17. Тимур

Мне не нравится, как этот придурок смотрит на нее.

Мне не нравится, как Варя реагирует на него.

Мне не нравится, что я веду девчонку в кафе, хотя сам недавно поел. Нетрудно понять, что у нее напряг с деньгами и она плохо питается. И мне чертовски не нравится, что меня это обеспокоило и даже слегка разозлило. Словно мои эмоции теперь живут отдельно от меня. Я не привык делать что-то для других. Но все это не просто так. Она мне заплатит чуть позже. И, черт, я возьму все. Чтобы потом, на хрен, стереть мысли о ее зеленых глазах, которые крутились в моей голове. Весь долбаный день. Какого дьявола мне нужно было захотеть ту, которая постоянно раздражает? И больше всего меня просто бесит, что я, кажется, начинаю догадываться, кому принцесса подарила свои уста. Выдыхаю и, поворачивая руль, паркуюсь.

— Знаешь, — говорит Варя, — ты загубил мой ужин, поэтому вполне законно, что за кафе платишь ты.

Невольно хмыкаю.

— Я всегда оплачиваю кафе, если рядом девушка, — нарочито медленно веду взглядом по ней. — Хотя в твоем случае невольно задумываешься…

— Иди в пень, Ярославский. Мне твои думы до одного места, — открывает дверь и выходит. Вот так. Раз-два — и готово.

Мы устраиваемся за столиком, и девушка изучает меню. Поднимает на меня глаза.

— Здесь дороговато.

— Будущий мэр угощает, — отзываюсь, облокотившись о спинку дивана.

Она снова смотрит на меня как-то странно. Но подошедший официант не дал поразмышлять об этом. После того как парень отходит, смотрю на Варю, которая повернулась к окну, где не видно улицу — в нем отражаемся мы.

— Давно ты дружишь со своим длиннобудылым? — невзначай спрашиваю.

— Называй людей по имени. Что за привычка всем прозвище давать?

— Дурная. Я вообще состою из одних дурных привычек. Разве ты не заметила?

— Заметила, уж поверь, — бормочет в ответ.

Хмыкаю и, облокотившись на стол локтями, чуть наклоняюсь в сторону девушки, глаза которой теперь только на мне. Вот так-то.

— Ну так, да.

Официант приносит заказ и, расставив все на столе, отходит.

— Тогда ты как оборотень, — берет в руки вилку девушка. — Потому что иногда, Ярославский, очень-очень редко, ты превращаешься в человека. Почти нормального.

— Это не так, блондиночка.

— Сейчас, — прожевав, отзывается, — я готова поверить, что это так.

Смеюсь, качая головой. Досадно даже как-то это опровергать. Но мне нравится быть перед ней открытым.

— Ты бы так не говорила, знай, что я с легкостью могу отказать в помощи даже мальчику-сироте.

Она опускает вилку, и ее брови слегка хмурятся.

— Какому сироте?

— Разве есть разница? Просто я не оборотень. Я не меняюсь. Я всегда дурной и испорченный. Вот так.

— А что с этим мальчиком? — словно не слыша, переспрашивает Варя.

— Похоже, он часто плачет из-за задир, — слегка пожимаю плечами. — Откуда мне знать?

— И ты бы мог ему помочь?

— Возможно.

— И почему ты ему не помог?

— Не захотел. Просто помогать — не мое хобби. Это все вопросы?

— Нет. То есть из-за своего тупого эго ты отказался помочь мальчику, которого и так жизнь не радует?

— Это не мои проблемы. Парень должен привыкать к суровой реальности. Жизнь — то еще болото, не раз придется тонуть.

— И этому его решил научить ты? Тот, у кого шикарный дом, богатый папа и семья — полная чаша? — Она перестает есть и просто смотрит на меня.

— Не говори то, о чем ни черта не знаешь, — проговариваю, напрягаясь всем телом. Сама того не подозревая, девушка задела тему, которую не следует поднимать.

— А в каком случае следует просто помочь?

— В случае выгоды.

Варя чуть прищуривает глаза:

— А какую выгоду ты ждешь от меня?

Отвечаю таким же пристальным взглядом.

— Тебе понравится.

Ее щеки слегка краснеют, а глаза приобретают возмущенный блеск. Складывает руки на груди.

— Отвези меня домой. Я сыта. Спасибо.

Ни черта не сыта. Она не успела поесть ни хрена.

— Без проблем, — равнодушно проговариваю, поднимаюсь и иду к бару, где нахожу нашего официанта и прошу все завернуть с собой.

В машине едем молча. Так же молча торможу у ее дома.

— Не надо меня провожать, просто открой багажник, я сама донесу свои вещи…

Приподнимаю брови и первый выхожу из машины. Перевешиваю сумку через плечо, беру чемодан и иду к подъезду. Оставляю вещи в коридоре вместе с пакетом еды.

— Это еще что?

— То, что ты не доела.

— Ничего не выйдет, — говорит Варя, стоя у двери. — У тебя ничего не выйдет. Хоть три чемодана перенеси и тридцать пакетов еды приволоки. Никакой выгоды, тебе ясно?

Поворачиваюсь к девушке и разглядываю ее упрямо сжатые губы.

— Это ты меня убеждаешь или себя? — Хмыкаю и выхожу, легонько захлопнув за собой дверь.

Это почти смешно. Самая упрямая девчонка на всем белом свете. И почему именно к ней так тянет? Меня всегда устраивала простота общения с девушками. Я нравлюсь ей, она мне, проводим приятно время и разбежались каждый в свою жизнь. Это удачная схема, она всегда работала.

В машине набираю контакт.

— Алле.

— Привет, Дужка.

— Привет, Тим. Чего тебе?

— Надо человечка найти.

— Ха, всем много чего надо. Я что, для каждого подрываться должен?

— Билет на финал в следующую пятницу.

— Два.

— Идет, хитрая твоя рожа.

— Другой не имеем, — отзывается мой бывший одноклассник и один из самых продвинутых хакеров. — Ну, я слушаю.

— Лермонтово, двадцать три, квартира семнадцать. Владелец квартиры: кто, кем работает, где проживает. Мне нужно, чтобы сегодня инфу скинул.

— Ноу проблем, чувак. Я слышал, ты не участвуешь в новом сезоне. Остепенился?

— Ага, типа того.

— Понял. Скину сообщение.

Мобильник возвращаю в карман и останавливаю машину у своего дома. Да мать его. Почти женат и тройня на подходе. Надеюсь, после этой недели, когда пройдут выборы, отец отвалит от меня со своими запретами и вновь перестанет обращать внимание. И я снова займу свою зону комфорта.

* * *

Кличка приросла к Ростиславу Одинцову, потому что в первом классе он на очках именно ее и сломал. Ревел потом, повторяя: «Дужка, дужка». Так им и остался.

Парень не подвел. Вся нужная информация пришла эсэмэской в час ночи. И мне хватило пробежаться глазами, чтобы довольно улыбнуться и снова уснуть.

Утром подъезжаю к указанному адресу и жду, когда женщина выйдет. Фото тоже прилагалось — из личного дела на химзаводе, где хозяйка квартиры работала бухгалтером.

Как только она появляется, нарочно громко хлопаю дверью, чтобы привлечь к себе внимание.

— Здравствуйте, Вера Афанасьевна, — приветливо улыбаюсь. — Вас-то я и жду.

Женщина застывает и растерянно смотрит на меня, потом на мою машину и снова на меня.

— Извините, меня?

— Я брат Варвары… троюродный. Вы действительно ее собираетесь выселить? Понимаете, ей совершенно некуда идти и…

— Пятьдесят тысяч.

Смолкаю, обдумывая сказанное. Прищуривается.

— Думаешь, я не знаю, кто твой отец? Знаешь, что устроила ваша родственница? Все соседи на нее жаловались, еще и диван мне сломала, а он был практически новый!

А тетка-то не промах. Офигеть можно. Вот как сеять доброе и вечное молодежи? Не дают ни единого шанса. Что за люди?

— Хорошая сумма, — одобряю, облокотившись локтем на капот. — И вас не стоит убеждать, что Варя хорошая девочка и стала жертвой обстоятельств?

— Не стоит. Если хочешь, чтоб твоя троюродная сестра осталась и дальше жить на квартире, думаю, это сумма все уладит.

— Отличный подход. Тогда и я начну сыпать козырями своего статуса. Так вот, Вера Афанасьевна, если Варя вдруг почему-то и правда сегодня лишится жилья, чей-то внук будет лишен места в элитном садике… Кажется, «Эйнштейн», верно? А ваш младший сын, он же учится на журфаке, как раз недалеко от качалки, где мы с друзьями разминаем мышцы. Иногда не только на тренажерах. А, самое важное забыл рассказать. Вы не поверите, но дядя Юра часто приходит к отцу на ужин. Друзья они большие. Ну, для меня дядя, а для вас Алексеенко Юрий Сергеевич. Так вашего генерального зовут, верно?

Женщина бледнеет, заставляя нахмуриться. Не хватало, чтоб в обморок шлепнулась.

— Договоримся, — поспешно добавляю, — что я куплю шикарный новый диван вместо поломанного и заплачу, скажем, десятку. Для поднятия духа. Пойдет?

— Да-да, конечно, — уже совсем другим голосом отвечает женщина. — Не надо никаких денег. Дивана вполне будет достаточно.

— Хорошо, — я улыбаюсь. — Позвоните Варе и скажите, что она может снимать эту квартиру сколько будет нужно. Все равно очередь на нее у вас не стоит, верно?

— Верно-верно.

— Ну, всего доброго, Вера Афанасьевна, рад, что мы уладили конфликт. — Засовываю десятку ей в руку и, улыбнувшись, поворачиваюсь к машине, но тут кое-что вспоминаю. — Кстати! А у вас нет запасных ключей, ну, знаете, сестры… Буду иногда на всякий случай контролировать…

* * *

У меня появляется мысль заехать за Варей, времени наверняка хватит. Но заставляю себя свернуть к универу. Это ненормально — быть зацикленным на девчонке. Я никогда ни за кем не бегаю. Это бессмысленно. И если эта дурь насчет нее не проходит, нужно просто меньше общаться. От большего количества проведенного с ней времени я теряю приятные вечера в обществе красивых девушек, готовых на многое, чтобы мне было хорошо. Я перестал получать полноценный кайф от секса, потому что вынужден представлять другую под собой. Как сумасшествие, как наваждение… Одновременно желаешь и бесишься. От ее упрямства, от ее гордости и нежности кожи…

В общем, обещание выполнено, а теперь пусть катится на все четыре стороны.

Все мысли вылетают в трубу, стоит мне только устроиться на своем любимом месте с братьями, когда заходит она. Девушка далеко внизу, возле двери, но приковывает все мое внимание. Поднимает голову — и встречаю ее ясную зелень, в которой неплохо и утонуть.

Какого хрена мне это все упало?

— Как проходит с твоим делом? Горизонтальную позицию уже занимали? — перехватывает мой взгляд Вова.

— Перпендикулярную, — мрачно отвечаю. На самом деле я недалек от истины. Это где-то даже смешно.

— А че ж ты медлишь? Загубил мне брата и своим шансом не пользуешься?

Смотрю на Толяна. Тот машет рукой на говорившего и слегка морщится.

— Ты не маши. Он бегает за Нинкой, девка работает в забегаловке! — Вова снова обращает взгляд на близнеца, обращаясь уже к нему: — В забегаловке, чувак! Очнись давай. Мы нормальную бабу тебе найдем, еще не все потеряно… — Вова отклоняется от брошенного в его голову карандаша.

— Отвянь от меня. — Толя достает сотовый и заходит в приложение.

Снова смотрю на Антоныч, которая устраивается за партой. Затем смотрит на телефон, проверяя время. Схватив пакет, начинает подниматься и останавливается возле моей парты.

— Привет. Эм… Это твои вещи. — Она кладет пакет передо мной. — И… Спасибо. Мне сегодня позвонила Вера… Большое спасибо.

Варя разворачивается и спускается обратно.

— Это что сейчас было? — Вова заглядывает в пакет. — И правда твои вещи… Еще и Вера… — Он начинает ржать. — Тим, ты че там, развратник, тройничок устроил? А то «перпендикулярно, перпендикулярно»…

Он смолкает, так как пакет с вещами ему попадает прямо по роже. Но не перестает ржать. К сожалению, эту функцию у него не отключить.

Пара проходит для меня в обычном режиме. Телефон мне в помощь. Но вот после пары:

— Тимур, можно тебя на три минуты?

Антоныч снова подходит ко мне в коридоре. Два раза за день — это уже рекорд. Братья оставляют нас. Однако Вова не забывает показать сначала три пальца, потом один большой «класс». Идиот же, ну. Сосредотачиваю внимание на девушке передо мной. Скучающим взглядом оглядываю ее клетчатую рубашку, скрывающую охренительные формы.

— В общем. Ты мне говорил, что никогда ничего не делаешь без выгоды. И вот я решила отплатить тебе выгодой за квартиру. Потому что ты действительно мне очень помог, пусть даже и не понимаешь насколько.

Заинтригованно приподнимаю бровь.

— Ну, — произношу, — удиви меня.

— Я сама сделаю весь проект по социологии. Вот тебе и выгода. И мы в расчете, и больше никто ничего никому не должен. Как раньше.

Отлично, а почему бы и нет? Разве с утра мои мысли были не об этом? Выкинуть из головы девчонку и войти в знакомую и привычную колею. Никаких напрягов, никем мысли не забиты. Никем таким чертовски не подходящим мне. Однако ключ в кармане моих джинсов говорит, что черта с два у меня что-нибудь выйдет. По крайней мере, пока.

— Отлично, блондинка, — соглашаюсь, — занимайся проектом.

Варя натянуто улыбается. Именно натянуто, я видел на вечеринке ее настоящую улыбку — светлую, как день. И это не она.

— Отлично, — повторяет за мной и, развернувшись, идет к следующей аудитории.

Чувствую вибрацию от телефона в кармане. Смотрю на экран и выдыхаю.

— Господин будущий мэр?

— Не паясничай. Сегодня приедешь… Где расписаться? Ага… Приедешь домой на ужин.

— Это будет тот ужин, где нужно притвориться идеальным?

— Это будет тот ужин, где соберется твоя семья. Ты давно дома был? Мать волнуется, дай хоть на себя посмотреть… А то все шляешься непонятно где… Черт-те что! Что это за хрень вы мне подсовываете? Я кому плачу? Все. Вон! Тимур, в семь, и не опаздывай… — Папа сбрасывает вызов.

Ну надо же. Я почти польщен: сам позвонил. Не секретарь. А жизнь заставляет поверить в чудо. Хмыкаю себе под нос. Если только в Юдо какое-нибудь.

— Тимур!

Меня окликают, когда практически захожу в аудиторию. Девушка с длинными распущенными волосами быстрым шагом подходит ко мне. Знакомое лицо, но имени, как в большинстве случаев, не помню. Улыбается широко и кладет руку мне на плечо. Цветочный аромат духов доходит до обаяния, но он не такой, как… Чуть отстраняюсь. Какого хрена?

— Привет, пупс, — приветливо улыбаюсь.

— У меня в воскресенье вечеринка до утра с эпическим названием «Против понедельника». Если не боишься проспать в понедельник, приходи.

— Разве есть что соблазнительнее этого? — хмыкаю я.

— Ты же помнишь, где я живу, правда?

Точно. Бронская, дочь папиного главного бухгалтера. Черт. Да. Огромный дом с бассейном. В июле там была отличная вечеринка. Эта девчонка с братом умеют сделать праздник гостям.

— Конечно, — отзываюсь и уже собираюсь зайти, но оборачиваюсь. — Я с собой пару друзей прихвачу?

— Твоих? Хоть десяток! — хихикает и, развернувшись, уходит, шикарно виляя бедрами.

Интересный подход. А жизнь-то налаживается.

* * *

К отчему дому подъезжаю без десяти минут семь. Остаюсь еще пять минут в машине, напряженно разглядывая серебристый «Ауди». Семья, значит. Опять что-то мутит. Пора уже привыкнуть. Выхожу и уверенным шагом иду к входу.

В столовой накрыт большой стол.

— Ой, Тим, — робко улыбнувшись, первой замечает меня мама. Она даже привстает, но, будто что-то вспомнив, остается на месте. — Вероника, поздоровайся с братом, — локтем задевает свою дочь. Та, как всегда, уткнута в гаджет.

— Ой, ма, — отдергивает руку и слегка морщится девочка.

Плюхаюсь на свободный стул рядом с Сергеем и поворачиваю голову к парню. Вернее, тому, кто за парнем. Девушка чуть старше меня, красивое отшлифованное лицо, волосок один к одному цвета солнца, и яркие синие глаза. Вот это подарок к ужину.

— Привет, — улыбаюсь и протягиваю ей руку. — Тимур.

— Юля. — Девушка мне коротко улыбается, заставляя Сергея поерзать на месте.

— Мы тебя удочерили? Если суть всего застолья в этом. Я — «за»!

— Это моя жена, — добавляет тут же папин помощник.

— О, — вытягиваю губы, еще раз оглядываю девушку, заставляя Сергея напрячься. — А тебе повезло, — поддеваю его плечо.

— Ну хватит, — не выдерживает отец. — Сколько можно этой клоунады? Давайте уже есть.

Каждый начинает накладывать еду в свою тарелку.

— Сегодня получились отменные ребрышки, Тим, тебе положить? — мама вопросительно смотрит на меня.

— Спасибо, справлюсь.

— Как у тебя дела в университете? Тимур учится на юридическом, в одном из лучших учебных заведений, — поясняет зачем-то Юле мама.

Будто я сам поступал. Ага, почти. Нечем гордиться. Все показное. Вот чему я здесь научился, так это носить маску, за которой легче жить.

— Это здорово, — вежливо улыбается гостья и встречает мой взгляд. Сергей тут же берет ее руку в свою.

— Так как на учебе?

— Все зашибись, — отзываюсь, — скоро закончу проект по социологии, думаю, автоматом зачет получу.

— Надо же, — хмыкает папа. — У нас тут дело возникло.

— Вадим, давай о делах после ужина. Пусть мальчик нормально поест.

— Кто бы сомневался, — не обращая внимания на мамину реплику, отзываюсь. — Что нужно сделать для будущего мэра? Голым пробежать по Москве? Это я могу.

— Не паясничай, — хмурит брови папа и смотрит на своего помощника, чуть кивнув.

— Мы… Э-э… переиграли ситуацию с девушкой в клубе. И подумали, что мэр, сын которого встречается с кем-то, кто популярен и в то же время является любимицей публики, да и с хорошей репутацией, будет выглядеть очень хорошо в глазах избирателя. Да и сейчас народу подавай зрелищ, ты ведь знаешь. И это перечеркнет все плохие пересуды.

— Это к чему клонишь? — перестаю есть и поворачиваю голову к Сергею. Тот вопросительно смотрит на отца. Получив утвердительный кивок, достает планшет и, что-то пролистав, протягивает мне.

Смотрю на страничку в социальной сети. На фотографию девушки, такой знакомой и красивой.

— Ларионова? — Полистав несколько фоток, отдаю планшет хозяину. — Она не в моем вкусе. Не подходит, есть кто более подходящий? Следующая?

Вероника тихо фыркает возле мамы, заставляя бросить на нее быстрый взгляд. Девочка отвлеклась от своего мобильника и, кажется, с интересом наблюдает за мной. Замечает мой взгляд и, смутившись, опускает ресницы.

— Сережа, — сдержанно произносит папа, сжав кулак на столе.

— Это всего на оставшуюся неделю. Одна фотосессия и один выход в свет, а то, что ты ее знаешь, будет только плюсом… Плюсом, ведь верно? Тем более нет кандидатки лучше. Она спортсменка, хорошо учится в престижном вузе и, главное, активно участвует в поддержке озеленения и охраны природы…

Ха. Ха. Ха. А шуба у нее тоже исключительно для поддержания вида норок? Смотрю на папиного помощника, потом на отца. Отодвигаю стул.

— Все было вкусно, всем хорошего вечера. Юля, — смотрю на жену Сергея и разворачиваюсь.

— Вот нельзя было потерпеть, после ужина бы и грузили ребенка! — расстроенно протягивает мама. — Тимур, сыночек. Останься, у нас на десерт…

— Я отменю запрет, — проговаривает отец негромко, что заставляет обернуться. Медленная улыбка растягивает уголки его губ, и он хищно прищуривает глаза, так похожие на мои. Папа кивает. — И весной трек твой. Гоняй сколько твоей душе угодно.

— Вадим! Нет… Это же опасно. — Мама даже поднимается и делает ко мне небольшой шаг. — Не разрешай ему! Тимур, не смей! Слышишь?

Отцу все равно, хочу сообщить ей. Как и тебе было, когда ты оставила меня. Когда родила себе другого ребенка. А для меня это — обрести свободу.

— Подходит, — тихо соглашаюсь.

И оставляю столовую, а потом и все семейное гнездо.