13. Тимур

После того как Варя ушла, я не сразу иду закрывать дверь. Я думаю о том, что могло ее так напугать. Она не была раздражена или еще что, она реально испугалась. Почему не хочет светиться? Что сделала или… кто она. И…

Девушка действительно выглядела виноватой. Искренней в своих чувствах. Именно это меня и заставляет на нее смотреть как на огонь. Всегда искренна в своих проявлениях. А я это встречаю впервые. Но так или иначе не собираюсь ее заставлять. Рабство отменили в… В общем, его точно отменили. Да и мне лень. Да и позлить отца лишний раз — моя святая обязанность. Тянусь к мобильнику и набираю контакт. Но он не отвечает. Как и следующие два раза. Конечно, занят. Кто бы сомневался.

Ну, плохие новости не сообщают по телефону. Поэтому собираюсь и еду прямо к центральному офису «ООО Холдинг Стройфобс». На охранном пункте меня пропускают без вопросов. Поднимаюсь в приемную. Пусто. Подхожу к двери генерального. Слышу весьма однозначные охи и вдохи. Морщусь. Мне противно. Ненавижу ложь. Такую, как папа и мама пытаются создать вокруг нас.

Что видят все вокруг? Идеальную семью. Работящего мужа, жену-красавицу, замечательного сына и ангела-дочку. На самом деле никто ни с кем не считается. Никто никого не любит. Все иллюзия.

А истина проста: если хочешь спать со всеми подряд, не создавай семьи. Спи до потери пульса, да хоть до восьмидесяти. Как я и собираюсь поступить. Ну, может, до восьмидесяти шести.

Плюхаюсь на кресло, ожидая, когда папа закончит свой траходром. Проходит десять минут, прежде чем открывается дверь и оттуда выходит секретарь. Заметив меня, застывает.

— Привет, — поднимаю ладонь и улыбаюсь, задумчиво оглядывая ее. Она ничем не лучше мамы, только моложе лет на десять.

— Здравствуйте, — проговаривает она, старательно изображая серьезность вместо смущения. Поправляет волосы, когда устраивается на своем месте. Нажимает кнопку на селекторе. — Вадим Федорович, здесь ваш сын.

— Пусть зайдет.

— Вадим…

— Эй, я же сижу здесь, — перебиваю ее, — так что тоже услышал.

Папа расслабленно сидит в кресле, наблюдая за мной от самой двери. Сажусь напротив него и тоже не свожу глаз.

— И? — Папины брови слегка приподнимаются.

— Как она? — кивком головы указываю на дверь.

В один момент лицо отца багровеет. Но не от стыда. Отнюдь.

— Ты, щенок, сюда играть пришел?

— Не будет статьи.

Некоторое время будущий мэр переваривает услышанное. Но потом он снова принимает расслабленную позу.

— Почему?

— Она не то, — отвечаю. — Эта девчонка совсем не подходит на роль моей девушки.

— Мне плевать на твое мнение. Чтобы в пятницу она была готова.

— Не будет, — отвечаю и встаю.

— Видишь, я даже не удивлен, что у тебя ничего не вышло. Потому что тебе нельзя поручать никаких дел. И сядь на место. — Нажимает селектор на столе — Дина, вызови Сергея.

— Одну минуту, Вадим Федорович.

— Позоришь меня, — сообщает с выдохом отец.

Но мне абсолютно по барабану. Его слова меня не касаются. Всегда делаю что хочу. А сейчас я не хочу заставлять Варю участвовать в этом цирке. Значит, это и сделаю. Не потому, что я благородный или еще какая-нибудь хрень в этом духе, просто по своему желанию. Иначе жить неинтересно.

Сергей появляется меньше чем за три минуты. Притормаживает у входа, оценивая ситуацию быстрым взглядом.

— Вадим Федорович, Тимур, — кивает по очереди. — Вызывали?

— У нас небольшие проблемы.

— А в чем загвоздка?

— В моем сосунке, в чем еще может быть! Ему, видите ли, девушка не та. Он не в состоянии охмурить какую-то малолетку! Что, не по силам девка-то?

Безразлично смотрю на отца, скрывая каждую эмоцию. А я начинаю злиться — именно это ему и нужно.

— Не, — качаю головой, насмешливо приподнимая брови. — Не по силам…

— Тимур, я клянусь, — кулак отца опускается на стол. Очередной раз удивляет качество мебели. Он не договаривает — лишь смотрит на меня пронзительно.

Выдыхаю и поворачиваюсь к Сергею:

— Не может девушка фотографироваться. У нее фотографобия. Ищите другой выход. Я ничем помочь не могу.

— Фотографобия? — бормочет Сергей, нахмурив брови и явно что-то обдумывая.

Снова поднимаюсь:

— Мне пора. Стены сами себя не покрасят.

— Немедленно вернись! Я не разрешал тебе… Я ему все! Я его обеспечиваю…

— Спасибо, — говорю у двери.

Уже когда закрываю, в нее летит что-то тяжелое. Хочется верить, что папа действительно рассчитал, что не попадет в меня.

— Всего доброго, — вежливо прощается секретарша.

— Удачи, шустрая. Работай лучше, думаю, не за горами повышение… Или машина, — подмигиваю растерянной женщине.

* * *

В интернате оглядываю единственную оставшуюся стену. Думаю, если поднапрячь булки, за сегодня управлюсь. Включаю музыку и надеваю наушники.

Я был чертовски счастливым ребенком. Меня часто обнимали, целовали и гладили по волосам. Спрашивали, как мои дела и успехи. Ровно до десяти лет, когда мама вечером пришла, пожелала мне спокойной ночи, погладила по голове, а на следующий день ушла и больше не вернулась. Родителей мне стали заменять три няни. Целый год. Оказывается, десятилетнему ребенку достаточно столько времени, чтобы стать совсем другим и разучиться любить. Папа был в ярости. Вот и перестал возвращаться домой, мог не видеть его неделями. В те короткие встречи на редких ужинах он смотрел на меня так, словно это я виноват, что мама ушла. Он злился, что я напоминаю о ней. Думаю, отец не вышвырнул меня следом лишь потому, что больше не может иметь детей. Я единственный его ребенок. И этого, к великому сожалению, не исправить. И я не намерен облегчать его ношу.

Отвлекаюсь от работы на телефон, оповестившем о сообщении. Вова написал, что сегодня небольшая тусовка у Борисова.

Аркадий Борисов — сын генерального сети супермаркетов. На его вечеринках обычные люди не водятся — только элита света сего. А что, давно я не появлялся в кругу старых друзей. Тем более именно в этой компании практически все девушки — закачаешься. С другой стороны, это как минное поле: нужно знать, с кем имеешь дело, чтобы не огрести впоследствии. Общение с такими людьми — это большой риск. То, что меня, несомненно, привлекает.

— Отлично, — оглядывает спортзал Валентина Ивановна — ей за пятьдесят, волосы седые, красиво уложены в прическу. Ее очки в тонкой золотой оправе практически всегда на краю длинного носа.

— Я свободен, не так ли?

— Конечно-конечно, мальчик мой. — Женщина касается тонкой рукой моего плеча. — Большое спасибо. Ты отлично поработал. Обязательно передам Вадиму Федоровичу, что его сын просто золото!

Ха-ха. Вместо ответа просто кратко улыбаюсь. Женщина вышла, а я переодеваюсь в чистую одежду. Надо не забыть выкинуть испачканное тряпье. Закрываю за собой дверь, но останавливаюсь у лестницы, отчетливо слыша под ней всхлипы. Уже собираюсь подняться, но что-то меня заставляет заглянуть под нее. Кто бы сомневался.

— Че сопли на кулак наматываешь? — строго интересуюсь у Никиты. Мальчик резко поднимает голову. И, когда его взгляд останавливается на мне, он меняется. Слезы высыхают, а брови хмурятся. Поджимает губы.

— Не твое дело, — зло бросает.

Некоторое время оценивающе оглядываю парня.

— А ты прав, — усмехаюсь и возобновляю свой маршрут. Я почти уверен, что его колотят. Часто именно это дает повод заняться боксом. И его будут продолжать колотить, потому что я отказал ему.

Мне точно нет дела до какого-то пацана.

Вот только какого рожна я думаю об этом?

* * *

Уже у дома Борисовых слышна музыка, когда подъезжаю в половине одиннадцатого. Не знаю, как реагируют соседи, но кутеж виден издалека. Как раз то, что мне и нужно. Не помешает избавиться от мрачных воспоминаний и плохих эмоций. Мне нет дела до отца, мне плевать на мать — я просто хочу жить и наслаждаться. Эй, мне, черт возьми, только девятнадцать. Пошло оно все в задницу.

— Чума! — орет кто-то с крыши, и ему вторит женский смех. Это заставляет на мгновение остановиться. — Сумасшедшая весна-а!

Девушка заливается. На мгновение улыбаюсь. Ловлю себя на этом, оглядываюсь и хмурю брови. Да, набуханный свет нации.

— Тимох!

Меня окликают, едва пересекаю порог. Вова поднимает руку в приветственном жесте, другой обнимая девушку. Подхожу к ним. На втором этаже игра в бутылочку полным ходом, все сосанные-пересосанные…

— Фу-у… — пьяно хихикает девушка, толкая парня плечом.

— А где-то здесь играют в «Я никогда не…». Так что на выбор: хочешь обсосаться или нажраться.

— Вова, — снова фыркает его спутница, невысокая блондинка. Она симпатичная, но не такая привлекательная, как Варя.

Что? Какого хрена?

— Давай, навигатор, — говорю, нахмурив брови и вновь оглядывая девушку. — Я разберусь.

В огромной гостиной гремит музыка и полно тел, которые выплясывают под зажигательный ритм. В углу уже разбитая ваза на полу. А на диване сидит парень, обнимая тазик.

— Привет, — улыбается мне девушка с рыжими локонами, проходя мимо и заглядывая в глаза. Она не из наших, но выглядит хорошо — значит, чья-нибудь подружка, подражающая статусу.

— Любуешься, Ярославский? — Над ухом раздается сладкий голос. Поворачиваюсь и встречаю красивый взгляд ярко накрашенных глаз Арины.

— Привет, пупс, — растягиваю губы.

— Ты туда или оттуда? — спрашивает девушка.

— А ты?

— А я на тебя по-прежнему обижена, Тимош, — протягивает она, кладет по очереди руки на мои плечи. Резкий запах духов обволакивает меня с ног до головы. Эта кошечка знает, насколько сексуально ее тело в комплекте с кукольным личиком и пухлыми губками.

— Хм, и как же я могу искупить свою вину?

— Даже не знаю, — она наклоняется к моему уху. — Может, танец спасет ситуацию?

— Окей, — хмыкаю. Подхожу к парню за пультом и прошу медляк. Ларионова — самый плохой вариант из всех возможных. Но я не люблю обижать девочек, тем более таких хорошеньких.

Полилась музыка. Savage Garden — Truly Madly Deeply. И мы стали двигаться под ритм. Арина обнимает меня и кладет голову на плечо. Чуть отворачиваю лицо из-за запаха ее духов, их слишком много. Взгляд падает на настенные часы, показывающие, что уже одиннадцать. Антоныч закончит в полночь — как Золушка прямо. А потом пойдет по темноте одна. Как долго она бродит по ночному парку? Девчонка ведь соображает, что это не очень безопасно?

А потом происходит невероятное.

Я прикрываю глаза буквально на мгновение, и мне хочется чувствовать, что в моих руках не Ларионова. Мне хочется, как вчера, чувствовать плавный изгиб талии другой девушки. Мне хочется наклониться и ощутить другой запах, от того каждый раз немного едет крыша…

Что за хрень? Резко отстраняюсь от партнерши.

— Ты чего? — удивляется Арина.

— Я… — делаю от нее шаг и чешу затылок. — Мне нужно иди.

— Сейчас? Ты опять меня динамишь? — складывает руки замком.

— Выходит, что так, — хмыкаю. — Увидимся, Пупс.

— Тимоша, извинения за тобой! — кричит она мне в спину.

— Без проблем! — обещаю я, не повернув головы.

Еду в полной тишине. Пожалуй, это самая короткая вечеринка за мою жизнь. Ни одной бутылки пива, ни полноценного танца, и это я уже молчу о сексе. Скоро надену рясу и уйду в монастырь. Усмехаюсь. Черт.

Какого хрена я вообще еду? Мне больше ничего не нужно от этой девчонки. Но уверенно направляюсь прямиком на парковку ресторана быстрого питания. И я, блин, жду почти пятьдесят минут. В машине. Как чокнутый.

* * *

Барабаню пальцами по рулю в такт тихой музыке из радио, которое включаю, когда отъезжаем. Антоныч усердно что-то пытается разглядеть в окно. А я не хочу, чтобы мы подъехали к дому, и она ушла, а я уехал к себе. Мне хочется провести время с ней. И не хочу думать над объяснением, что это такое и откуда оно взялось.

— Как диван? — нарушаю молчание.

— Ты издеваешься?

— Интересуюсь.

— Так же как и вчера. Ничего не изменилось. Он волшебным образом не починился сам.

Хмыкаю:

— Давай я починю.

— Ты не умеешь чинить диваны, — утверждает девушка.

— Ха, да я мастер на все руки! — Варя закатывает глаза. — Эй, ты что, не веришь?

— Мне не нужно ничего чинить. У меня есть кого просить и без тебя.

— Кого?

— Какая тебе разница?

— Потому что некого.

— Есть кого.

— Нет.

— Есть.

— Нет.

— Я не буду это продолжать! Это ненормально, — возмущается Варя. — Вот возьму и позвоню, и он сейчас же придет. Ясно?

Это меня совсем не радует.

— Позвони.

— Что?

— Позвони, пусть он приедет.

— Не буду я никому звонить.

— Потому что его не существует.

— Конечно, существует. — Девушка роется в своем рюкзаке и достает телефон. Набирает контакт и с видом победителя смотрит на меня. Приподнимаю одну бровь. Она указывает на лобовое окно, чтобы на дорогу смотрел. Усмехаюсь.

— Привет. — Девушка закусывает губу, как если бы нервничала. И у нее появляется легкая улыбка. Какого черта она так реагирует на парня? — Все в порядке, просто… — Варя бросает на меня взгляд. Паркую машину около ее подъезда. — У меня тут диван сломался… Ну… — Ее палец касается моего бардачка и начинает тереть панель. — Я на нем прыгала… Так получилось… Я знаю… Да… Да, ты прав. Конечно, подождет. Да, это будет лучше. Спокойной ночи, Глеб.

Опа, тот парень из клуба. И Варя явно расстроена. Какого хрена? Вся эта ситуация меня напрягает. Но черта с два все выйдет из-под контроля.

— Ну, придется тебе довольствоваться мной, — проговариваю в наступившей тишине.

— Что?

— Пойдем, говорю. Покажу, что умеют мои руки.