15

Анна радостно хлопнула в ладоши и кинулась к горничной, принимая из ее рук посылку. Матильда беззвучно прикрыла за собой дверь, а девушка нетерпеливо принялась развязывать мелкие узелки под пристальным взглядом Петра.

Мужчина вновь забыл о минутной ярости и с блаженной улыбкой наслаждался радостью Анны. Пока вдруг она не подняла вверх нечто красно-атласное. Тонкое, невесомое и… очень открытое.

Обухов нервно сглотнул и переступил с ноги на ногу, разглядывая внушительную прорезь на груди.

— Это что такое? — резко и холодно выпалил он. — Как швеи посмели сшить для тебя такое?!

— Я попросила, — Анна нервно сглотнула, на скорую руку упаковывая обратно платье. Только сейчас она вдруг поняла, что вряд ли прилично разглядывать подобное при мужчине в данном времени. — Это ночная рубашка по моему эскизу. Только и всего.

Обухов тремя широкими шагами пересек разделяющее их с девушкой расстояние и успел выхватить атласную ткань из ее цепкой хватки еще до того, как та оказалась запрятана в бумаге.

— Но… — хмурясь, Обухов высоко поднял красную ткань двумя пальцами. — Это даже не одежда! У горничных уходит больше тряпок для мытья пола, нежели использовано для… этого.

Хмыкнув и сжав челюсти, Анна вернула платье обратно и сделала шаг назад, спрятав сорочку за спиной. Глядя прямо мужчине в глаза, она резко выпалила:

— Я вам не послушанная Инесса и не нужно меня отчитывать! Швеи сделали мне подарок, а я лишь поменяла фасон. Все. — девушка злобно улыбнулась, а в глазах ее загорелось адское пламя. — К тому же, даю вам честно слово, что меня в нем никто не увидит. Даже вы!

Развернувшись и гордо вышагивая к выходу, Анна была довольна собой. Это платье – единственное, что напоминало ей о современном мире, более-менее повторяя тогдашнюю моду. Она собиралась бережно носить его, не каждый день, а лишь по особым случаям. Любоваться и вспоминать о былом.

Девушка коснулась ручки двери, начиная медленно ее проворачивать. Но тут пальцы мужчины сжал Анины, блокируя выход. Она чувствовала, как сбивчивое дыхание «упирается» ей в шею и не решалась поднять взгляд. По телу роем пробежали мурашки, во рту предательски пересохло.

— Чем больше ты сопротивляешься, — бархатный шепот разливался по венам девушки, заставляя дрожать. Анна нервно вобрала кислород и тут же задохнулась от естественного запаха кожи мужчины у нее за спиной. — Тем сильнее я хочу сделать тебя своей.

— Вам не хватает той ночи? — с вызовом буркнула девушка, благодаря бога за то, что Петр не видит ее раскрасневшиеся щеки и испарину на лбу.

— Я хочу не просто какую-то ночь… Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, — проведя кончиком носа линию от шеи до скулы, Обухов прорычал что-то невнятное, сцепив зубы. Его тело плотнее вжалось в девушку, буквально придавив ее к двери. — Если кто-то и увидит эту сорочку, то только я.

— Удивительно, — намеренно равнодушно выдохнула Анна, не желая сдаваться. Что-то глубоко внутри нее отчаянно боролось с властными повадками Обухова. Желание отстаивать свое мнение граничило с таким же бешенным желанием прильнуть к его широкой груди и расслабиться, позволив себе забыть обо все на свете. — Какой вы самоуверенный, господин Обухов! А ведь вы еще не выполнили мою просьбу…

Анна ахнула, когда мужчина приподнял ее за талию, будто невесомую пушинку, и резко повернул к себе лицом, неистово желая встретиться взглядом.

— Никакой не пойму… Почему вы так беспокоитесь о ее судьбе? — с ревностью и вызовом воскликнул тот, скрепя зубами. — Она не бедна и явно в меня не влюблена. Страдать не будет!

— Я беспокоюсь о ней потому, что Инесса была первым человеком, проявившим ко мне доброту в этом чертовом... — Анна прикусила язык, едва ли сказав «мире», —… Городе! Она добрая, милая, умная и интересная. И я не стану строить счастье на чужом несчастье.

Обухов хотел было что-то сказать язвительное, но тут же захлопнул рот, тяжело вздыхая. Голос его вновь сделался мягким, бархатным, ложащимся на кожу девушки мурашками:

— Порой ваша доброта раздражает. Рядом с вами я чувствую себя чудовищем.

— Может так и есть? — саркастически выгнув бровь, Аня сложив руки на груди, но не успела добавить и слова, как Обухов сделал шаг вперед, пригвоздив ее каждой клеточкой тела к себе и двери позади.

— Так вот, кем вы меня считаете?! — прорычал он, хмурясь. — Монстром и чудовищем? Не то, что мой друг Дмитрий, верно? Он всегда в хорошем расположении духа, вежлив, мил... О, постойте! Может вы лишь ищете предлог отказаться от моего предложения?

Теперь была очередь девушки нахмуриться. Слова Обухова больно резанули по сердцу.

— Вы говорите полный бред, — холодно парировала она, не желая ссориться. Но Обухова было уже не остановить. Он нёсся напролом, как сошедший с рельс неуправляемой поезд.

— Уверен, вам необычайно нравится встревать в неприятности и видеть, как я отчаянно желаю вас спасти. Но в тайне вы ищите другого, более достойного кандидата на роль мужа. Женщинам свойственно подобное поведение, — в конец поразил ее Петр.

Анна удивленно распахнула рот, не веря своим ушам. Глаза ее против воли наполнились слезами и, как бы старательно не пыталась она взять себя в руки, одна капля предательски скатилась по щеке.

— У меня никогда не было цели «найти мужа». Я просто хотела встретить человека, с которым будет в радость жизнь. — прошептала она, жмурясь от неловкости.

Уже было даже сложно вспомнить: с чего началась ссора? С новой ночной сорочки? С просьбы найти Инессе жениха?

— Прости, — Аня вздрогнула от теплоты ладони Обухова, накрывшей ее щеку. Девушка зажмурилась и выдохнула. Удивительно, как хорошо ей было рядом с мужчиной даже сейчас, после всего услышанного. Пока Аня пыталась понять, что сказать дальше, мужчина сбивчиво пробормотал:

— Мне кажется, я схожу с ума. Ты напрочь разрушила годы, потраченные на обретение самообладания и сдержанности. Все, о чем я думаю: это как скоро можно будет назвать тебя своей. Это мучает меня, убивает изнутри…

Аня едва заметно улыбнулась. Ведь это в современном мире брак лишь никому не нужные формальности, а несколько веков назад – единственный способ быть вместе с тем, кого любишь. Но любил ли ее Обухов? Едкий вопрос не давал девушке покоя.

— Не молчи, — надрывно произнес он с нешуточным волнением. Губы Обухова накрыли щеки Ани, усыпая их мелкими краткими поцелуями. — Посмотри на меня…

Аня не могла противится ему, не могла устоять… Вскинув взгляд на Петра, она буквально утонула в голубых озерах, мгновенно пьянее до беспамятства. Она не помнила, как губы ее нашли его губы… Как руки ее запутались в кудрявых волосах мужчины… Как его ладони знакомо и умело едва ли не сорвали плетение на спине платья… Как мужчина закружил ее на руках, кинув на мягкие подушки широкого дивана, заставляя утонуть в воланах платья.

Зато Аня прекрасно запомнила, как Обухов жадно стянул верхнюю часть наряда, припадая губами к оголенной груди. Стоило мужчине вобрать губами набухший сосок, изо рта вырвался рваный приглушенный стон. Обухов зажал рукой губы Аня, не давая ей возможности привлечь лишнее внимание.

— Тише, — нежно шепнул он ей на ухо, вставая на колени перед диваном. — Тише, дорогая…

Обухов торопливо стянул с себя брюки, руки его заметно потряхивало, будто он делал это впервые. Глаза горели, словно у настоящего безумца, а грудь нервно вздымалась. Петр закинул ноги Ани себе на плечи, пройдясь ладонью по внутренней части бедра. Как вдруг пальцы его коснулись внезапной неожиданной преграды.

— Что это? — Обухов покрутил перед лицом странный предмет одежды – современные трусики танго с огромным тигренком на причинном месте, которые Аня каждый день уперто продолжала носить. К счастью, мужчине было не до разбирательств. Он лишь встряхнул головой, выбрасывая лишнее, и вернулся обратно к Анне.

Как только мужчина оказался внутри, все вокруг вновь перестало быть важным. Удивительно, но сейчас, лежа в неудобной позе, скрючившись в три погибели, Аня растворялась от каждого касания и поцелуя. Ощущения ее были еще сильнее, чем в первый раз. Острее, ярче, мощнее… Жадно хватая распахнутыми губами воздух, Аня до побеления костяшек сминала под пальцами обивку дивана, только бы не издать и звука.

Удовольствие накатывало на нее волнами, резкими и бескомпромиссными. А она, будто истинный наркомах, жадно принимала их, требовала больше.

— Ах! — сорвалось сдавленное, когда зрачки до невозможности расширились, а тело снова и снова било судорогами от оргазма. Обухов повалился на ее сверху, капли пота с его лица капали на ее платье и оголенную грудь. Аня чувствовала, как каждая клеточка плоти мужчины сокращается снова и снова. А он, будто в бреду, тараторил ей в широко распахнутые губы:

— Я люблю тебя, Анна… Люблю…

Когда эмоции поутихли, Обухов слегка приподнялся на локтях, заглядывая в лицо Ани. Между ними повисло молчание и, как показалось девушке, неловкость.

— Я… — начала было она, но тут же палец мужчины накрыл ее пухлые губы. Петр кивком указал ей на дверь, где четко можно было расслышать лишь одно: неумолимо приближающиеся шаги. Аня напряглась. — Не бойся, никто не войдет без разрешения. А я его не дам.

— Госпожа, — голос дворецкого заставил Аню вздрогнуть и подобраться. Несмотря на слова Обухова, она резко села и начала судорожно натягивать платье. Только вот сделать это без помощи Матильды было категорически невозможно. — Позволите мне предупредить господина о вашем прибытии?

— Не стоит, — властный пожилой голос напомнил чем-то самого Обухова. — Сделаю сыну сюрприз.