14. Варвара

— Ну да. Полпервого. Куда ты собрался? — Смотрю на этого чокнутого.

— А что такое, Антоныч, ты меня боишься?

Что вообще происходит? Кто-нибудь мне собирается объяснить? Почему я сейчас сижу в машине Ярославского и выясняю с ним отношения? Или он до сих пор…

— Я уже сказала, что не смогу помочь с вашей статьей, — довожу до его сведения. — Мне правда жаль.

Парень меняется в лице, неожиданно нахмурив брови. Смотрит сначала на меня, а потом переводит взгляд на окно за моим плечом.

— Выходи, — кивает на дверь и, не дожидаясь меня, первый покидает машину. Это он куда это собрался?

— Тимур! — подбегаю к подъезду за ним.

— Открывай, — указывает на дверь. Смотрю на него. Поднимает одну бровь. — Мне самому найти ключ?

— Ты думаешь, что я тебя…

— Твой принц не спешит тебе на помощь, так довольствуйся тем, что есть. — Вырывает ключ из моих рук и размагничивает замок. — Помощник, блин, — выдыхает едва слышно.

Это он о себе?

Что-то я совсем ничего не понимаю. Я же видела, с какими девушками водил знакомства Ярославский. Красивые, дорогие куколки. Или умеющие себя так подать. Я же не относилась ни к первой, ни ко второй, ни даже к третьей категории, какой бы она ни была. Мне просто нужно выжить очередной день. Мне нужно встать на ноги, чтобы через два года я смогла забрать Милу к себе. И вообще, о чем я думаю?

Мы молча поднимаемся на этаж, где Тимур моим ключом открывает дверь, пропускает меня в коридор. Оттуда прямиком идет в гостиную и останавливается перед перекошенным диваном. Становится на колени и заглядывает под него.

— Посвети мне фонариком,— просит приглушенным голосом. Молча достаю сотовый и включаю фонарь. Тоже становлюсь на колени и наклоняюсь, пытаясь разглядеть, что именно сломано. Тимур поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Приятное тепло в районе желудка медленно расползается от этого взгляда. Он чуть прищуривается. И я понимаю, что парень что-то сказал, а я пропустила. Вот блин. Какой магией обладает этот Дэвид Копперфильд?[2]

— Что?

Парень хмыкает и переводит взгляд, указывая на поломанный брус.

— Хана твоему дивану. Несущая палка сломана.

— О. — Я упорно смотрю на место полома. — И что с этим делать?

— А что у тебя есть из инструментов? — Парень осторожно выползает, я — за ним следом. Слегка пожимаю плечами.

— У меня ничего нет.

Тимур проводит по волосам рукой в своей манере, взъерошив их сбоку. Смотрит на меня, потом переводит взгляд на пол и думает с полминуты. Поднимается на ноги. Хватает мои ключи.

— Я сейчас.

— Тимур. — Я поднимаюсь на ноги, но, когда выхожу в коридор, меня запирают ключом в моей же квартире. Пусть еще на два дня, но все же.

Ярославский возвращается через десять минут с пластмассовым чемоданчиком.

— Ты все это серьезно? — недоуменно спрашиваю.

— А ты все еще не веришь в мое доброе сердце и бескорыстные поступки? — хмыкает парень, проходя мимо.

Э-э-э… Нет?

— Откуда ты взял инструменты? — любопытствую, следуя за ним в гостиную.

— Меньше вопросов, Антоныч. Посвети фонариком.

Ярославский достает отвертку и начинает отвинчивать дополнительную секцию, которая и не выдержала вчера нашего веселья. Сажусь на стул и подпираю рукой подбородок, наблюдаю за ним. Самое странное, что почти час ночи, но я совершенно не хочу спать. Чувствую какое-то предвкушение, как когда знаешь, что должно произойти что-то хорошее. Это так удивительно.

— Где ты научился чинить диваны?

Он отвлекается от работы и поднимает на меня глаза. Потом снова принимается за работу.

— Меня дед научил еще в детстве, — отзывается просто и коротко.

— Ты часто их ломал?

— Мой дед всегда говорил, что мужчиной назвать можно только того, кто умеет не только головой работать, но и руками. И я уже в восемь мог собрать простую тумбочку… С его помощью.

Когда отвинчен последний шуруп, он переворачивает секцию и сосредотачивается на деревяшке, которая и сломалась.

— А кем был твой дедушка?

— Директор вертолетного завода, потом ушел в строительство.

Откровенно любуюсь игрой мышц под синим джемпером, его раскрасневшимся лицом и таким непосредственным выражением. Словно это тот же Ярославский, только забывший надеть маску надменности и превосходства. В общем, когда Тимур чем-то действительно увлечен, это картина, от которой невозможно оторвать глаз, как бы твой мозг ни вопил, что это откровенно плохая идея.

— Дивану недолго осталось, — вздыхает парень, заглядывает под оставшуюся секцию. — Он уж не задвигается, да?

— Угу. Хозяйка сказала, чтобы не елозила туда-сюда. А то сломается, но это не сильно помогло.

— Этой мебели столько же лет, как и тебе, — хмыкает Тимур и снова сосредотачивается на работе.

— Она меня выгнала.

Я вздыхаю, а потом прикусываю язык. А оно ему надо?

— Кто? — Тимур хмурит брови, но не отрывает взгляда от дивана.

— Хозяйка, оказывается, приехала с утра ни с того ни с сего. Ей не понравился вид разгромленной квартиры… Неважно. — Я поднимаюсь со стула, заставляя парня все же посмотреть на себя.

— Ты ведь знаешь, что вчера приходили соседи, жаловались на громкую музыку. А то ли Вова, то ли Карен были… Грубы.

— Грубы?

— Ну, да.

— Ох… — я закрываю лицо. — Ну почему я, почему-у… Из-за твоих друзей мне снова придется переехать к Глебу… и Лиде.

— К Глебу? Ты жила с тем парнем из клуба?

— Это не твое дело, — отмахиваюсь от однокурсника.

Тимур на мгновение задумывается, затем ловит мой взгляд.

— Ты не переедешь к Глебу.

— Да ну? — складываю руки.

— Да ну, — передразнивая, отвечает Ярославский. Снова переворачивая секцию, он поднимается на ноги. — Я поговорю с твоей хозяйкой.

— Ты?

— Слушай, твое удивление ранит мою тонкую душевную организацию.

Я ничего не понимаю. Опять же, он себя ведет так, если бы… Но этого просто не может быть. Или… Ну нет. Скорее приземлится тарелка из космоса и инопланетяне захватят Землю, чем я смогу понравиться Ярославскому. Да и не нужно мне это.

— Может, ты кофе поставишь?

— К-какой кофе? — Все еще пребывая в своих размышлениях, смотрю на парня.

Он слегка пожимает плечами:

— Я предпочитаю капучино. Но сомневаюсь, что он у тебя есть, поэтому любой.

— Я имею в виду. Час ночи, завтра в универ. Какой кофе?

— Не очень-то гостеприимно, Антоныч, — он хмыкает, качая головой. — Одну ложку кофе и два сахара.

Тимур снова опускается и принимается вкручивать шурупы. Выдыхаю и иду на кухню ставить чайник. Отлично, с появлением этого парня в моей жизни стало не только неприятностей больше, так еще и нормальный сон исчезает. А я и так не высыпалась!

Открываю холодильник, но, кроме остатка куриного супа, у меня шаром покати. Я практически не ем дома, особенно когда работаю. Ах да, вчерашние гости оставили мне пару банок пива и большой пакет с чипсами. Считай, шикую. Подхожу к столешнице, после того как кофе насыпан в кружку, открываю пачку чая для себя. Первый пакетик падает на пол, дырявые руки! Наклоняюсь, чтобы его поднять.

— Остановись, мгновенье, — хмыкает за моей спиной Ярославский, заставляя резко выпрямиться. Поворачиваю голову, но он уже держит чипсы в руке, рассматривая обертку.

— Ты читал «Фауста»? — иронично поднимаю брови.

— Ни в зуб ногой, кто этот чувак. — Парень встречает мой взгляд и кладет пачку обратно на стол. Делает ко мне шаг, второй и останавливается напротив. Поворачиваюсь к нему, упершись о столешницу, поднимаю глаза к его лицу.

— Это не чувак, это произведение.

— Но Фауст же чувак?

— Это да, — хмыкаю.

Тимур стоит слишком близко, и этого достаточно, чтобы я вновь окунулась в приятную смесь цитруса с мускусом, в бесконечную глубину его сосредоточенных на мне глаз.

— Ты красивая, Антоныч, — тихо произносит он, и его рука нежно касается моей щеки, заставляя сердце подпрыгнуть, а тепло распространиться по всему телу. Ощущаю словно легкое покалывание от его пальцев на моей коже. Это настолько ошеломляет, что просто теряюсь.

— Ты… опять меня зажал.

— Я знаю,— мягко улыбается. Наверное, если бы это был не Тимур Ярославский, коллекционер красивых однодневных отношений, я бы ему поверила. Что нравлюсь. Но это он. И я не верю. Но не тело, которое определенно тянется к его теплу, предвкушая, каково это — когда эти ладони будут сжимать…

Вот блин! Вот же… блин! Варя, возьми себя в руки!

— Чайник кипит.

Я пытаюсь потянуться к конфорке, но Тимур первый проворачивает ручку.

— Этого не будет.

— Чего? — Парень насмешливо поднимает брови. — Этого?

Его губы накрывают мои, а в меня словно шаровая молния попадает. Бах-трах! И ты просто не можешь стоять от простого невинного касания. Мне так хочется поддаться этому, безрассудно, без малейшей мысли, которая начинается с «но». Однако я должна контролировать каждый свой поступок, иначе то, что так бережно выстраивала, рухнет.

— Расслабься, — ворчит парень, чувствуя, как сжимаю губы. Верчу головой и упираю руку в его широкую и теплую грудную клетку, чувствуя под ней каждый удар его сердца, отдающего по всему телу. Медленно, один за одним…

— Перестань. Я говорила, что мои губы заняты.

Парень шумно выдыхает и снова приподнимает одну бровь. Надо же быть таким красивым, и именно ему!

— Да ладно?

— Я серьезно… Ой!

Его руки опускаются на бедра, посылая тысячу приятных импульсов, когда Тимур чуть сдавливает через джинсы. Резким движением поднимает и усаживает на столешницу, чуть сдвинув чашки в сторону. С легкостью раздвигает мои ноги, подойдя вплотную.

— Тогда мне ничего не остается, как пожелать спокойной ночи, — шепчет он.

Ярославский так близок, что я могу рассмотреть тень от его ресниц на щеке. Его ладони поднимаются вверх, под кофту, останавливаясь на талии. Мурашки бегут по позвоночнику. Все мое естество жаждет продолжения. Касаюсь его рук у основания кисти, но не могу и на миллиметр сдвинуть. А он продолжает гипнотизировать своим взглядом, и, надо признать, у него это выходит. Наклоняется ближе, и его губы смыкаются в уголке моего рта, создавая тянущее чувство в груди.

— Спокойной ночи, Варвара, — шепчет парень и отступает так резко, что я чуть не падаю.

А Ярославский выходит из кухни — вскоре слышится хлопок входной двери. Облокачиваюсь о кухонный шкафчик головой, прикрыв глаза. Сердце стучит, словно сумасшедшее. В голове полный хаос.

Я все правильно сделала. Все так и должно быть. Нужно продолжать держать все под контролем.

* * *

Стоит отметить, что диван мужественно продержал меня всю ночь и ни разу не дал шанса усомниться в себе. Только я очень плохо спала: стоило лишь задремать, как чувствовала возбуждение от горячего дыхания Тимура. Это было так странно. Давно не испытывала этого чувства. Я вообще себя относила к категории равнодушных к сексу. Но этот парень постоянно дает в этом усомниться. Даже Павлина через стену не разбудила, так как за минуту до ее очередного гневного крика в моем сне Ярославский касался меня там, где не следовало, и постоянно шептал: «Ты красивая». Я абсолютно точно спятила.

Собираюсь на автомате. Радует, что сегодня у меня выходной. Не радует, что завтра меня выселяют из квартиры, а я еще даже не знаю, куда идти. Когда спускаюсь по лестнице, начинает звонить телефон. Глеб. Вот это да, словно мысли прочитал.

— Доброе утро.

— Привет, Варь. — У него хриплый голос ото сна. — Ты мне ночью звонила, про диван сломанный какой-то…

— Уже…

— Ты там день еще перекантуешься? А то мы вечером с Лидой на днюху должны сходить. Я просто физически буду не способен…

— На какую днюху? — чуть хмурю брови.

— Да Лида тащит, у какой-то ее подруги. Если срочно, я попробую после универа заскочить или перед праздником… Там что сломано-то? И как ты умудрилась? Я ничего вчера не понял, какая вечеринка?

Ну-у…

— Это долгая история о том, как две подруги с работы решили справить мое новоселье, — отзываюсь и, открыв дверь, замираю. Не знаю почему. Хотя знаю. Хотела увидеть машину синего цвета перед собой. Но ее нет. Даже какое-то разочарование.

Вот только этого не хватает. Вот только этого!

— Потом расскажешь, — парень зевает. — Так ничего, сегодня еще нормально, потерпит? А то реально времени сегодня в дефиците. А, Варюш?

— Да, все хорошо. Уже не нужно, мне вчера починили, — поворачиваю голову на дорогу. И я вовсе никого не жду. Потому что там никого не должно быть. Я просто посмотрела на дорогу.

Блин. Блин!

— В полночь? Кто? — настораживается он.

Так-так, это что у нас? Ревность? А Тимур может еще и сгодиться.

— Ну да, — невинно отвечаю. — Помнишь парня, я в клубе с вами знакомила?

Ага.

— Ярославский?

— Угу, — отзываюсь. Наступает тишина. На секунду даже кажется, что Глеб повесил трубку. — Ты здесь?

— Вы встречаетесь? — Глеб спрашивает напряженно, и это одновременно как радует, так и удивляет. А у кого-то вроде есть девушка…

— Нет, ты что, — фыркаю. Потому что это даже в мыслях смешно — чтоб у Тимура появились отношения. И вдвойне смешно, если для них он выберет меня. Не думаю, что найдется вторая такая неподходящая кандидатура. И не потому что я себя недооцениваю. Просто даже я в свои девятнадцать знаю простую истину: деньги к деньгам. — Он просто… меня подвез с работы. И решил помочь.

— Ладно, — проговаривает мой друг с выдохом.

— Кстати, меня выселяют. Мне нужно несколько дней где-нибудь перекантовать, пока не найду новое жилье. Лида не будет против, если я с вами поживу? — выпаливаю разом. А что тянуть? Да и тянуть-то больше некуда.

— Тебя выселяют? Одна новость другой лучше. Ты решила довести до сердечного приступа с утра?

— Это настолько плохо?

— Господи, — бормочет Глеб. — Я просто в шоке. Тебя выселяют — что здесь хорошего? Что ты натворила?

— Ну, помнишь, я говорила про вечеринку? — Я останавливаюсь у университета. — Так вот, там не только две подружки с работы пришли…