12

— Нет, — холодно и звонко отчеканил он сквозь стиснутые зубы, — К моему огромному сожалению, не кажется…

Новая волна тошноты захлестнуло Аню, когда она распознала в глазах Обухова призрение. Он осуждал ее, не понимал, клеймил! Девушка с трудом сдержала эмоции, лишь мигом отвернувшись к стене. Голос ее был блеклый и безжизненный:

— У них мои драгоценности. Я была бы рада вернуть хотя бы серьги...

Не говоря ни слова, Обухов молча и не щадя парней прошелся по их карманам, после чего буквально кинул украшения Ане на колени. Девушка вздрогнула от лязганья метала и прикусила язык так сильно, что челюсть свело. И все равно это не сдержало слез, так неистово рвущихся наружу.

— Нужно уходить из этого непристойного и противозаконного места, пока никто из этих… личностей нас здесь не запомнил, — кратко выплюнул дворянин, и тут же ехидно хмыкнул:

— Или вы желаете остаться здесь? Я вас останавливать больше не буду.

Аня скривилась, проглатывая боль, разливающуюся по телу горячим металлом, и хрипло ответила:

— Нет… Я очень хочу уйти.

Девушка не успела даже пикнуть, как Обухов грубо схватил ее за руку и буквально «выдернул» с дивана, заставляя вскочить на ноги. Аня едва ли успела спрятать украшения, когда мужчина быстрым шагом уводил ее прочь от пьяной толпы пивного бара, где слышалась стрельба и непристойные стоны.

 И даже когда улица была далеко позади, Обухов не останавливался. Он тащил за собой Аню по узким улицам будто пса на поводке. Девушка задыхалась от усталости физической и моральной, но не находила в себе силы сказать и слова против. Стыд за свое бедственное положение накрывал ее волнами опять и опять… Но, больше всего на свете ее ранило то, с какой ненависть и ледяным равнодушием смотрел на нее Петр.

Позади было уже около трех метров, силы Ани внезапно кончились. Она попыталась одернуть руку, освободиться, чтобы остановиться и перевести дыхание, но Обухов держал ее так крепко, будто стальные оковы. Тогда она просто упала на колени, задыхаясь.

Петр, наконец, замер, но так и не повернулся.

— Почему вы позволили отвести себя в подобное заведение? — наконец взорвался он, оглушив пустой переулок своим звонким рыком. — Там убивают людей, Анна! Продают наркотики, насилуют женщин, пытают! О чем вы только думали?!

— К моей спине был приставлен нож, — едва слышно произнесла девушка, перестав дышать. Тело ее будто онемело, а колени приросли к полу. В одно мгновение она ощутила себя настолько вымотанной и потерянной, что зашаталась, словно маятник, крепко обняв продрогшее тело руками. — Выбора особо не оставалось. Если бы не вы…

Зашипев сквозь стиснутые зубы, мужчина принялся ходить из угла в угол, раздраженно растирая виски.

— Какого черта было бежать из моего дома?! Тем более, ночью?? — с каждым словом Аня одергивалась, будто от пощечины, но продолжала молчать, что раздражала Обухова еще больше. — Никогда бы не подумал, что вы такая идиотка!

Прикусив щеку, девушка сдержала эмоции и, кратко выдохнув, произнесла:

— Видимо, вы правы.

Хоть Аня и смотрела в пол, она прекрасно ощущала на себе пристальный взгляд затихшего Обухова.

— У меня с собой лишь лошадь. Вряд ли вы в состоянии ехать сейчас верхом. Тем более, так долго… — он тяжело вздохнул, будто бы пытаясь взять себя в руки. И заговорил только спустя целую минуту. — Придется заночевать в постоялом доме.

Подойдя к девушке, Обухов подхватил ее на руки, будто невесомую пушинку.

— Я вполне могу идти сама, — сипло буркнула Аня, отчаянно избегая взгляда мужчины.

Ответа не последовало и лишь громкие шаги в ночной тиши развеивали гробовое молчание. Аня ощущала себя неуютно на руках у мужчины в грязном платье, провонявшим борделем. Будущее уже не казалось ей простым и безоблачным. Наоборот: девушка не понимала, как жить ей дальше и куда идти.

Постоялый двор «У Агафьи» находился рядом с торговой улицей. Дверь открыла старушка, укутанная в парочку махровых пледов и, не задавая лишних вопросов, выделила Анне с Обуховым две лучшие комнаты с видом на парк и центр города.

— Поставьте меня на ноги, — откашлявшись, твердо заявила Аня, когда на горизонте появилась длинная извилистая лестница. Все это время Обухов продолжал удерживать девушку в своих объятиях, не общая внимания на косые взгляды экономок.

— Не думаю, что… — мужчина говорил спокойно и размеренно.

«Он ведь не может кричать на меня при других! — подумала Аня с досадой и печалью, — Что подумаю о дворянине, если застанут его за злословием?»

Оттолкнувшись от его груди, Аня ловко вернула свои ноги на пол и медленно принялась подниматься вверх. Придерживаясь за перила, она натужно переставляла ногами, что выходило на редкость непросто. Каждое движение давалось с такой тяжестью, будто она поднимала гантели весом по пятьдесят килограмм, а не повторяла ежедневную рутину.

— Анна, — повелевающий голос позади придал девушке сил. Она крепче сжала руки и ускорила шаг. — Позвольте вам помочь! Вы явно не в себе.

Лишь негативно качнув головой, Аня продолжала считать ступеньки. Перед глаза медленно тускнело, голос Обухова позади будто фонил, а в ушах противно звенело.

«Четыре… Три… Две… — повторяла она про себя. — Нужно лишь добраться до постели. Только и всего! Ничего сверхъестественного…»

Но не успела нога коснуться последней ступени, как тело буквально перестало слушаться девушку, качнувшись назад.

Стоявший за спиной Обухов будто ждал этого момента. Он с трепетанием сердца вздрагивал каждый раз, когда Анна с трудом двигалась вперед. Широко расставив руки, мужчина поймал ее мгновенно. Крепко прижав девушку к своей груди, он больше не позволил ей идти самой, хотя она не особо-то и пыталась. Откинув голову назад, Аня жадно хватала кислород и жмурилась, когда глаз падал на свечу.

Открыв ногой дверь спальни, предназначенной для девушки, он усадил Аню в широкое кресло, а сам быстро подошел к умывальнику и смочил в нем рядом лежащее полотенце в форме белого лебедя.

— Почему вы такая упрямая! — мягкие похлопывающие нежные движения никак не сходились с резким, негодующим голосом. Аня внимательно смотрела в голубые глаза и пыталась найти там истину, что выходило на редкость плохо. — Я сейчас же пошлю за доктором.

— Нет! Мне уже становиться лучше, это незачем. — воскликнула Аня, стоило Обухову сделать пасс в сторону. Он тут же вернулся на место, продолжая удерживать свою ладонь на ее лбу. Не выдержав, она выпалила трясущимся голосом:

— Вы действительно не понимаете, почему я так упряма, господин Обухов? Иди это такая игра?

— Отнюдь, не понимаю, — нахмурившись, мужчина тут же стал пугающе серьёзен. Эмоции скрылись за маской надменности и горделивости, что лишь придало Ане уверенности в себе.

— Больше нет желания видеть, как вы смотрите на меня, будто на какое-то невежество. — протараторила она, но тут же зажала губы ладонью.

— Что? — растерянно повел плечами Обухов, замерев. Большой палец, удерживающий полотенце, соскользнул с него и коснулся кожи девушки. Мягкая подушечка осторожно прошлась по щеке, разглаживая морщины и вызывая странный внутренний трепет. — Я зол на вас, потому что вы посмели сбежать, даже не попрощавшись со мной и не объяснившись. Неужели я настолько вам противен, Анна? — девушка едва ли успела открыть рот, как он продолжил:

— Я услышал от служанки, что вы покинули поместье, спустя тридцать минут после вашего отъезда и тут же отправился вслед за вами. Я бы вернул вас обратно чего бы мне это не стоило. И не важно, находитесь вы в ужасном бордели или во вполне приличной гостинице.

— Но… — Аня потянулась к щеке, намереваясь смахнуть слезу, но ее опередил Обухов. Откинув на пол полотенце, он крепко сжал лицо девушки, так внимательно и жадно ее разглядывая, что сердцебиение вмиг ускорилось до невозможности. — Зачем вам это? Не понимаю…

— Я просто хочу, чтобы вы остались со мной. — без капли сомнений отчеканил мужчина и Аня задохнулась от нахлынувших эмоций. — Простите, что обидел… Это я глупец, что позволил своей злости возобладать над разумом. Мне нет прощения. Одна мысль, что эти подонки могли вам навредить, приводит меня в бесконтрольное бешенство.

— Мне нужно было уехать, и я все сделала правильно, — проглотив чувства, рационально ответила девушка, отвернувшись к комоду, где стояла вторая и последняя свеча в комнате. — Спасибо, за помощь. Я всегда буду перед вами в долгу.

Громко выдохнув, Обухов чуть сильнее надавил пальцами на скулы девушки, заставляя ее насильно повернуться к мужчине обратно.

— Скажите мне это прямо в глаза, — глухо прошептал он, — Скажите, что равнодушны ко мне... Что я вам омерзителен…. И тогда я сейчас же оставлю вас в покое. Клянусь.

Аня открыла рот, пытаясь солгать, но слова застряли в глотке, не в силах вырваться наружу. Плюнув на условности и правила, она так быстро пробормотала себе под нос, что и сама едва ли успела расслышать свои же слова:

— Нет, вы нравитесь мне! Более того, мне кажется, что я вас люблю. Но… У вас есть невеста и я не позволю этому союзу распасться. — Аня лишь украдкой взглянула на Обухова и ее смутил тот черный огонь, что зажегся в глубинах его глаз, будто спичка. — Еще, я полностью не соответствую всем вашим требованиям! И, именно поэтому…

Девушка не успела договорить, потому что ее оглушил поцелуй мужчины. Резкий, как порыв ветра. Нетерпеливый, требовательный, жадный... Обухов буквально придавил Аню к спинке дивана весом своего тела, прорычав что-то невнятное и нечленораздельное.