18. Варвара

— Где твоя улыбка, дружок? — Нина сегодня на позиции менеджера прилавка. Она отвлекается от бумаг, смотрит на меня и качает головой, когда я начинаю лыбиться. — Хотя лучше не надо.

— Ну, знаешь ли, — бормочу и все равно дарю подошедшему клиенту дежурную улыбку. На самом деле напряжение внутри не отпускает на протяжении дня — с тех пор, как все наконец наладилось. Когда все решилось и вернулось в свою колею.

Интересно, как именно Ярославский убедил хозяйку оставить меня на квартире? Хотя это не так важно. Думаю, та просто поддалась его обаянию, потому что этого добра у него сколько хочешь. Особенно когда ему это нужно. Как выключатель у лампы: надо — включил, не надо — выключил.

Не лучшее время думать о нем. Вообще не стоит тратить на него мысли. Но просто, если вот так подумать… Он прям категорически против, чтобы я жила с Глебом. Я, конечно, тоже этого не хотела, но почему не хотел этого он?

В общем, с этого дня в моей жизни нет Ярославского, а вот тысячи ненужных дум остались. И еще какое-то… разочарование, что ли? Ну, скорее расстройство, что теперь этот дурацкий проект висит над моей головой.

— Ты чего с кислым лицом? — спрашивает Полина, стоит мне устроиться в комнате отдыха. Она надувает специальным аппаратом гелиевые шары: через полчаса должна будет провести день рождения.

— Да нормальным вроде, — пожимаю плечами.

— Я знаю это выражение. — Девушка чуть прищуривает большие глаза. — Это ссора с парнем.

Давлюсь картошкой.

— С к-каким парнем? У меня никого нет.

— Ну да, а тот красавчик, что до чертиков нас напугал?

— Он не мой парень.

— Но между вами явно что-то есть, — утверждает Полина.

— Э… Он меня бесит? — предполагаю и продолжаю жевать свой обед.

— Мне можешь не заливать. — Девушка завязывает очередной шарик и начинает, указывая пальцем, их считать: — …Одиннадцать, двенадцать. Отлично! Так что у вас там?

— Господи, Полина, я же говорю: ничего! Ничего! Мы просто однокурсники, и все! Что ты привязалась?

— Ага, поэтому ты такая нервная. Тебе, дорогая моя, секса надо. Он дает отличную разрядку и, надо сказать, примирительный — он самый крутой… Эмоции кипят.

— Я могу нормально поесть? — раздраженно спрашиваю.

— А, кстати, — Полина по одному шарику цепляет на белую пластмассовую ножку, — что у тебя с квартирой? И еще: почему ты никогда не берешь трубку? Я, между прочим, тебе звонила, и не раз.

— Ничего. Хозяйка смилостивилась, — отзываюсь, словно не услышав второй вопрос.

— Ой! Ура! Так что, мы все еще почти соседки? Надо повторить просмотр фильма как-нибудь… Без вечеринки, — опережает она мои возражения. — Только мы. Если опять выходные у всех совпадут. Да нам и вдвоем можно, думаю, скучно не будет.

— Только не тот ужасный фильм, — выдыхаю, понимая, что любые мои протесты не будут услышаны.

— Да, на этот раз нужна комедия и запертые двери, — хихикает девушка и выходит с кучей шаров из комнаты отдыха, неожиданно погрузив меня в тишину.

Не знаю почему, но сейчас она мне не казалась такой уж привлекательной, как еще пять минут назад.

Вторая половина смены проходит в обычном режиме. Жизнь облегчает лишь то, что менеджер прилавка — адекватный человек. Мы с Ниной последние из дневной смены выходим в темную ночь, и охранник закрывает за нами дверь.

— Блин, как тебе не страшно по темноте шастать, — говорит Нина, оглядываясь.

— Я привыкла, да тут всего десять минуток. Ладно, давай.

— Варь.

Оборачиваюсь.

— А эти… Ну, близнецы, которых твой друг привел, им сколько лет?

— Как и мне, наверное, девятнадцать-двадцать. А что?

— Просто, — слегка пожимает плечами девушка. — О, а вот и мое такси. Да и за тобой, похоже, приехали, — она кивает мне за плечо. Оборачиваюсь и замираю. — Давай, пока!

— Пока.

Я смотрю на синюю машину на парковке и сидящего в ней Тимура. Сердце в груди начинает бешено стучать, словно я увидела кого-то, с кем ждала встречи долго-долго. Но это совсем не так. Я не понимаю, что он тут делает. Включает фары и мигает ими два раза, кивая на пассажирское кресло. Поворачиваю голову на дорогу, по которой всегда хожу… Ходила. Выдыхаю и иду к машине, открываю дверцу пассажира. Но не сажусь.

— Что ты здесь делаешь?

— Садись в машину.

— Я не…

— Это ничем хорошим не закончится. Во-первых, я сильнее. Во-вторых, быстрее, и в-третьих, садись.

Устраиваюсь на сиденье и захлопываю дверцу. Не знаю даже, что мне думать. Ни одной мысли не приходит, почему он здесь. А Тимур не произносит ни слова — просто выезжает с парковки. И мы практически в тишине доезжаем до моего подъезда. Странно его видеть таким, погруженным в свои мысли. Я бы даже сказала — мрачным.

— Спасибо, что подвез.

— Пожалуйста.

Секунд пять на него смотрю. Так, ладно, все это больше чем странно, но совершенно не мое дело.

— Пока? — неуверенно говорю.

Тимур поворачивает голову ко мне. Смотрит прямо в глаза и, один раз кивнув, отворачивается в лобовое. Мне ничего не остается, как открыть дверцу и выйти. Оглянуться у подъезда и зайти вовнутрь.

Зачем он приехал? Что с ним? Ничего не понятно, одни вопросы без ответа. Но тень беспокойства легла на мое сердце. И это тоже странно. Выглядываю в темное окно кухни: его машина так и стоит напротив моего подъезда. Да что такое? Какая мне разница? Это же индюк! Мне все равно, хоть пусть прыгнет с десятого этажа. Все! И так уже за полночь, нужно в душ и спать. Я не буду анализировать и думать. У богатых свои причуды.

С этими мыслями отправляюсь в ванную.

Принимаю приятный теплый душ — обожаю свой карамельный гель для душа. Такой приятный и, главное, потом практически не слышен. Не насыщенный запах. И от Тимура приятно пахнет. Интересно, какими он пользуется духами…

Да, это самые разумные мысли, Варя. Что с ним сегодня такое? Такой странный. По-моему, за то время, что я его знаю, он впервые молчал. В универе он всегда болтает, со мной, где бы ни был — всегда… Может, и правда что-то случилось… Зачем тогда за мной заехал? Ничего не понимаю.

Вытираюсь и оставляю полотенце на сушилке. Оглядываюсь и выдыхаю. Опять забыла халат, вечно мне приходится пробегаться до гостиной и собирать мурашки от холода. Это все из-за Ярославского! Забил мне собой голову! Снимаю с сушилки трусики и раздраженно надеваю.

Выхожу в коридор и забегаю в гостиную, резко торможу и вскрикиваю — даже подпрыгиваю, прикрыв руками грудь, под которой бешено колотится сердце.

— Господи! Что ты здесь делаешь?! Господи!

Тимур чуть наклоняет голову и делает ко мне шаг, медленно ведя по мне взглядом. Он наступает на меня, заставляя упереться спиной в стену.

— Опусти руки, — произносит тихо, с хрипотцой. Его голос проникает в меня, и теплая волна проходится по всему телу, заставляя ощутить неизвестный прилив. Становится тяжело дышать.

— Что? Нет! Ты что, с ума сошел? Немедленно выйди! Тимур! Какого лешего ты делаешь здесь?!

— Запасной ключ, — отвечает просто. Его пальцы касаются моей щеки, заставляя ощутить легкое покалывание на коже.

— Тимур, ничего не выйдет, — поднимаю на него глаза. Голос предательски дрожит. И в нем столько неуверенности, что даже я не верю. Его уголки губ, дрогнув, изгибаются. Он делает шаг от меня и расстегивает свою толстовку, не отпуская взгляд. Такие глубокие, серые, засасывающие и проглатывающие, остатки разума, как омуты. Кидает вещь в сторону, затем белую майку следом, открывая мне шикарное мужское тело с кубиками на прессе.

Что? Что он творит?

Подходит на тот малюсенький шаг, что отходил, заполняя собой все пространство.

— Так оттолкни меня, если тебе не нравится, — предлагает, зная, что я не уберу рук. А его горячее дыхание опаляет мою кожу. И, как только влажные губы касаются моего обнаженного плеча, а его руки ложатся на мою талию, земля будто начинает уходить из-под ног.

— Это… неправильно, — удается мне выдохнуть.

— Мы никому не скажем, — бормочет он.

— Тимур! — Я дергаю плечами, пытаясь его сбросить. Он отстраняется и смотрит затуманенным взглядом. — Откуда у тебя ключ?

Парень усмехается и переводит дыхание.

— Ты действительно хочешь об этом поговорить? — Легко касаясь меня, убирает пряди волос с моего плеча.

— Я хочу одеться как минимум! Сейчас. И тебе, — смотрю на красивый рельеф грудной клетки, переходящий в плоский живот и низко сидящие джинсы, и снова возвращаю глаза к лицу парня. — Тоже нужно… пожалуйста.

— Ладно, — легко соглашается.

Даже слишком легко для того, чьи губы еще минуту назад опаляли мою кожу. Он отстраняется, забирает свои вещи с дивана и выходит. Я, наверное, еще полминуты стою, приходя в себя, и, как очухиваюсь, сразу же надеваю домашние лосины, футболку и сверху накидываю длинный махровый халат, плотно завязываю. Мои щеки еще горят от смущения и… желания. Трудно не желать Ярославского, когда он так близко и настолько раздет. Со своим сексуальным голосом, который доходит прямо до глубины твоего естества и находит в нем ответ. Мое тело вполне готово было продолжить. Оно этого жаждало. Я никогда никого не хотела физически, и это было… необычно. Мне всегда казалось, что секс — это чисто физиологическая потребность. Женщина дает ее — мужчина получает. Но такие эмоции… Они были впервые, настолько сильные, что до сих пор чувствую, как внутри все приятно напряглось и застыло в предвкушении.

Когда останавливаюсь у кухонной двери, застаю Ярославского, стоящего ко мне спиной, смотрящего в окно и говорящего по телефону.

— Да, все верно, спасибо. — Тимур отключает звонок и поворачивается. Ведет по мне взглядом, словно я опять стою перед ним в одних трусиках. Складываю руки на груди.

— Что ты делаешь?

— Заказал еду. Буду заедать горе. У тебя шаром покати. Ты вообще питаешься? — отзывается парень.

Да, язык его, видно, развязался. Недолго музыка играла.

— Может, ты поешь у себя дома? Я уже собиралась ложиться. И будь добр, отдай мне вторые ключи. Не могу даже представить, что ты наплел Вере, чтобы их получить.

— Что ты моя троюродная сестра.

— Она поверила? Большей чуши я не слышала.

— А тебе не хочется даже воображать такое, верно? — хмыкает парень. — Правильно, карамелька, нам это не надо.

— Это еще что такое? Никакая я не карамелька!

— Не тебе судить. И нет, ключи останутся у меня.

— Тимур, ты это не серьезно.

— Посмотри, где сейчас ключи? — Тимуру приходит сообщение, и его глаза опускаются на экран мобильного. — Они у меня. Так что все серьезно. Я буду приглядывать за тобой, чтобы глупостей не наделала…

— Господи, я просто перееду, — выдыхаю и раздраженно ставлю чайник. Он резко поднимает на меня глаза.

— Куда бы ты ни переехала, я тебя верну.

И от этих слов, по сути простых, но таких наполненных, внутри меня распускает крылья тысяча крохотных бабочек. Такое странное чувство — такое пугающее… Я не должна это чувствовать! Только не по отношению к нему! В конце концов, я даже влюблена в другого! При чем тут этот напыщенный индюк?

— Это незаконно, — отвечаю, так как пауза затянулась. Ярославский фыркает и, быстро набрав ответ, возвращает телефон в карман брюк.

— Вот именно, не заставляй меня нарушать закон.

— Так, Тимур. Немедленно отдай мне ключи! Это все по меньшей мере странно, ты не находишь?

Звонок в дверь освобождает парня от ответа, так как именно он идет открывать. Словно хозяин! И еще раз — что здесь вообще происходит?

Возвращается с двумя полными пакетами еды. Кто сказал, что только к сердцу мужчины лежит путь через желудок? И как так быстро доставили еду: обычно ждать нужно час-полтора — город-то немаленький.

— Ты будешь? — спрашивает парень, выставляя картонные коробки и пластиковую тару.

— Ты правда собираешься сидеть здесь и есть? Все это?

— Я рассчитывал на твою компанию… Ты же не думаешь, что я законченный эгоист, верно? — Он поднимает на меня глаза, смотрит пять секунд и снова опускает, хмыкнув: — Поверь, если бы это было так, мы бы до сих пор не вышли из той комнаты…

Судорожно выдыхаю, так как поток тепла, образовавшийся от его слов, прошелся дрожью по позвоночнику. И, судя по его вновь поднятому взгляду на меня, он это заметил.

— Конечно, это все-таки условно пока еще моя квартира. — Я устраиваюсь на соседний стул, стараясь незаметно отодвинутся чуть дальше, поскольку всеми фибрами чувствую тепло, исходящее от него. Оно просто манит. И мне это совсем не нравится. Совсем.

— Кстати, твоя Вера попросила новый диван.

— Новый что? — смотрю на парня.

— Диван. На чем ты спишь ночью и прыгаешь под музыку, — любезно объясняет и засовывает новую порцию еды в рот.

— Спасибо, гений, — бормочу. Похоже, все-таки придется на время переехать и заняться поисками квартиры. Потому что у меня точно не хватит денег на новый диван, какой бы он ни был. И почему слово «просто» не относится к моей жизни?

— Ну так что, Антоныч, — парень чуть подается в мою сторону, облокотившись о стол локтями. — У тебя было? — Шевелит бровями.

— Иди ты…

Отталкиваю его лоб рукой и, чтобы скрыть смущение, резко встаю. Подхожу к шкафчику и достаю две кружки, выключив закипевший чайник. Звук отодвигающегося стула заставляет обернуться. Но Тимур уже слишком близко, чтобы я могла хоть куда-то отойти. Его руки тут же располагаются по обе стороны от меня на столешнице.

— Ничего, — говорит слишком близко от моего лица, чтобы могла оторвать взгляд. — Я могу всему научить…

— Тиму…

Его сильные руки привычным жестом хватают мои бедра и усаживают на стол, успеваю лишь ойкнуть.

— Вначале, — проговаривает вкрадчивым голосом, — мы избавляемся от всего лишнего. — Его руки тянут за пояс, и тот легко подается, развязавшись. Парень усмехается, обнаружив еще комплект одежды. Поднимает на меня глаза и приподнимает одну бровь. — А потом… Потом девушка понимает, что ее губы созданы для поцелуев, и пошел к черту тот, кому она их решила подарить…

Клянусь, что еле сдерживаю улыбку. Его ладони обхватывают мое лицо, посылая лишь теплоту и трепет. И, честное слово, я не могу больше сопротивляться. Сопротивляться желанию почувствовать его.

Его губы мягко касается моих губ, заставляя приоткрыться. Мой разум опьянен, и я не готова отвечать за свои поступки… Еще одно нежное касание, будоражащее всю меня изнутри. Затем его руки опускаются мне на талию и притягивают к себе, а он больше не ласкает, а требует, выбивая последнее дыхание. Связь с реальностью разрывается. Его язык врывается в мой рот, словно пытаясь поставить клеймо, словно заявляя права. Он целует дерзко, страстно, с напором, с голодом… Так, что ты готова полностью доверить себя. Потому что он открыт в своем желание. Искренен в стремлении завладеть полностью.

От нашей битвы языками внутри загорается желание — хочу стать ближе, мне нужно чувствовать его… Чувствовать везде… Я хочу этого так, словно от этого зависит жизнь. Инстинктивно обнимаю его плечи и зарываюсь в его жесткие волосы, так приятно пахнущие цитрусом. Он на мгновение отрывается от моих губ, но тут же припадает, словно жаждущий…

И это похоже на землетрясение, потому что я перестаю чувствовать, что сижу на твердой поверхности. Меня потряхивает. Ярославский резко хватает мои бедра и тянет на себя. Его руки поднимаются по бедрам, талии и на мгновение останавливаются на ребрах. Я чувствую жар от его ладоней через футболку, хочется почувствовать их прямо на коже. Напряжение скручивает соски, заставляя меня поерзать, а Тимура — резко выдохнуть. Его большие пальцы касаются через ткань футболки, он осторожно проводит по ним, еще, еще и еще…

— Ах… — Непроизвольно выгибаю спину от тех будоражащих ощущений, которые отзываются между бедер.

— Чертовски хорошо… — бормочет прямо на моих губах, и его руки накрывают мою грудь. Он сжимает, сдавливает, посылая все больше импульсов моему телу, которое в его руках словно ожило. Его рот неустанно ласкает мой. Никогда не думала о таком длинном поцелуе, о таких желанных действиях. Тимур ни на мгновение не сомневается и берет все, что хочет. А я, кажется, готова сдаться этой уверенности, потому что никогда и ни с кем не испытывала ничего подобного.

Из моей головы стерлось все. Все проблемы, что всегда роились, что неотступно следовали по моим пятам. Сейчас могу только наслаждаться той страстью, что дарят его ласки, показывая, что я особенная. Заставляя меня в это поверить — впервые в жизни.

Он так же уверенно задирает мою майку, обнажая перед собой. Отрывается от моих губ, чтобы опустить затуманенные глаза на возбужденно торчащие и ноющие соски. Могу лишь делать глубокие вдохи и выдохи, стараясь вернуть весь украденный кислород. Его палец надавливает на сосок, заставляя прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.

— Какая горячая, — выдыхает Тимур, когда уже сильнее выгибаю спину ему навстречу. Его рот ловит мою вершинку, заставляя забиться желание. Тимур ласкает языком, неустанно теребит, нажимает на все кнопочки так, что туман в моей голове становится все гуще. И чем дальше, тем яснее понимаю, что сейчас существует только он и его язык.

Сжимаю бедра, надавливая на его талию. Его рот отпускает мои соски, заменяя руками, возвращается к моим губам и снова уносит меня в вихрь неизведанных до этого момента чувств.

Господи, как хорошо… Я бы провела всю жизнь, целуясь с ним. Не думаю, что кто-то еще способен так целовать: жадно, страстно, словно мои губы — единственный способ выжить.

— Мне нужно… — Его руки быстрым движением расстегивают толстовку, и он отшвыривает ее в сторону. Снова припадает к моим губам. Отстраняется, чтобы стянуть майку. Касаюсь его пресса, вмиг напрягшегося под моей ладонью. Накрывает своей рукой мою и поднимает к левой стороне, прижимая к себе. Пристально смотрит в мои глаза. — Чувствуешь, как оно бьется? — Тихо спрашивает. Я могу лишь медленно кивнуть, ощущая каждый удар его сердца. — Это ты. Из-за тебя…

Тимур снова захватывает мои губы, целует, целует до очередного головокружения. Не отказываю себе в удовольствии — прохожусь по его рельефному телу, плечам, груди, животу… Его приятно чувствовать.

— Обхвати меня, — шепчет. Послушно скрещиваю ноги за его спиной и обнимаю руками за шею. Он поднимает меня, как куклу, без особого напряга, и по дороге в гостиную продолжает целовать… И как я раньше жила, не целуясь с ним? Мягко кладет на диван, а сам нависает сверху. — Подними руки, карамелька.

Он собирает майку снизу вверх и отшвыривает ее в сторону, мнет мою грудь, сжимая соски, то просто проходясь по ним ладонями, то сжимая в руке… Господи! Это до безобразия приятно…

Его колено раздвигает мои ноги, чувствую животом грубую джинсовую ткань, обтягивающую эрекцию. И от этого меня просто опаляет пламенем. А Тимур, словно почувствовав новую волну желания, отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Ты охренительная, Антоныч… Самая охренительная… — Его рука гладит контур моего лица. — И я чертовски сильно хочу тебя…

Выдыхаю, когда его пальцы касаются кожи бедра, поддевая лосины вместе с трусиками, и медленно тянут вниз, разжигая пламя из смущения и дикого желания. Он садится у моих ног, чтобы освободить от одежды полностью. Сгибаю колени, закрываясь от него. Его глаза находят мои, и я слышу, как в тишине, разбавленной лишь нашим тяжелым дыханием, бегунок проходится по змейке, расстегивая джинсы. Тимур достает из кармана небольшой квадратик из цветной фольги и, приподнявшись, швыряет штаны в сторону.

Руками легко разводит мои ноги и, когда ложится, припадает к губам, заставляя сойти с ума от трения обнаженных тел. Завыть от желания, которое перерастает в потребность. Его губы начинают исследовать каждый миллиметр моей кожи, заставляя стонать и ерзать под ним. Нечто новое ощущаю, когда его рука накрывает мой лобок и нежное поглаживание пальцев посылает тысячу приятных разрядов к уже ноющему центру.

Мне. Нужен. Он.

— Тимур… — То ли выдыхаю, то ли стону, то ли прошу…

— Такая чертовски готовая для меня, — бормочет парень на моей коже, прекратив ласки и потянувшись за презервативом.

Замираю от ощущения, когда он медленно входит, останавливается, выдыхает воздух сквозь сжатые зубы и начинает биться своими твердыми бедрами в меня. Он чувствуется восхитительно, волна за волной окутывает меня и уносит туда, где живет одно лишь наслаждение. И вновь его губы, жадные и ненасытные, захватывают мои, заставляя простонать ему прямо в рот. А я не могу сдержать ни одного вскрика. С каждым толчком я теряюсь, отхожу все дальше и дальше от реальности. Я забываю совершенно обо всем, испытывая лишь восторг. Ногтями впиваюсь в его кожу, стараясь стать еще ближе. Еще, еще, еще…

Меня всю пробирает мелкой дрожью. Внутри словно фонтан из огненного фейерверка озаряет и наполняет все естество; меня заполняет полнейший восторг, которого до этого момента я никогда не испытывала. Так фантастически хорошо мне никогда не было. Я удивлена и ошеломлена.

Тимур напрягается всем телом, замерев надо мной, шумно выдыхает и со стоном падает, уткнувшись в мое плечо. Чувствую его дыхание на коже, покрывающейся мурашками. Нам нужно несколько минут, чтобы просто прийти в себя.

Оставляет на плече почти воздушный поцелуй и перекатывается.

— Я в душ, — забирает свои штаны и уходит. Чувствую холодок, прошедший по моей коже. Это все? Поднимаюсь и направляюсь на кухню, собираю свои вещи, накинув халат. Выхожу в коридор, где сталкиваюсь с парнем в одних джинсах и влажными волосами, торчащими в разные стороны.

— Э-э… — Стараюсь на него не смотреть. — Ты все?

— Ванная свободна. Но я, — парень усмехается и делает ко мне шаг, — не все.

Он притягивает меня к себе и целует — долго, лаская и сводя с ума одними губами. Отстраняется и смотрит в мои глаза.

— Где у тебя белье?

— Белье? — Хмурю брови, пытаясь сообразить. Опускаю взгляд на лифчик, который держу в руке. Зачем ему?

— Постельное, — уточняет, насмешливо глядя на меня. Указываю ему на шкаф. Тимур легко чмокает меня в губы, и я на слегка ослабленных после оргазма ногах иду в ванную. Когда возвращаюсь, он уже лежит на расстеленном диване.

Мы будем спать? Вместе? Ну, в смысле — спать? Снимаю халат и под его взглядом ложусь рядом. Его руки обнимают меня и притягивают к себе спиной, оставшись на моей груди.

Мы не говорим ни слова, боясь нарушить этот чудесный момент. Момент, когда ты узнаешь человека с другой стороны, начинаешь ему доверять и веришь, что ты особенная для него. Что в твоих глазах он видит нечто иное, чем в глазах других девушек.

То чувство, когда ты знаешь, каково это, когда тебя желают. Когда все проблемы отступают и появляется какая-то легкость. Словно уверенность, что завтра все будет хорошо.

Поворачиваю голову, и Тимур мне улыбается той улыбкой, от которой сердце начинает биться чаще.

Пожалуйста, останься здесь. Не уходи.

Докажи, что я особенная.

Это последнее, что успеваю подумать, проваливаясь в приятный сон, в таких крепких и надежных объятиях.

* * *

Утро меня встречает смятыми простынями рядом и жутким осознанием, что это провал. И что теперь мне не выбраться из той ямы, в которую я имела слабость добровольно прыгнуть.