15. Тимур

Ячертовски плохо спал. Сейчас лежу в гостиной на разложенном диване, слушая струи воды в душе.

Антоныч. Какого хрена она манит, как чертов магнит? Для меня никогда не было проблем с тем, чтобы получить то, что хочу. Но я никогда никого не заставлял. И не буду начинать. Есть правила, которые всегда стоит соблюдать. Их мало, но они есть.

Вчера пришлось ехать в первый клуб и снимать там телочку. Разбавить вечер приятными напитками и хорошим сексом. Но каждый чертов раз я представлял под собой Варю. Будто это она стонет, будто это в нее вдалбливаюсь и ее чувствую под руками. Однако этого оказалось мало. До вчерашнего вечера не думал, что меня настолько влечет к девчонке. Просто потому, что ее глаза самые зеленые из всех, что я видел, а губы — самые желанные из всех, что я пробовал. И это до безобразия раздражает… Нет. Я зол. Какого хрена именно она? Та, мать его, которая ни по каким параметрам не подходит. Та, которая не смотрит на меня как на прекрасного принца. Та, которая с первого дня видит меня настоящим. Смазливым, ничего собой не представляющим индюком.

Но… Вчера, всего на мгновение, ее тело готово было реагировать на каждую мою ласку.

Я говорила, что мои губы заняты…

Зло отдергиваю одеяло. Больно надо, дура. Подхожу к окну и внимательно вглядываюсь в улицу и оживленно снующих по ней людей. У меня ночью был хороший секс, какого хрена я так раздражен?

— Тигренок проснулся? — Вчерашняя блондинка, обернутая полотенцем, останавливается в дверях. Веду по ней взглядом. Она подходит ближе. На мне только боксеры, поэтому она имеет свободный доступ к телу. Ее рука касается моей ключицы, и она смотрит прямо в глаза. Закусывает губы. Медленно опускается на колени — сначала на одно, потом — другое. Подцепляет мои трусы и опускает их. А затем делает отличный утренний минет.

Вот для кого я принц. Но вся проблема в том, что я даже не помню ее имени, а стоит прикрыть глаза, как вижу другую на ее месте.

После того как приезжает такси за моей ночной гостьей, все оставшееся утро провожу за компьютерной игрой. И это здорово отвлекает — до того, как на мой телефон приходит сообщение.

Неизвестный номер: «Привет. Ты сделал свою часть по проекту? Я присылала ссылки на почту».

Сердце глухо отзывается в груди на каждое слово. Словно это не просто сухое СМС, а любовное послание. Раздраженно откладываю телефон. Она мне больше не нужна, могу не стараться. Плевать я хотел на Антоныч. Какого хрена вообще поперся ее встречать? Диван ей починил?

Это все вышло как-то само собой. Но это не я. Я не такой. Сама как миленькая сделает этот чертов проект.

Снова принимаюсь за игру. Бросаю взгляд на часы. Скоро заканчиваются пары. Интересно, Варя пошла в университет?

Я говорила, что мои губы заняты.

Да мать вашу! Останавливаю игру. Барабаню пальцами по столу. Резко откатываюсь от стола и иду в спальню, чтобы одеться.

К универу подъезжаю за пять минут до окончания пары. Внимательно смотрю на вход. Резкий стук в окно, заставляет вздрогнуть.

— Вова, блин, — выдыхаю и нажимаю стеклоподъемник.

— Ты че, принцесса, меня ждешь? — улыбается друг, облокачиваясь на машину и засовывая свою рожу внутрь.

— А как же, красавица.

— Врунишка. — Вова строит мне глазки. — Все вы парни — козлы.

— Давай садись, детка, я не обману. — Мой голос сочится безразличием.

— Ага, ща. Че ты тут торчишь, прогульщик? — Вова пытается мне отвесить леща, но я уклоняюсь.

— Не твоего ума дело.

— Это такое невысокое, зеленоглазое, в дешевых джинсах дело-то? — хмыкает близнец. И в эту минуту я готов взять и его лицом протереть всю панель. Да какого хрена? Он ведь ничего такого не сказал. И она мне никто, чтобы так реагировать. Сжимаю руль сильнее.

— Тебя, мое солнышко, жду, — говорю. — Где второго потерял?

— Второй чокнулся. Бросил брата, сказал, ему нужно по делам. У всех дела. Деловые стали.

— Пойдем пообедаем? — нехотя предлагаю и киваю в салон. Бросаю взгляд на выход и невольно задерживаю его на выходящей Антоныч. У нее уставшее и хмурое выражение. Она ежится в своей дешевой куртке. Перевожу взгляд на близнеца, который тоже смотрит на Варю. Дерьмо.

— Не, братко, не сегодня, — хмыкает он и обратной стороной ладони шлепает по моему плечу. — Такси мне в помощь. Давай делай свои дела, да не натвори беды.

Вова отходит от моей машины в сторону парковки. А я разворачиваюсь и еду прямо у обочины. Уже через две минуты равняюсь с девушкой. Она, словно почувствовав мой взгляд, поворачивает голову и удивленно поднимает брови.

— Садись, блондиночка, — говорю, внимательно ее разглядывая.

Варя выдыхает и без всяких возражений направляется ко мне. Открывает машину и садится на пассажирское сиденье. Смотрю на нее.

— Ты сделал свою половину? — сразу спрашивает, доставая свой телефон.

— И тебе привет, — хмыкаю. — Ты сегодня выходная?

Теперь и она смотрит на меня.

— Тимур, ты понимаешь, что у нас остается три месяца, а мы топчемся на месте? У меня нет ни одной идеи, с кого бы списать отношения идеальной семьи, еще хуже представляю себе вывод. Потому что никто меня не убедит, что существуют нормальные семьи. А время идет. И чем дальше, тем хуже. Проблема сама не решается, проект сам не напишется!

— Оу-оу, притормози, ямщик, коней. Ты сама-то написала свою половину? — приподнимаю одну бровь.

— Я… — Варя теребит телефон в руках. — Я уже нашла весь материал и просто жду субботы.

— А что в субботу?

— Какая тебе разница? Все равно все оформлять буду я. Главное, сделай свою часть и пришли мне на почту. Все, пока.

Успеваю нажать блокировку замков, прежде чем она открывает дверь. Поворачивает ко мне голову.

— Мне нужно домой, так что заканчивай.

— А я хочу есть.

— Как это связано?

— Ты умеешь готовить, а, Антоныч?

— Нет, не умею. Выпусти меня сейчас же.

— А иначе что?

— А ничего, — отзывается. Откидывается на спинку и складывает руки. Она думает, мне доставляют удовольствие лишь ее отказы, поэтому так легко сдается. Ошибается. На самом деле мне нравится проводить с ней время. Но эта тайна умрет со мной.

— Вот и отлично, блондиночка. Ты любишь пиццу или роллы?

— Тимур, — укоризненно смотрит на меня, будто я предложил продать ее губы.

Хотя идея неплохая. Опускаю глаза. Красивое сердечко, манящее своей недоступностью. Пока что.

— Пицца подойдет, — неожиданно бормочет.

Хмыкаю и включаю левый поворотник. Делаю чуть громче музыку и надавливаю на газ. Я скучаю по скорости и по тому, каким свободным себя чувствуешь в этот момент. Риск, адреналин, вызов — все это возбуждает. И чертовски злит, что одним словом отец лишил меня этого. Но все это не навсегда. Я найду выход. Всегда находил.

Буквально через десять минут останавливаюсь на парковке кафе. Поворачиваю голову к девушке.

— Ты не сбежишь.

— Нет. Если тебе очень хочется меня накормить, я не стану мешать, — отзывается она, пожимая плечами.

— Это был не вопрос, — хмыкаю и отключаю блокировку дверей.

* * *

«КлассикО» — хорошая пиццерия. Здесь готовят самую вкусную пиццу во всем городе. Варвара с любопытством оглядывает кабинки. Каждое место огорожено деревянной перегородкой с растениями наверху, что создает интимность общения. Занимаем небольшой столик. Девушка тянется к меню и, раскрыв, начинает изучать.

— Решила? — Откладываю меню.

— Сыр, ветчина и грибы. — Девушка закрывает свое.

— А что будешь пить?

— Дома чай попью.

— Не будь занудой. Ты обещала не мешать тебя накормить.

— Ладно, на твое усмотрение.

— Большую «Ветчина, грибы, сыр» и «Четыре мяса», большой капучино и большой «нежный» кофе, — озвучиваю подошедшей девушке.

Варя провожает взглядом официантку, удобно откидывается на мягком диванчике.

— «Нежный», серьезно? — фыркает Антоныч, наконец переведя зеленые глаза на меня.

— Тебе понравится. Разве я тебя хоть раз обманул?

— Ха, мне начинать с самого начала? Потому что, боюсь, пальцев не хватит, чтобы сосчитать.

Улыбаюсь, разглядывая ее лицо. На удивление, в ней все красиво. Аккуратный нос, красивой формы глаза, привлекающие своим цветом, небольшие, чуть пухлые губки. И она совершенно естественна. Ни одного штриха от умелого косметолога. Это видно особенно сейчас, когда на ней ни грамма косметики. И то, что тянет непреодолимо, — она единственная не пытается мне понравиться. Никогда. Черт.

— Итак, Ярославский, давай к делу.

— Давай, — соглашаюсь, облокачиваюсь локтями на стол и чуть двигаюсь в сторону своей собеседницы.

— Что тебе мешает выполнить проект? Это не такая адски сложная работа.

— А тебя прям не сбить, а?

— Давай только без шуток. Разве не здорово сделать побыстрее и забыть?

Чуть хмурю брови, чтобы убрать с лица нотку веселости.

— Как только я сажусь за компьютер и собираюсь сделать свою часть работы, — начинаю, серьезно глядя ей в глаза, — мой мозг тут же начинает говорить со мной. «Чувак, — говорит он, — есть тысяча других интересных вещей. Не страдай хренью». И я верю ему. Мой мозг — мой друг. Он дурного не посоветует. Понимаешь?

— Да, понимаю. Ты идиот.

Она вздыхает, а я смеюсь:

— Осторожнее, Антоныч, за все слова приходится отвечать.

— Так я легко подпишусь под этим, — фыркает девушка.

— Ты думаешь, я всем позволяю себя называть идиотом?

— Господи, вот это самомнение.

— Выстраивание границ и контроля не есть самомнение. Это трезвый взгляд на отношения взаимодействия с людьми.

Она задумчиво смотрит на меня, словно я чем-то ее удивил, а сам это упустил. В этот момент нам приносят заказ, который официантка быстро раскладывает на столе.

— Значит, ничто тебя не убедит в том, что существуют нормальные семьи?

Пицца застывает в воздухе, так и не дойдя до рта. Но уже через секунду она откусывает кусочек. Слегка пожимает плечами.

— Я не хочу об этом говорить. Меняем тему.

Черт, теперь хочу узнать еще больше. Но ладно. Меняем так меняем.

— Что ты хочешь за то, чтобы мы переспали?

Девушка давится куском, откладывая пиццу на тарелку. Смотрит на меня секунд пять огромными глазами. А затем хватает свой «нежный» кофе, а это кофе с молоком, сверху взбитые сливки, покрытые тонким слоем шоколада с орешками, и выплескивает содержимое на меня. Одна благодарность, что он подается теплым. И, на минуточку, Варя об этом не знала.

— Твою мать! — вскакиваю со своего места. Пятно расползается и на джемпере, и на джинсах.

— Ты… Спятивший ублюдок! — Варя цедит сквозь зубы и, схватив свою куртку и рюкзак, выходит из нашей кабинки. И все. Словно пелена появляется перед глазами. Вот же… Кидаю деньги на стол и бегу за девушкой. Ловлю на выходе за руку и разворачиваю к себе.

— Поехали, — говорю твердо.

— Пошел ты! Никуда я с тобой не поеду! — Она пытается вырваться из моего захвата.

— Ты поедешь стирать мои вещи. Сейчас, — притягиваю ее к себе, чтобы поняла, что не шучу.

— Пошел. Ты! — говорит прямо в лицо, с расстановкой.

Я усмехаюсь:

— Конечно, дорогая, но только с тобой.

Без особого труда перекидываю ее сопротивляющееся тело через плечо.

— Помогите! Помогите! Помогите! — кричит во все горло, привлекая внимание. И, надо признать, какой-то мужик попытался сделать ко мне шаг, но тут же встретился с моим взглядом и передумал. Как уже бывало, ставлю ее на ноги у машины и придавливаю всем своим телом к корпусу. Она в этот момент стучит по мне кулаками. Больно. — Отпусти меня! Пусти!

Хватаю двумя руками ее лицо, останавливая эту битву. Чертовски красивые глаза.

— Я не собирался тебе платить, блин, как проститутке! Успокойся.

— Пошел ты!

— Заело? — Чуть наклоняю лицо. Рядом с ней не чувствую холода, хотя свою куртку забыл в кафе. — Я же сказал, за каждое свое слово придется отвечать. Это касается и действий. Тем более действий.

Большими пальцами от середины очерчиваю контур ее губ. Выдыхает, заставляя мою кровь взыграть. Черт. Мое желание растет с геометрической прогрессией. Какого хрена именно она? Поднимаю взгляд на ее широко распахнутые глаза и застываю. Она боится. Чертовски отлично. Ты полный урод. Чертовски приятно познакомиться, чувак. Отступаю на шаг от нее.

— Успокойся, — выдыхаю. — Я никогда не беру силой то, что могу взять и так.

Рюкзак пришелся прямо мне по роже, заставляя отступить. Больно! Однако успеваю снова поймать ее за руку, прежде чем ей удается смыться.

— Отпусти меня, индюк поганый!

Варя вырывается, и я придавливаю ее теперь к задней двери. Девичьи кулаки врезаются в плечи.

— Хрена с два!

— Животное!

— Да успокойся, говорю. — Обе ее руки припечатываю к машине. — С тобой только в этой позе можно говорить. Да?

Девушка откидывает голову и выдыхает. Еще через время, когда мороз ощутимо сказывается на моих яйцах, она смотрит на меня.

— Что тебе нужно от меня, Ярославский?

Чертовски трудно, аж язык зудит и сводит. Вот черт, кто бы знал.

— Извини.

Она удивленно моргает. Еще раз. Растягиваю губы.

— Я не собирался оскорбить тебя. Это был прямой вопрос. И только.

— Гори в аду, придурок, со своими вопросами, — ворчит девушка, — и отпусти меня.

Снова делаю от нее шаг. Варя набирает в легкие побольше воздуха.

— Подожди здесь. Я только за курткой сбегаю, — прошу ее. Она смотрит на меня и кивает. Но, когда возвращаюсь, девушки нет. А как же иначе, блин.