12. Варвара

Первое, что чувствую, — это небольшую боль прям в висках. Открываю глаза. Смотрю на балконную дверь. Рассматриваю ее ручку. Перевожу взгляд на подоконник, где вовсю зеленеют растения. Красивые, с большими листами — даже небольшая пальмочка стоит посередине. Тоже симпатичная… Переворачиваюсь на спину и тяну руки, выгибая спину.

— Доброе утро, — слышится.

Поворачиваю голову. Тимур Ярославский стоит в дверях в одних пижамных штанах, болтающихся на бедрах, и смотрит на меня. Резко пытаюсь сесть, но бьюсь головой о спинку.

— Ой, — тру место ушиба, зажмурившись. Пытаюсь лихорадочно сообразить, что здесь делает парень.

Ярославский. Я с ним пишу проект, больше ничего общего. Но что он делает в…

Отрываю глаза и осматриваю большую светлую комнату, затем — огромную кровать, на которой лежу. О… Заглядываю под одеяло, одета в домашние лосины и майку. Слава богу!

— Нашла, что искала? — усмехается парень. Смотрю в его наглые насмешливые глаза, и неожиданно в голове всплывают нечеткие картинки со вчерашнего вечера. Помню, как этот идиот напугал нас до полусмерти, как потом пришли еще какие-то парни, и все веселились… Мы танцевали. Помню, как приятно было чувствовать его крепкое тело напротив моего, как потом его губы касались моей кожи, вызывая бурю внутри… Даже от воспоминаний мурашки.

Почему это произошло? Как я допустила его так близко к себе?

Все проклятое мартини. Мне совершенно не стоило пить, самым крепким до этого была газировка. Снова смотрю в окно. Уже так светло…

Боже, светло!

— Который час?! — Я вскакиваю с кровати, заставляя парня дернуться. — Господи! Университет! Я проспала!

— Эй-эй, притормози, блондиночка.

Он легко ловит меня на выходе. Держит выше локтя и чуть наклоняет голову, чтобы найти мой взгляд. А я неожиданно трезво осознаю, что напротив меня его обнаженное тело. Парень огромный, но не как гора, а как эталон для подражания. Красивый рельеф мышц, широкая грудная клетка, плоский тренированный живот — я реально могу сосчитать кубики на нем. И явное ощущение исходящего от него тепла. Особенно горячо от его ладоней. Поднимаю глаза.

— Сейчас уже заканчивается вторая пара, вряд ли есть смысл куда-то спешить.

— Отпусти меня! — Я освобождаюсь, откатываясь. — Почему я вообще тут?

— Я привез тебя.

— Спасибо, теперь все стало понятно.

Парень хмыкает. И начинает меня привычно раздражать своей надменностью и отношением к ситуации.

— Ты хочешь подробный отчет о вчерашнем дне, не так ли, Антоныч?

— Мне не нужен отчет, я и так все помню, Ярославский.

— Тогда пошли завтракать. Я заказал нам еду.

— Спасибо, я не голодна, — отзываюсь, вновь невольно проходясь по его обнаженному торсу взглядом.

— Да? А вид у тебя голодный… Или это только когда ты смотришь на меня, а? — Он приподнимает бровь в своей дурацкой манере. Ладно, очаровательной, но и дурацкой — тоже. Потому что он идиот, и все тут…

Диван! Господи! Я сломала диван. Хватаюсь за голову. И облила его пивом… Пивом? Я пила пиво? Что…

Все. Больше ни капли алкоголя. В чем-то папа был прав, говоря, что алкоголь губителен.

Падаю на кровать и закрываю лицо ладонями.

— Блин, — стону. Что мне теперь делать? Как я могла позволить этому индюку хоть на пять минут остаться в своей квартире? Если бы не он, этот вечер закончился бы вместе с ужастиком. Но все обернулось катастрофой огромных масштабов. Где мне взять деньги на починку дивана? Господи, что я скажу хозяйке?

— Эй, ты в порядке?

Отстраняю ладони от лица, чуть прищурившись, потому что моя голова продолжает побаливать. Тимур успел подойти и присесть передо мной на корточки. Все беды из-за него!

— Я тебя убью, Ярославский! — Со злостью швыряю подушку прямо ему в лицо.

— Черт! — Он от неожиданности падает на пол вместе с моим орудием мести. Не теряя ни секунды, поднимаюсь на ноги и бегу к выходу. У самой двери брошенная под колени подушка сбивает меня, и я лечу прямо на белый ковролин.

Я раздраженно вскрикиваю. Переворачиваюсь, тянусь к подушке, но не успеваю встать — парень, нисколько не смущаясь, забирается на меня. Припечатывает руки к полу, своими ногами держит мои, а между нами только подушка, выпущенная из моих рук. Тимур наклоняется, а мое предательское дыхание замедляется, когда попадаю в его серый омут, обволакивающий мою больную голову.

— Ты че такая дикая? — слегка удивленно спрашивает.

— Слезь с меня, слон! — Ерзаю я, пытаясь высвободиться из захвата. Но это где-то даже смешно. Этот парень-гора меня припечатал навечно. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, опускается и останавливается на подушке.

— Многие мечтают быть на твоем месте. — Его глаза приобретают опасный блеск. — Так что наслаждайся моментом.

Он наклоняется, и подушка вдавливается в мое тело. Губы касаются моей скулы, и кончиком языка он нежно проводит по моей коже, забирая весь воздух и заставляя замереть, а сердце в груди резко ухнуть. Клянусь, оно прям так и сделало: «Ух!» Но…

…это же отвратительно!

— Тимур! Отвали! Ты меня раздавишь! — Отворачиваю лицо.

— Потерпишь, — парень усмехается. — Только так можно привлечь твое внимание, верно? Так вот. На кухне завтрак. И, если бы ты повернула голову на тумбочку, увидела бы таблетку с водой. Это от головной боли. Видишь? Я твой практически лучший друг, а ты мне чуть шею не свернула своим пасом подушкой…

— Да чтоб свернуть твою шею, нужно привезти Кинг-Конга с острова!

— Я рад, что ты считаешь меня сильным.

— Что? Да я считаю тебя индюком!

— Кем?

Он снова опасно наклоняется. Чуть прищуриваю глаза, ему не удастся меня запугать.

— Индюком, — четко произношу по буквам. Несколько секунд он просто смотрит на меня. А потом понимаю, что парень смеется. Качает головой и освобождает мою руку, проводит ладонью по волосам, забавно взъерошив темные пряди.

— Черт, и почему ты, — бормочет, а затем наконец встает с меня. Хочет помочь подняться, но я предпочитаю справиться сама, отряхивая несуществующую пыль. У него действительно очень чисто. Поднимаю на парня глаза.

— На тумбочке и правда есть таблетка?

Тимур делает шаг в сторону, и я вижу стакан воды и таблетку. Это так заботливо, что даже странно. Но голова пусть и не сильно, но все еще продолжает побаливать. Поэтому, не задерживаясь ни секунды, иду к спасательной тумбочке.

После направляюсь в коридор, парень следует за мной. Надеваю куртку. И как я не замерзла? Ну, конечно, он ведь на машине. А где я вообще нахожусь? У меня нет ни копейки денег на транспорт. Все. Больше никогда не пью. Ни одной капли.

— Что собираешься делать с диваном? — спрашивает Ярославский, наблюдая, как я обуваюсь.

Сама не знаю.

— Не твое дело.

— Ой, как грубо. Варя, разве девочки должны так разговаривать? Я по-дружески хотел…

— По-дружески, — перебиваю его, — держись от меня подальше. Уже надружил мне проблем выше крыши.

— Я? Ты уверена, что это был я?

Нет. Не совсем.

— На все сто процентов. До твоего появления в моей жизни все было просто отлично!

— Ты имеешь в виду — скучно, — поправляет он.

— Я имею в виду «просто замечательно, как в сказке». Не вся планета Земля писается от радости при виде твоего смазливого лица рядом.

Тимур пристально смотрит на меня. Наверное, прошло уже секунд десять. Даже не знаю, почему не разворачиваюсь и не ухожу. И почему во мне нет злости на него? Вообще. Нет, он меня по-прежнему раздражает, но я точно на него не злюсь, как бы ни хотела.

— Не вся? — наконец говорит скептически. — Вот это обидно. Вот это ты прямо в сердце. Раздевайся, проходи на кухню. Есть разговор.

— Больше ничего? — поворачиваюсь к двери.

— Замок закрыт, а ключ у меня. Так что да. Больше ничего.

— Ярославский, это незаконно! Ты не можешь меня удерживать здесь насильно!

— Смотри-ка, ты здесь. И ты против этого. Значит, все-таки могу.

— Тимур!

Но он разворачивается и заходит на кухню. Вот козел! Честное слово, самый настоящий, рогатый и бородатый…

— Надеюсь, тебе не нужно сегодня на работу, — слышится его голос из кухни. — Потому что я иной раз могу целый день просидеть дома.

А у меня есть сегодня работа. И, конечно, я никак не могу ее пропустить. А этот индюк вполне мог говорить серьезно. Разуваюсь и стягиваю куртку. Останавливаюсь в проеме кухонной двери. Парень сидит за столом и жует блин, запивая кофе. Чувствую, как мой желудок стягивается. Стискиваю зубы.

— Что ты хотел? — грубо спрашиваю.

Тимур молча кладет на стол газету. Подхожу к столу и беру ее в руки.

«…хламидии? Если господин Ярославский не может уследить за своим сыном, как ему можно доверить город?»

— Что это?

— А ты внимательно почитай статью, в фотографию вглядись, может, кого знакомого встретишь.

Послушно смотрю на фотографию, и мое сердце холодеет. Пробегаюсь по статье глазами.

О. Мой. Бог. Это я. В газете. Это очень плохо.

Что, если мама или папа увидят меня и узнают, где я теперь нахожусь? Нет. Спокойно. Он ничего больше не может мне сделать. Не может? Или… А если… Перед моими глазами возникает огромная рука с широким кожаным ремнем. И, клянусь, я слышу, как кожа рассекает воздух с характерным свистящим звуком…

Падаю на стул. Поднимаю глаза на парня. Тимур перестает жевать и озадаченно хмурит брови.

— Эй? Это я вроде как должен бледнеть.

— Я… — Набираю в легкие больше воздуха. — Я… прости меня. Я не хотела. Я…

— Эй, ладно, — слегка удивленно проговаривает. — Мне вообще по барабану. Просто батя сейчас баллотируется, и эта статья кидает на него небольшую тень. И им нужно опровержение. Поэтому нам с тобой надо сделать пару фоток вдвоем. Статью красиво оформит папин помощник. Просто пару раз попозировать перед камерой. Это ведь не трудно, правда? И тогда все.

— Что — все?

— Я отстану от тебя раз и навсегда, как ты и мечтаешь. Не так ли?

Опускаю взгляд, закусив губу от напряжения. По крайней мере, теперь понятен мотив парня и почему он уделял мне столько внимания.

— Блин, я же не прошу твою руку на отсечение, честное слово, — не выдерживает затянувшегося молчания Ярославский. — Папа мне весь мозг изъел, и это все из-за твоего мстительного характера. Не могла придумать что-нибудь безобиднее?

— Например, припереть тебя к стене? — резко спрашиваю я.

Тимур откидывается на спину стула и растягивает губы.

— Часто вспоминаешь, а? — Он играет бровями.

Сжимаю губы. Ярославский, сам того не зная, нажал нужную кнопку. Я не выношу быть причиной чьих-либо проблем. Но фотографии в газете — это невозможно. Одно дело — размытая и нечеткая, другое — от профессионального фотографа.

— Я не могу, — тихо говорю.

— Это еще почему? — Теперь парень теперь хмурится.

— Мне правда жаль, но я не могу, — повторяю и встаю. — Я не в силах тебе помочь.

— Ты же понимаешь, что я в силах тебе устроить сладкую жизнь в стенах института и за его пределами, верно?

Я слышу его слова и понимаю, что действительно может. Но он их произносит не как угрозу, а как вопрос. Даже скорее слегка удивлен, чем злится. Но брошенная фраза напоминает мне, что я была права. Этот парень — напыщенный индюк, не желающий думать ни о ком, кроме себя.

— Ты можешь делать все что хочешь, — так же тихо отвечаю. — Я не пойду ни на какую фотоссесию.

— Ты мстишь? — Он чуть прищуривает глаза.

— Что? Нет. Мне правда жаль, что я подставила твоего отца, но я даже и подумать не могла… Мне правда жаль. Но я не могу, Тимур. Это не месть или еще что-то, я просто не могу. Извини.

Поднимаю на него взгляд. Парень озадаченно проводит рукой по своим волосам. Наши глаза встречаются, и некоторое мгновение мы просто смотрим друг на друга. А это стало уже повторяться. Нужно отвести взгляд… Но почему я чувствую теплоту? Силу, которая сможет мне помочь, если вдруг упаду. Почему чувствую то, что никогда не смогла бы получить. Что Ярославский никогда бы не дал? Просто потому, что он не такой человек.

— Мне нужно идти, у меня скоро смена.

— Ладно, — выдыхает парень и кладет ключ на стол, — оставь его в замке.

По дороге, чувствуя, как легкий утренний морозец пощипывает кожу, удивляюсь, как вообще такое произошло. Я переночевала у Ярославского, который, кстати, живет буквально по соседству — еще одно открытие! Надеюсь, на этом сюрпризы закончатся и моя жизнь войдет в привычную рутину.

На двери моей квартиры встречает бумажка, которую тут же раскрываю.

«Не могла до вас дозвониться! Варя, это безобразие! Через два дня приеду, надеюсь, этого времени вам хватит, чтоб собрать вещи!»

Ну не-ет. Вот блин! Вот черт! Вот же… Этого не может быть! Почему хозяйка решила прийти именно сегодня? Я же здесь всего без году неделя!

Прислоняюсь лбом к холодному металлу. Что мне теперь делать? Как уломать хозяйку? Только умолять через два дня. Что еще остается? Я эту квартиру с трудом нашла, второй раз мне вряд ли так повезет.

Вхожу и замираю. Неудивительно, что меня решили выселить. Оглядываю полный бардак внутри. Пустые банки валяются, обертки. Вот это делов наворотили. Как я могла все это допустить? Как? Ну почему! Почему у меня ничего не выходит?!

Облокачиваюсь о стену в коридоре и медленно сползаю вниз. Это катастрофа. Это просто Армагеддон.

Успеваю к смене все убрать. Целых два больших мусорных пакета. Когда они успели все это выпить и съесть, а самое главное — где была я? «Ты обжималась с Тимуром», — мило напоминает мне внутренний голос. Боже мой! Я готова взять весь проект на себя, чтобы больше не пересекаться с Ярославским. Просто. Сама. Это идеальный вариант.

А вдруг он собирается выполнить свою угрозу? Боже-е… Почему я не какая-нибудь Петрова — тогда бы наши фамилии не попали в этот дурацкий партнерский союз!

Под сломанным диваном нахожу телефон, вижу много пропущенных от Нины и Полины сообщений. Но я не готова с ними разговаривать. Или даже просто отвечать. Хорошо, что сегодня обе на выходном, иначе бы придушила, честное слово, голыми руками бы этих тусовщиц… Чтоб…

Ну что? Что мне делать?

Этот вопрос остается без ответа: времени у меня остается лишь на душ и добраться до работы.

Смена тянется как никогда долго. А заканчивается большой недостачей. Хорошо, хоть не наказывают рублем, а сами закрывают все недостачи, но объяснительную все же пришлось писать. Не спеша переодеваюсь, думаю, во что мне обошлась небольшая вечеринка. Итак, подведем итоги.

1. Сломан диван — меня выселяют. И я совершенно не знаю, что мне с этим делать.

2. Я прогуляла универ.

3. Я не хочу общаться с единственными, если можно так сказать, подругами.

4. Ярославский обещал мне «сладкую» жизнь.

5. Я теперь есть в газете, и, возможно, меня найдут.

6. И я устала. Смертельно.

Слишком много для одного дня.

Поправляю шапку, когда выхожу в ночь. Ветер прям завывает. Брр… скорее бы дойти, я просто умираю, хочу спать… Надо умудриться это сделать на сломанном диване. Или хотя бы постараться его починить? Может, Глеба попросить? А что я ему скажу? Про вечеринку? Ну и что, он вообще с девушкой живет. Вот. Лида во всем виновата, когда я жила с Глебом, мы не устраивали никаких вечеринок. Если ему нужно было повеселиться, он уходил из дома и веселился. А дома всегда был покой и тишина…

— Антоныч!

Поворачиваю голову и замечаю синюю машину. Не может быть. Сейчас. Он здесь — сейчас? Опять? Это он решил воплощать свой план? Что этот индюк намерен со мной сделать? И нашел же время, гад, когда ни души рядом.

Тысяча картин проходит перед моими глазами, и ни одна мне не нравится. Ну уж дудки! Припускаю что есть силы через темный проулок. Бегу так, что легкие горят. «Он может просто подъехать к твоему подъезду», — проговаривает умный внутренний голос. И именно в этот момент сильные руки забирают меня в железные тиски, заставляя остановиться.

— Ты совсем? — Тимур тяжело дышит сзади над моей головой. — В третий раз, блондиночка, могла бы придумать что-нибудь пооригинальней. Фу… Мать твою… не могу отдышаться. Ну ты даешь… марафонец чертов.

— Отпусти! — дергаюсь, пытаясь освободиться. — Что тебе нужно от меня?!

— Я просто хотел подвезти.

Перестаю вырываться, чувствуя, как сердце начинает быстрее стучать. Поворачиваю голову.

— Что? А чего ты ждала? Что я достану ритуальный нож и станцую джигу над тобой в котле?

Что-то такое мне приходило в голову. Парень неожиданно опускает руки и делает шаг назад.

— А почему ты хотел меня подвезти?

— Потому что двенадцать ночи — не лучшее время для прогулок. — Он недовольно ворчит, чуть нахмурив брови, и кивает в сторону дороги. — Пойдем. Я оставил ключи в машине, и, если ее еще не угнали, я тебя подвезу.

О. Это так… так…

А можно ли верить этим серым глазам, которые сейчас смотрят серьезно? Оглядываюсь на парк за спиной.

— Я тебя догоню при любом раскладе, Антоныч. Так что давай, поверни голову в нужном направлении и двигай конечностями, пока я это не сделал за тебя.

Ого. Это… Просто нет слов. Я ничего не могу понять. Он все еще старается из-за фотографии? Или… или это… Нет. Я в полном недоумении.