16. Варвара

Клянусь, что никогда в жизни столько не оглядывалась, пока шла к дому. Думала, шею себе сверну. Но синий «Мерседес» так нигде и не появился.

Он чокнутый! Реально самый горячий и самый чокнутый на всем белом свете!

Уже у двери вздрагиваю, так как звонит телефон.

— Привет, Полина.

— Привет, солнышко! Куда ты пропала? Почему трубку не берешь? Я вчера забегала, но тебя не было.

— У меня же смена была.

— Ага, а у меня сегодня. Как ты там, нормально, после позавчерашнего веселья?

— Нормально. Завтра меня выселяют.

— Вот блин. Соседи, наверное, нажаловались. Блин… А что ж делать? Может, мне поговорить с тетей Верой?

— Вряд ли это поможет, — выдыхаю.

— А ты завтра работаешь, да?

— Да. Сегодня надо вещи собирать.

— Ну ты только не расстраивайся! Тебе есть где перекантоваться?

— Да вроде.

Надо сейчас Глеба набрать.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем! Ладно, я побежала, у меня до смены десять минут, а я еще не переоделась. Давай, дорогая, все будет хорошо!

М-да уж, утешение так себе. Сама виновата. Сама допустила эту ситуацию. Блин! Да что ж повсюду сплошная невезуха-то? Ну почему у меня ничего не получается?

Пинаю рюкзак, и он летит по коридору. От бессилия хочется закричать во все горло. Так, чтобы слышно было в соседнем городе. Так, чтобы услышал весь мир! Еще этот Ярославский на мою голову, чтоб его!

Но, вместо того чтоб разнести всю квартиру и орать как сумасшедшая, набираю контакт.

— Да, Варюх?

— Привет, Глеб. Я помню, что ты на дне рождения и занят…

— Я не пошел, — перебивает меня.

— Почему?

— Выяснилось, что перенесли конференцию, а мне надо еще немного ее доработать. Не успеваю. Лидка одна поехала. Так что ты хотела?

— Надо забрать сегодня мои вещи… Может, ты сможешь мне помочь?

— А, точно. Тебя же выселяют.

— Ты же поговорил с Лидой?

Молчание.

— Эм… Не думаю, что она возражает. Ты в любом случае не будешь ночевать на улице. А насчет вещей, — парень выдыхает. — Может, ты такси вызовешь?

Вот блин. Блин!

— Да, конечно. Занимайся, вечерком заеду.

— Давай, — парень отключается.

Итак, что у меня с деньгами и когда аванс? Открываю рюкзак. Отлично, последняя пятисотка. Я умру смертью голодных. А может, ну его, это такси?

Блин, все этот Тимур со своими странными предложениями. Чтоб его. Не дал даже поесть нормально. Что делать? У меня есть суп! Бегом иду на кухню. Где ждет полное разочарование — супчик пропал. Подозреваю по растаявшему куску масла, что отключали свет на долгое время. Да что же это такое! Как меня это все достало!

Ставлю чайник, взгляд падает на пачку чипсов. Большую. Вот и мой обед! Хорошо, что ночью Тимур до нее не добрался. А потом очень ярко вспоминаю, до чего и как именно он добрался, и меня бросает в жар. И почему, почему я не могу реагировать как нормальный человек? Ведь это возмутительно! Все, что он делает, просто бесит и одновременно… Не совсем бесит. Это называется «двойной капец». Двойной капец в квадрате.

* * *

Моих вещей оказывается, как ни удивительно, всего один чемодан на колесах и одна спортивная сумка. Как, в принципе, и несколько дней назад. Интересно, хозяйка вернет мне оставшиеся деньги? Но я не могу рисковать последней пятисоткой: до аванса два дня, но и их надо как-то протянуть. Поэтому в восемь вечера отправляюсь на автобусную остановку. Хорошо, что старая квартира всего в паре остановок. Еще на такси я деньги не тратила. Выгрузиться мне помог какой-то дядька. Останавливаюсь в парке на три секунды передохнуть и снова направляюсь по почти родному адресу.

Кое-как подняла чемодан по лестнице — лифт на второй этаж не работает. Глеб открывает дверь. Он в очках, видимо, до сих пор работает над конференцией. Забирает мой чемодан и вкатывает в квартиру.

— Ты чего, тащила его через весь город? — хмуро оглядывает меня парень.

— Ага, — шмыгаю носом с мороза. — Да тут же пара остановок.

— Ну, в принципе, да, — слегка пожимает плечами парень. Он быстро меня оглядывает. — Да иди уже ко мне. Так давно не виделись!

С удовольствием попадаю в его объятия, такие родные и теплые. Я действительно скучала. Однако запах его парфюма на мгновение показался совсем чужим. Так, видимо, и правда надо чаще видеться.

— Чай попьем? Лида приготовила там пирог с яблоками, еще немного осталось. — Глеб, не выпуская меня из объятий, чуть отстраняется, чтобы посмотреть на мое лицо и улыбнуться.

— Давай. Только пять минут. Мне надо еще доехать обратно.

Снимаю верхнюю одежду и прохожу на кухню. Включаю чайник, а Глеб заходит с открытым ноутбуком и садится за стол. Здесь ничего не изменилось, кроме новой скатерти на столе. Достаю две кружки, чувствуя, как живот стягивается в голодный узел.

— Ты квартиры уже смотрела? — Щелкает мышкой парень, не отрываясь от монитора.

— Если честно, еще не успела. У меня как-то все так быстро завертелось, ничего не успеваю.

— Что там за вечеринка была, тусовщица? — Глеб с любопытством смотрит на меня.

Чайник отщелкивает, и я разливаю по кружкам кипяток.

— Ты говорил что-то про пирог? Как тетя Наташа поживает?

— Вы как чувствуете друг друга. Мама тоже сегодня про тебя спрашивала, — улыбается Глеб, встает рядом и тянется за пирогом. Мой друг выше, чем Ярославский, но не такой огромный. И намного приятней. Во всяком случае, переспать мне не предлагал, хотя тут скорее я ждала этого предложения.

— И что ты ответил? Надеюсь, не стал рассказывать, во что я вляпалась?

— Сказал, что все норм, — слегка пожимает плечами.

— Она давно Милу видела?

— Твоя сестра стала реже заходить, но не думаю, что есть повод для паники.

С тревожно стучащим сердцем поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с другом.

— Может, мне стоит поехать туда?

— Ну ты уже совсем того? Все будет хорошо, не пори горячку. — Парень снова рядом и притягивает к себе. Прикрываю глаза на его груди. — Ей совсем немного осталось.

— Ты же знаешь Милку, она воздушнее и нежнее меня… Надо было мне остаться еще на два года и уже с ней сбежать…

— Ты ведь прекрасно знаешь, они тут же выдали бы тебя замуж.

Отстраняюсь от него и заглядываю в его глаза.

— Не выдали бы, — проговариваю. — Я стала негодна для замужества. Спасибо Длумову из параллели.

Глеб слегка удивленно поднимает брови:

— Ты совсем чокнулась? Как? Когда?

— Я не стану это ни с кем обсуждать, — твердо проговариваю. А мой друг ведет по мне взглядом. Словно оценивая. Это что-то новенькое.

— Ты спятила, — выдыхает наконец. — Ты хоть представляешь, что они с тобой сделали бы?

— Все лучше, чем в восемнадцать выходить замуж за такого же урода, как и все они! — Отталкиваю парня и делаю два шага в сторону, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Варюш…

Слышится, как прокручивается замок и открывается входная дверь.

— Любимка, я дома! Пораньше пришла, подумала, ты без… — Лида застывает в проходе и смотрит на меня, потом на Глеба и снова на меня. Широко улыбается и заключает в свои объятия. — Ой, Варюшка, привет! Вот это неожиданность! Ты давно тут?

— Привет, — выпутываюсь из ее навязчивых рук.

Она отходит и чмокает парня в губы, его рука обнимает ее за плечи.

— У Вари проблемы. Ей надо недолго перекантоваться у нас, пока не найдет новую квартиру.

Девушка удивлено поднимает брови:

— А что стало с твоей, ты ведь только нашла, разве нет?

— Ее выселили. Потом расскажу.

— Ну, ладно, потом так потом, — отмахивается девушка, оглядывает стол. — Слушай, ты, приемщик гостей, а что ж ты на стол толком не накрыл? Варюх, я сейчас быстро бутербродов наделаю. Ты садись. У нас и колбаса есть, и сыр…

Выдыхаю. Смотрю на время. На самом деле уже пора выдвигаться, давно пора было. Просто так хотелось посидеть с Глебом вдвоем. С тоской смотрю на яблочный пирог и нетронутый чай. Но, представив перспективу сидения с парочкой, которая непременно будет обжиматься (а они будут), — уж нет, меня увольте. Лучше смерть от голода.

— Мне уже пора, я совсем засиделась, — отпиваю два больших обжигающих глотка из своей кружки. — Завтра надо встретиться с хозяйкой, ключи передать, и чтобы она отдала мне остаток.

— Деньги? — Глеб неторопливо отпивает из своей кружки.

— Надеюсь, она вернет, — делаю третий большой глоток. Остальное выливаю в раковину и, ополоснув чашку, выдвигаюсь в коридор.

— Ты на такси? — спрашивает Лида.

— Да тут всего пара остановок.

— Она ж совсем близко, — подтверждает Глеб.

— А-а, ну ладно тогда, — неуверенно улыбается шатенка.

Наспех чмокнув их по очереди, быстро выхожу. На улице плотнее закутываюсь в шарф и ниже надеваю шапку.

С Глебом мы были соседями и как-то сразу подружились с самого детства. Он еще тогда много читал, а я любила слушать пересказы этих историй. Конечно, он не знал всего обо мне. Родители всегда учили хранить тайны. Особенно о том, кто мы и к кому принадлежим.

«Потому что мирские, — говорил отец, — не понимают истинного предназначения женщины и мужчины. А мы познаем эту истину, но не каждому стоит ее доносить».

Однажды у меня нечаянно задралась майка, и Глеб увидел фиолетовый синяк на моей пояснице. И я ему все рассказала, даже не знаю почему. Возможно, потому что он единственный спросил. Папа никогда не оставлял следов на видимых участках тела. Подонок. Как же я его ненавижу.

Что окончательно покорило мое сердце, так это то, что Глеб не отвернулся. И мы продолжали дружить — конечно, втайне от папы.

Сейчас только полдесятого, поэтому возле дома сворачиваю в супермаркет, где покупаю пачку макарон. Утром не проснусь, а кушать не просто хочется, а умирается!

Достаю ключ из рюкзака на подходе к дому, как меня резко ослепляют фары. Тухнут моментально. От неожиданности останавливаюсь. Хлопок двери, и я даже еще не вижу его, но знаю, кто это. Сердце дает удар и тут же опускается в пятки. Если смотреть реально на вещи, ему ничего не стоит просто стереть меня в пыль.

— Где гуляем, сбежавшая? — вальяжно спрашивает Тимур, оглядывая пачку макарон в моей руке. Смело смотрю в его серые глаза. Ну, во всяком случае, стараюсь. Что еще нужно этому индюку от меня?

— Не твое дело, — чуть хмурю брови.

— Я просто думал, у меня с речью все нормально, на русском хорошо говорю. Попросил подождать у машины.

— Сходи к логопеду, они занимаются вопросами речи, — выдыхаю. На самом деле я жутко замерзла и хочу как можно скорее оказаться в квартире.

— Хватит язвить. Я по делу. В машине лежат вещи.

— Какие?

— Которые одна психичка мне залила. Постираешь — и разойдемся с миром. Не постираешь… — он чуть прищуривает глаза. И мне не нравится этот взгляд. Взгляд хищника.

— Ладно, — медленно соглашаюсь. — Давай вещи.

— Я прослежу за процессом, — довольно отвечает парень и направляется к машине. У меня есть мысль быстро забежать в подъезд, но, боюсь, это потом выйдет боком. Кривым и большим.

— Я завтра тебе их принесу, — протягиваю руку к пакету, но он убирает его за спину.

— Не пойдет, девочка-псих, они стоят бешеных денег, у меня нет к тебе доверия.

Смотрю на него, слегка поднимает брови. Выдыхаю и молча его обхожу. И он так же молча следует за мной.

Оставляю верхнюю одежду и, невольно поежившись, иду в кухню. Достаю кастрюлю и набираю воды. Парень заходит следом и останавливается у входа. Его руки в карманах джинсов. Он медленно оглядывает комнату, словно здесь впервые. Не знаю, что-то есть в этом, таком неспешном и, в общем-то, скучающем взгляде, который по итогу останавливается на мне. По-хозяйски заглядывает на пять секунд в холодильник и так же неспешно начинает открывать полки. Открывает — закрывает. Пока не останавливается напротив меня.

— Там мусорное ведро, — указываю на шкафчик под раковиной за моей спиной. — Показать?

Парень хмыкает и, отойдя, плюхается за стол. Отворачиваюсь, потому что постоянно смотреть на него не кажется хорошей идеей. Тем более после его странного вопроса днем. И вообще, после всего того странного, что у нас происходит. Хотя у нас, по сути…

Остановись, Варвара.

— Приготовлю поесть, потом займусь твоей драгоценной одеждой, — нарушаю гнетущую тишину раздраженно.

— Ладно, — легко соглашается. — А где твой ноут? В комнате?

— У меня нет ноутбука, — автоматически отвечаю.

— В смысле?

Поворачиваю голову:

— В прямом. Я не покупала.

И только сейчас сознание пронзает мысль как молния. У меня нет не только ноутбука, но и порошка. Все для стирки в моем чемодане. У Глеба. Вот блин. Долго Ярославскому придется ждать своих вещей.

— Поэтому ты отложила все до субботы? — спрашивает парень. — Тебе кто-то одолжит комп?

Вода начинает закипать, и я ее солю.

— В публичной библиотеке можно попроситься на первом этаже. Час — сто рублей. — Высыпаю макароны и поворачиваюсь лицом к Тимуру. — У меня плохая новость.

— Ну, жги, — слегка удивленно проговаривает парень.

— Я совсем забыла, что сегодня перевезла вместе со всеми вещами порошки и кондиционеры. Если хочешь, я действительно постираю, но только завтра ночью, а принесу послезавтра. Потому что здесь сидеть просто бесп…

— Куда перевезла?

— Какая разница?

Его пальцы правой руки начинают барабанить по столу.

— Куда ты перевезла вещи, Антоныч? — по слову чеканит Ярославский.

— Какая тебе разница? — Я слегка пожимаю плечами. — Но, если очень интересно, это не секрет — к Глебу. Я же говорила, из-за вашей вечеринки меня выгоняют.

Он так резко встает и подходит, что я только и успеваю что вдохнуть. Его взгляд полностью завладел моим вниманием. Выключает конфорку.

— Что ты…

Его палец ложится мне на губы, заставляя замолчать. Отлично, прощай, ужин!

— Поехали.

— Куда? — Я растерянно смотрю на парня.

— За твоими вещами. Ты не будешь жить с этим длиннобудылым.

Тимур разворачивается и выходит. Э-э, что? С кем? С Глебом, что ли?

— Ты совсем? — Выхожу в коридор. Уже одетый Ярославский держится за дверную ручку. — Где, по-твоему, я буду жить? Может, у тебя?

Его взгляд загорается, а губы медленно растягиваются. Чуть наклоняет голову.

— Думала об этом?

Кручу пальцем у виска.

— Ты точно того. Я никуда не поеду. А вот тебе и правда пора.

— Я поговорю с твоей хозяйкой, ты останешься здесь.

— А если ты ее не убедишь?

— Антоныч. — Одна его бровь изгибается. — Разве я похож на того, кто может не договориться? Доверься мне.

И, самое странное, я действительно верю. Самому главному индюку сейчас и здесь. Тому, кому совершенно точно не стоит доверять. Но наперекор всему верю, что он мне поможет. Что решит проблему. Есть в нем эта непоколебимая уверенность. Неиссякаемая сила, из-за которой кажется ничего не страшно. И это не его деньги и статус. Это нечто другое, неосязаемое. Именно оно выделяет его и привлекает к нему больше внимания, чем, к примеру, даже к близнецам. Хотя те смазливее и приветливее.

— Зачем тебе делать так? — с сомнением смотрю на парня. — Я не собираюсь тебе быть должной и… Что-нибудь делать взамен.

— Имеешь в виду секс? — хмыкает парень. Его взгляд оглядывает мою фигуру. Хочется прикрыться руками, ей-богу. Затем он проводит рукой по волосам, взъерошив их с правой стороны. Тут же возникает желание подойти и пригладить. Почувствовать, какие они на ощупь… Так-так. Так.

— Я не настолько жалок, как бы тебе этого хотелось, конфетка.

— Кошмар какой, — бормочу и снимаю куртку с вешалки.

Уже через пять минут мы отъезжаем от моего подъезда, и я называю старый адрес.

— Звони своему жердю.

— Кому?

— Дружку своему, предупреди, что мы приедем.

— Тебя что, не учили нормально разговаривать? — ворчу, набирая Глеба.

— Алло? — берет трубку друг.

— Привет, ты там что делаешь?

— Да все еще с конференцией разбираюсь… А ты чего звонишь? Дошла?

— Да, я дошла…

— К делу, — сквозь зубы цедит Ярославский. Бросаю на него недоуменный взгляд, но он сосредоточен на дороге. И такое бывает?

— Эм… В общем, мы сейчас приедем за вещами. Буквально на три минуты, вы еще не будете спать?

— Не будем… Погоди. С кем приедешь? А как выселение? Ты нашла квартиру или что? Я ничего не понял. Ты же только что от меня ушла…

— С Тимуром… Ну, на самом деле мы уже подъезжаем. Давай потом расскажу.

— Ну, ладно…

Тимур заворачивает во дворы. Смотрю на его профиль.

— Только если хозяйка меня завтра все же выселит, я имею право тебя убить и закопать в парке, — предупреждаю его.

— Идет, — соглашается, не раздумывая и секунды. — А если не выселит, то я имею право на вторые ключи и приходить когда захочу.

— Это что это? Зачем тебе? Нет. Я против. Поворачивай обратно.

— Слишком поздно.

Это точно. Мой желудок начинает практически ныть: поесть мне так и не удалось. Этот изверг уничтожил мой прекрасный поздний ужин. Выдыхаю.

— Тимур, серьезно. Никаких ключей.

— Ага.

— Зачем тебе все это нужно? Ну, вот так. Ты можешь просто оставить меня в покое?

Парень ловко паркуется. Да, на автобусе с чемоданом дорога была значительно дольше. Он смотрит на меня.

— А хрен знает, — пожимает плечами. — Звони, пусть выносит твой чемодан… Вещи, я надеюсь, ты не успела разложить?

— Да зачем? Я сама понесу, там всего лишь… Эй! Верни!

Тимур одним движением выхватывает мой телефон. Держит меня одной рукой, а другой быстро находит нужный контакт.

— Глеб? Это Тимур из клуба, помнишь? По-братски вынеси чемодан, мы уже у подъезда. Давай.

Отключается и возвращает мне мобильник.

— Это невежливо! Я могла бы и сама.

— Ага, — соглашается. И, ровно когда появляется Глеб, словно предугадав мои действия, защелкивает блокировку дверей и открывает багажник. А затем в окно указывает Глебу рукой направление. Вообще наглость!

— Выпусти меня, — шиплю на парня. Он смотрит на меня, а после спокойно отвечает:

— Черта с два.

Глеб укладывает мою сумку и чемодан. Обходит машину со стороны водителя, и Тимур опускает окно. Протягивает руку, и они здороваются.

— Все в порядке? — спрашивает друг и как-то напряженно смотрит прямо на меня.

— Все пучком, — отвечает Ярославский. — Отвоюем завтра принцессе ее замок. Спасибо, что спустил вещи.

— Хм, — выдает Глеб слегка озадаченно. — Не за что.

— Ну, давай, мы поехали. Удачи.

Они снова пожимают руки, а взгляд моего друга на мне. А я не знаю, почему мне вдруг стало так неуютно. То ли неудобно, что я сижу в такой шикарной машине, хотя совершенно точно не должна. То ли — что молчу как воды в рот набрала. То ли из-за того, что предаю того, кто всегда был мне дорог.

Тимур закрывает окно. И мы отъезжаем. Перевожу взгляд на боковое зеркало и вижу, что Глеб стоит и смотрит нам вслед. Он не заходит и вскоре становится лишь черной точкой.

— Налюбовалась? — интересуется Ярославский, бросив на меня взгляд.

— Обязательно было меня запирать?

— Привычка — вторая натура.

— Странные у тебя привычки. Куда мы едем? Я живу в другой стороне.

— Заедем перекусить. Я чертовски голоден, — проговаривает Тимур, словно мы с ним каждый вечер в десять едем куда-нибудь поужинать. Однако мой желудок тихо заурчал, явно одобряя эту идею. Но я… Я не знаю, это как-то. Странно?

— Тебе мало было сегодня? — не удерживаюсь, чтобы не съязвить.

— Попробуй еще раз вытворить что-нибудь подобное — и тебе не понравятся последствия.

— Это начал ты.

— Я и закончил.

— После того как я объяснила, что за вопросы не следует задавать.

— Антоныч, — выдыхает парень, — не зли меня.

— А иначе что? — с вызовом спрашиваю, а у самой от его ответного взгляда аж мурашки по телу побежали. Приятные.

Похоже, я действительно влипла. По-крупному.