки уже почти ничего не осталось.

Мы подошли ко входу и Винс пару раз громко стукнул кулаком в дверь.

— Здесь же колокольчик висит… — начала было я, но тут дверь открылась, явив нам нечто огромное и широкое.

Это был высоченный, заросший почти до самых глаз густой бородой и при этом совершенно лысый мужчина. Его широченные плечи с легкостью перегораживали дверной проем, а кожаная рубаха почти трещала по швам при каждом движении. Руки, больше всего походившие на окорока, он скрестил на могучей груди и молча вопросительно воззрился на нас сверху вниз, не делая и попытки освободить проход.

— Нам бы в ломбард, — пискнула я. — По делу.

Вперед шагнул Винс.

— Слышал, громила? Мы по делу. Или вам вывеску тут ради шутки кто-то повесил?

Гигант, не спеша, оглядел его с ног до головы, потом так же тщательно осмотрел меня и по-прежнему, не говоря ни слова, отступил внутрь, давая возможность пройти.

Винсент шагнул первым. Я — за ним, стараясь не отставать.

Входная дверь вела в небольшое помещение, которое к тому же было надвое перегорожено кирпичным барьером в половину моего роста и железной решеткой, одной стороной вмурованной в кирпич, а другой в потолок. В решетке открылось небольшое окошко и брюзжащий голос произнес:

— Ну, заходите, чего встали! Микаэль, затвори дверь на засов. И оставайся поблизости.

Мы подошли к решетке, и я наконец смогла разглядеть хозяина ломбарда.

Им, в противоположность громиле, оказался невысокий тощий старичок с живыми глазками и аккуратной бородкой. Поджав губы, он посмотрел на Винса, полностью игнорируя меня, и нетерпеливо побарабанил пальцами по небольшому столику, стоявшему по ту сторону барьера.

— Чего стоим? Кого ждем? — все также брюзгливо осведомился он. — Людей я, кстати, в качестве залога не принимаю. — Он указал на меня пальцем и заперхал, в полном восторге от своей шутки. — И вообще, залог только для постоянных клиентов. Для остальных только скупка, уж не обессудьте.

— Какой веселый господин нам попался, — проворчал тихонько Винсент и склонился над окошком. — В залог не принимаете, значит? Ну что ж, скупка так скупка. У меня не слишком много времени, уважаемый…

— Иаков Мансыпер мое имя. Сказал бы, что к вашим услугам, но это будет неправдой, — представился старик и весело заперхал снова.

Винс хмыкнул и снял с запястья золотую цепочку.

— Сколько дашь за это?

Хозяин перестал делать то, что он называл смехом, и осторожно взял у Винса браслет. Отошел к столу и уселся на скрипучий стул. Цепочку он положил перед собой и внимательно изучил ее через какое-то ювелирную лупу, надвинув ее окуляр на правый глаз. Хмыкнул, достал из ящика бутылочку с какой-то жидкостью и аккуратно капнул на цепочку одну каплю. Снова посмотрел сквозь свой прибор.

— Пять серебряных монет, — наконец вынес старик вердикт.

— Чего?! — тут же взвился Винс. Негодование в его голосе было столь велико, что гигант Микаэль подошел поближе, заметно напрягшись. — Да это браслет работы мастерской самого Тадеруна! Он стоит по меньшей мере десять золотых!

Мансыпер посмотрел на Винса с легкой укоризной:

— Вы в ломбарде, уважаемый, а не в лавке ювелира. Мне все равно, из какой мастерской вышла эта вещица. Шесть серебряных монет.

— Да ты совесть себе купи за эти деньги! — воскликнул в ответ Винс. — Жиреете тут на наших харчах! Восемь золотых, и я буду рекомендовать вас своим друзьям.

Хозяин еще раз посмотрел на браслет.

— Тут одно звено растянуто. Да еще и царапины. Ну да если сам Тадерун, на которого мне в общем-то плевать, то… Демон с тобой, десять серебряных монет за эту цепочку и запомни мою щедрость.

— Твою щедрость?! Один золотой за эту цепочку?! Один?! Да я не только запомню твою щедрость, она будет ко мне в кошмарах по ночам приходить! Семь золотых и не меньше! Или давай ее сюда, и мы пошли.

Хозяин поцокал языком и покачал головой:

— А откуда, позволь спросить, у простого человека такая вещица? Может, ты украл ее? И мне следует прямо сейчас вызвать городскую стражу? Глядишь, и хозяин найдется. Вознаградит меня за возвращенную пропажу. Два золотых.

Винс рассерженно топнул ногой, совершенно не обращая внимания на подступившего Микаэля:

— Шесть золотых, и я не стану запихивать тебе в глотку твои слова и подозрения. А если твой сторож не перестанет надо мной нависать, я сначала дыхну ему в рожу, а потом отправлю отдыхать в мир сосновых лесов. Шесть, твою мать, золотых!

— Пять! И я забуду, что вы тут были!

— Согласен, гад ты эдакий!

Хозяин удовлетворенно улыбнулся и совершенно спокойным тоном, словно и не орал только что, спросил:

— Какой монетой желаете получить? Крупной или разменять помельче?

Винс также спокойно ответил:

— В серебре, если можно, уважаемый.

— Приятно иметь дело с достойным человеком, — еще сильнее расшаркался хозяин ломбарда.

И, отсчитав пятьдесят серебряных монет, ссыпал их в плотный мешочек, который и протянул Винсу через окошко.

Винсент принял мешочек и слегка подбросил его на ладони.

— У вас там… Там, под ножкой, монетка случайно обронилась. Вон, виднеется, — улыбаясь с самым умильным видом произнес он.

В маленьких глазках хозяина блеснуло невольное уважение.

— Ох, прошу простить. Неловок и неуклюж, знаете ли, — проговорил он, поднимая с пола серебряную монету и протягивая ее Винсу.

Я во все глаза смотрела на это представление и только могла гадать, как старик смог уронить тяжелую монету на каменный пол так, чтобы не раздалось не единого звука.

— Приятно иметь с вами дело, господин Мансыпер, — откланялся Винс. — При случае обязательно зайду поговорить. Так, о жизни, о философии.

— Непременно заходите. Буду чрезвычайно рад, — разулыбался хозяин напоследок и сделал знак своему охраннику.

Микаэль неловко прошел вперед и распахнул перед нами дверь.

Оказавшись на улице, Винс глубоко вздохнул. Да и я с облегчением перевела дух.

— Приходите еще, — внезапно пропищал сзади тоненький, почти детский голосок.

Мы, словно по команде, развернулись, уставившись во все глаза на огромного гиганта. А когда за ним захлопнулась дверь, Винс задумчиво посмотрел на меня:

— Теперь я понимаю, почему он всегда молчит.

В корчме, где мы решили остановиться, было полно народа. Винс быстро сунул владельцу заведения одну серебряную монету и тот споро освободил нам стол в самом темном углу, приказав вышибале выбросить вон два спящих тела. И вскоре перед нами исходил паром большой горшок с гуляшом, на деревянном блюде лежал нарезанный крупными кусками хлеб, а из широкого горлышка пузатого кувшина лезла наружу пивная пена. Чая тут не подавали: судя по удивленному взгляду хозяина, он вообще забыл, что значит это слово.

Только сейчас поняв, насколько голодна, я схватила ложку и жадно набросилась на неимоверно вкусный гуляш. Винсент тоже не дремал, так что горшок очень быстро опустел. Наконец почувствовав себя сытой, я довольно откинулась на спинку стула, наблюдая, как Винс разливает пиво в кружки. Придвинув ко мне одну из них, он надолго припал к своей, не обращая внимания на шапку пены.

Я тоже сделала несколько глотков, правда, более аккуратных. Пиво я не особенно любила, но после плотного ужина его вкус показался мне восхитительным. В меру холодное, с приятной горчинкой, оно мягко скользнуло внутрь, пощипывая язык.

Когда же Винс оторвался от своей кружки и принялся наливать вторую, я спросила:

— Что будем делать теперь? Я больше не чувствую действие того растения, да и твое лицо стало совсем обычным. Нас могут узнать.

— Только не в этом месте. — Он беззаботно махнул рукой. — И не сейчас. Разве что наши портреты повесят прямо над стойкой. Но это сомнительно. Вряд ли здешний хозяин разрешит портить прекрасное дерево мерзким клочком бумаги, пусть и направленной из какого-нибудь районного управления городской стражи. Если, конечно, там не будет слов о большой награде.

— Так что дальше?

— Дальше мы с тобой как следует выспимся. Встать надо будет рано, до рассвета. Пока улицы пустые и шаги патруля слышно издалека, доберемся до одного места. Там нам помогут. Не бесплатно, конечно, но, думаю, денег, хватит.

— С чем помогут? — не поняла я.

— С одеждой и внешней маскировкой. Благодаря кальдитам ауру можно не маскировать, так что мы серьезно сэкономим.

— Нас же узнают…

— Не переживай. Тот, к кому мы пойдем, скажем так, не сильно любит, когда на него обращает внимание власть, — заверил Винс. — Ну и знакомство у нас давнее, и пока он меня не подводил. Так что, уверен, болтать мой знакомец не будет. Во всяком случае, не сразу.

— Успокоил, — пробормотала я, чувствуя, что после выпитого пива организм начинает клонить в сон.

— Все равно других вариантов нет. Кроме Ругара нас никто не должен узнать. Мало ли? Его «подданные» нам не обязаны, молчать не станут. Так что… ох, да ты засыпаешь уже? Подожди…

Винс ненадолго отошел. Я слегка осоловевшим взглядом проследила, как он подошел к хозяину, коротко переговорил с ним и получил массивный ключ, взамен расставшись с еще одной монетой.

Потом мы поднялись наверх, и я, не раздеваясь, рухнула на скрипучую кровать, заметив краем глаза, что Винс укладывается на полу, стянув у меня одну из подушек. А потом как-то разом провалилась в глубокий сон.

Увы, блаженное беспамятство продолжалось недолго. Казалось, я только-только закрыла глаза, как Винс уже принялся трясти меня за плечо.

— Просыпайся, Глория. Надо идти.

Со стоном я открыла глаза, чувствуя, как ноют все мышцы после вчерашних приключений.

— Встаю, встаю, не тряси. Такое ощущение, что меня дилижанс переехал, — пробормотала я, усаживаясь на кровати.

Через некоторое время мы спустились вниз, в темный, освещаемый лишь одной одинокой свечой, зал. Сонный хозяин быстро состряпал нам одну яичницу на двоих, которую и подал в большой сковороде.

Получив от Винса еще одну монету, он пожелал нам доброго утра и попросил покрепче захлопнуть дверь, когда будем уходить.

— Там самозадвигающийся запор, — пояснил он, зевнув столь вкусно, что я невольно последовала его примеру, и удалился досыпать.

Быстро справившись с яичницей, которую пришлось запивать простой водой, мы тихонько выскользнули из корчмы.

Солнце еще не взошло, хотя небо уже начало розоветь у самого горизонта. На улицах царила тишина, которой так жаждал Винс.

— Рабочие кварталы, — пояснил он. — Тут по ночам разгуливать некому. Вставать рано.

Мы двинулись по улицам спящей Лирании. Винс неплохо ориентировался в этой части города, так что мы то и дело сворачивали в извилистые проулки, чтобы выскочить уже на других улицах. Как он и предсказывал, шаги патрулей городской стражи были слышны издалека, так что нам удавалось счастливо миновать их, не попадаясь никому на глаза.

Когда же край солнца слегка показался над крышами, мы достигли цели: двухэтажного небольшого дома, первый из этажей которого был отдан под торговую лавку, сейчас закрытую по раннему времени.

Винс подошел к двери и прислушался. Затем пожал плечами и коротко стукнул три раза. Сделал паузу и стукнул еще два раза. Подобный условный стук пришлось повторить, прежде чем дверь наконец открылась и на пороге показался зевающий хозяин.

Это был мужчина средних лет, одетый только в наспех натянутые штаны. Однако заметив меня, он тут же извинился и удалился, пропустив нас в темную лавку.

Винс зажег светокристалл и притушил его свечение до тусклого. Я огляделась. Лавка торговала какими-то горшками, глиняной посудой и прочими предметами гончарного искусства. Они были искусно расписаны вручную, хотя и стоили дешево.

Пока я рассматривала их, хозяин вернулся, на этот раз одетый полностью.

— Винсент! — произнес он, крепко пожимая протянутую руку. — А с тобой, как я вижу, сама леди Глория де Глерн? Надо же! А по телекристаллу сообщали, что…

Винс поднял руку, останавливая поток слов.

— Кринис, мы к тебе по делу.

— Да уж понимаю…

— И дело необычайно секретное, — продолжил Винс. — Я знаю, что тебя не надо просить держать язык за зубами, но…

— Винсент, перестань, — отмахнулся тот. — Просто скажи, что тебе нужно. И я помогу. За соответствующую плату, конечно. — Он повернулся ко мне и слегка поклонился. — Просто деловое партнерство, леди Глория. Или… или вас сейчас зовут как-то иначе?

— Иначе, — подтвердил Винс. — Только мы еще не придумали, как именно.

Кринис понимающе кивнул и, больше ни о чем не спрашивая, принялся за работу. А спустя час мы с Винсом уже внимательно разглядывали себя в зеркало.

Магическая маскировка нам, как и ожидалось, не подошла. Нет, она держалась какое-то время, превращая меня в средних лет матрону, а Винса в благообразного старикана. Но это «какое-то время» не превышало пары минут. Затем маскировка стекала с нас, словно вода.

— Никогда такого не видел, — озадаченно прокомментировал сей факт Кринис. — Но задавать вопросы не буду. Судя по всему, здесь для фиксации нужна магия более высшего порядка и более длительное время для работы.

— Вот времени у нас нет, — отрицательно мотнул головой Винс. — Так что попробуй обойтись классическими методами. Ауры маскировать не надо, а для внешности и обычных средств должно хватить.

Кринис спорить не стал, так что из недр шкафчиков на свет появилась коробка театрального грима, какие-то нашлепки телесного цвета и бутылочки с краской. Вот при помощи них-то и были созданы наши образы.

Умелые руки Криниса наложили грим так, что у меня появились выразительные скулы и увеличились глаза, а брови изменили свою форму. Кроме того, обычные линзы превратили меня в кареглазую, а оттеночная краска добавила волосам рыжины.

Нет, это была по-прежнему я, но, уверена, узнать меня сейчас стоило бы немало трудов кому бы то не было. Даже родному мужу.

Короткую стрижку Винса скрыл аккуратный парик со светло-русыми волосами, глаза стали какого-то медового оттенка, а нос украсила заметная горбинка. На его подбородке появилась ямочка, а на левой щеке небольшое родимое пятно.

Из одежды Кринис предложил нам выбрать неброский провинциальный стиль. Льняные рубахи, заправленные в кожаные штаны, безрукавки с усиленными прессованной кожей плечами, высокие сапоги. В общем, просто, но не совсем бедно. Брат и сестра, муж и жена, просто парочка друзей — не разобрать.

У меня на поясе висел узкий нож в украшенных тиснением кожаных ножнах, а Винс вооружился коротким мечом и длинным кинжалом. Казалось, у Криниса найдется все, что мы пожелаем.

И когда Винс протянул ему горсть серебряных монет, я не выдержала и спросила:

— А откуда все это? Я вижу гончарную лавку, а грим вы накладываете как профессиональный актер. Да еще костюмы эти, оружие… Откуда?

Кринис усмехнулся и поклонился:

— Вы правы, леди Глория. Я действительно был когда-то актером. И весьма неплохим, хочу сказать. «Что слава? Тлен. Душой на сцене вечно мы…» — продекламировал он. — Но судьба сложилась так, что теперь я вынужден вести жизнь простого мещанина, специализирующегося по торговой части.

— Он переспал с женой режиссера, и тот его выгнал, заказав остальным театрам брать Криниса на работу, — весело сказал Винс.

— Это была любовь, друг мой, — печально произнес он. — Любовь с первого взгляда.

— Наверное поэтому она заявила, что ты взял ее силой, и мне пришлось вытаскивать тебя из темницы.

Кринис театрально вздохнул и провожая нас к дверям, произнес:

— Лаура.

— Что? — не поняла я, оборачиваясь.

— Вам подойдет имя Лаура. Скажем, Лаура Финорд. И ваш брат, достопочтенный Гай Финорд. Древний, но обедневший дворянский род. Допустим, с окраин разрушенной Феосты.

— Нормально, — одобрил Винс. — Благодарю за все, Кринис.

— Рад, что смог помочь. Надеюсь, что, исполнив задуманное, вы вновь навестите меня и побалуете занимательной историей под подогретое вино со специями. Огонь будет потрескивать в камине, за окном…

— Не переигрывай, — со смешком оборвал его Винс. — И камина у тебя нет, чтобы в нем что-то потрескивало.

Кринис улыбнулся и, поклонившись напоследок, закрыл за нами дверь.

За время, которое мы провели у гончара-гримера, на улицах уже воцарилось оживление. Открывались лавки, люди спешили по своим делам. Ситтеры проносились по улицам. Мимо прошел патруль городской стражи, не обратив на нас никакого внимания. Маг, что шел в составе стражников, даже голову не повернул.

Винс посмотрел на меня и ободряюще усмехнулся.

— Кринис свое дело знает, можно не переживать. Я с ним частенько сотрудничаю по делам своего агентства. И, между прочим, гончар он тоже не плохой. Ты удивишься, если узнаешь какие дома делают ему частные заказы. Ну а самый его большой плюс в том, что он знает, как держать язык за зубами.

— А если на него Айронд выйдет? Или еще кто-нибудь? — предположила я.

— Маловероятно. Я бы даже сказал — невозможно. Я нигде не упоминал его имя. Как, собственно, и имена многих других моих… э-э-э, периодических помощников.

Мы неспешно шли по улице. Лично я с некоторым трудом сохраняла невозмутимый вид, а вот Винс, казалось, совершенно не переживал.

— Куда мы сейчас? — спросила я. — Сразу к Ругару?

— Да, время терять не будем, — подтвердил Винс. — Только топать ногами не слишком охота, Лирания слишком большая для пеших прогулок.

— У нас нет денег на ситтер, — напомнила я.

Винсент тяжело вздохнул:

— Не люблю я общественный транспорт, но что поделать. Пойдем на остановку. Только по пути заглянем вон к тому небольшому храму Единого.

От неожиданности я даже остановилась.

— Винсент, я, конечно, уважаю твои религиозные чувства, хотя и не встречалась раньше с их проявлениями. Но тебе не кажется, что сейчас не самое время молиться? Нет, я не возражаю, если тебе прямо срочно надо. Только тогда коротенько так, лаконично, хорошо?

В ответ меня одарили самым серьезным, даже укоризненным взглядом:

— Ты что, не хочешь заручиться поддержкой Единого? В таком серьезном деле как наше? Может, ты вообще не веришь в него? Даже не знаю, что и сказать.

Я неловко пожала плечами:

— Верю, конечно. Но так, знаешь, отдаленно. Мне тетушка с детства говорила, что Единый в первую очередь помогает тем, кто помогает себе сам. Я и молитв не знаю, если честно.

И тут Винсент рассмеялся!

— Видела бы ты свое лицо! — выдавил он сквозь хохот. — Да не переживай ты так, при всем уважении к Единому, я совсем не собираюсь бить челом молитвы. Нам просто надо побродить около храма.

— Но зачем?! — я по-прежнему ничего не понимала.

— Увидишь, — усмехнулся Винс и целеустремленно зашагал в сторону виднеющегося над крышами купола.

Я выругалась себе под нос и поспешила следом. Терпеть не могу этой его привычки не досказывать!