19. Тимур

— Скоты-ы! Чтоб вам не жилось! Расстрелять вас всех!

Резко открываю глаза от крика. Что, черт возьми, это такое? Чуть приподнимаюсь, чтобы не разбудить девушку рядом. Оглядываю темную гостиную. Послышалось, что ли? Поворачиваю голову, Варя обнимает мою руку, прижимая к своей нежной и теплой коже. Сейчас у нее умиротворенное выражение: никаких напряжений, забот, проблем… Она просто красивая. В груди зарождается приятное тянущее чувство — нежность. Охренительно приятное чувство до тех пор, пока оно не начинает тревожно отзываться в мозгу.

Я не тот, кто способен на такое. Зря остался. Я никогда не остаюсь, если это не моя квартира. Но эта девчонка… Осторожно провожу по ее плоскому животу — она тут же неразборчиво что-то выдыхает и переворачивается на спину, отпустив мою руку.

Тогда после душа собирался найти свою одежду и свалить. Но ее глаза, когда столкнулись в коридоре, вмиг заставили передумать. Впервые я захотел остаться. Почему? Снова смотрю на контур ее тела в освещении уличного фонаря через окно. Потому что с ней офигенно не только спать, но и спорить. А еще ее чертовски приятно обнимать, когда засыпаешь. Усмехаюсь. Да, блин, поэтому.

Но иметь ее под собой, обладать ею — это действительно несравнимое чувство. Как и в жизни, так и в постели она открыта и искренна, не понимая, насколько это возбуждает, а с ней вообще сносит крышу. А ее охренительные губы? Я, мать вашу, не мог остановиться, чтобы перестать их терзать. Сглатываю — в горле пересыхает от воспоминаний. И если так пойдет, придется ее разбудить…

Откидываю одеяло и тихо встаю. Как говорится? Играй, играй, но не заигрывайся? Забираю свою одежду и иду в кухню, где уже одеваюсь. Если бы я только был способен на чувства, эта девчонка была бы вне конкурса. Но в моей жизни нет места всякой ванили. Секс — да. Остальное — не моя стихия. Я просто в нее не верю.

Но, прежде чем выйти, еще раз заглядываю в гостиную. Медленно веду взглядом по девушке. И трезво понимаю, что черта с два я готов поддаться собственным суждениям и оставить ее в покое. Не сейчас. Меня чертовски тянет. И мне нужно утолить эту тягу. Рано или поздно люди приедаются. Особенно те, кто совершенно не способен на чувства. Как я. А до тех пор ей придется меня потерпеть.

Как только оказываюсь в своей квартире, чувствую, насколько она большая и пустая. Так было всегда. Никогда не чувствовал ее своим домом. Будка, куда папа меня отправил подальше от глаз. Подальше от мамы. Не знаю, кого он хотел наказать больше: меня или ее. Но я воспринял это как ссылку в свое освобождение. Отчий дом для меня потерял свою привлекательность давным-давно. Ну и, как известно, из двух зол…

Стягиваю всю одежду с себя и ложусь на большую кровать. Закрываю глаза и, вдыхая несуществующий аромат карамели, так плотно засевший в мою голову, засыпаю.

* * *

Просыпаюсь от настойчиво звонящего телефона. Не открывая глаз, шарю по тумбочке рукой, пока не нахожу мобильник. Подставляю к уху.

— Чего?

— В зал собираешься? — спрашивает Вова бодрым голосом.

— Возможно.

— Давай-давай, модельная ты рожа, мы через полчаса подъедем. Чтоб приволок свое хилое тельце.

Отстраняю телефон и смотрю на время. Уже девять утра. По субботам мы всегда идем позже, чтобы немного подольше поспать. Но мне выспаться не удалось. Хотя я не отказался бы еще разок не поспать в такой компании. Подтягиваюсь и встаю сразу на обе ноги.

Зал находится в центре, поэтому добираюсь за пятнадцать минут — благо выходной и пробок нет. Близнецы уже на дорожках. Занимаю рядом третью и включаю режим интенсивной ходьбы.

— О, принцесса, — улыбается Вова, — выспался?

Резким движением снимаю полотенце с плеч и шлепаю парня по роже, но тот вовремя отклоняется.

— Не, а че? Кто вчера всю веселуху продинамил? Кто в клуб не пошел? А знаешь, сколько зачетных телочек было? Скажи, Толь.

— Угу, — мрачно кивает тот, не отрывая взгляд от большого окна впереди.

— А кто сказал, что подо мной кричала незачетная? — Хмыкаю, а у самого неприятно кольнуло. Впервые мне не захотелось в шутку обсуждать секс. Не секс, девушку.

— Да ты че, хитрая рожа, пока мы там беспонтово тусили, ты шпилился? А откуда девка?

Увеличиваю скорость, переходя на бег и избегая ответов на вопросы, которые неожиданно стали личными. Впервые не захотелось выносить подробности. Ничего хорошего в этом нет.

После тренировки на сотовом три пропущенных. Мне почему-то кажется, что один должен быть от нее. Два от Сергея и третий неизвестный. Она не звонит. Другие этого не делали лишь потому, что у них не было номера. Но у нее есть, а она не звонит. Она никогда не позвонит. Только не она.

Как ты ушел? С чем оставил?

Что ты наделал?

— Вы че, ребят? — Вова смотрит на меня, потом на своего брата. — Что с рожами целое утро? Этот умирает из-за девчонки, которая ему не дает, второй все время хмурит брови, будто у него секс был с восьмидесятилетней старухой.

— Женщины как вино, слышал? — подмигиваю другу.

— Блин, Тим, — морщится, — ты страшный тип.

— Что за девчонка? — спрашиваю у Толяна. Тот натягивает джинсы и слегка пожимает плечами.

— Нина.

Нина? Мне это должно о чем-то говорить? Перевожу взгляд на второго близнеца.

— Вечеринка у твоей лучшей подружки, — поясняет тот. — Королева забегаловок. На хрен она нужна? Разок чпокнул бы да успокоил зуд в штанах…

— Иди ты, — отвечает Толя без тени улыбки.

— Видишь? Парень гибнет. Давайте где-нибудь похаваем?

— Ты хоть час после тренировки подожди, — советую, думая о том, чтобы наведаться к Антоныч на полдник. И чем больше об этом думаю, тем привлекательней эта мысль. Да, черт возьми. Хочу ее увидеть. Я из тех, кто всегда делает то, что хочет.

Оставляю близнецов и еду по направлению к ее дому. Может, заехать, взять чего-нибудь? А, потом закажу, если что. Паркуюсь у Вариного подъезда. Вспоминаю про пропущенные вызовы. Одной рукой набираю контакт.

— Тимур, привет, — быстро здоровается папин помощник. — Я надеюсь, ты не забыл про Ларионову? Будет здорово, если завтра на ужин, который в семь в «Искренней Джине», она уже придет с тобой…

— Я завтра ужинаю в ресторане? — озадаченно хмурю брови.

— Тебе должны были сообщить… Там будут репортеры, где их нет… И будет здорово иметь несколько снимков от сторонних, чтобы потом кинуть уже красивую статью про вас.

— Я понял, — отключаю вызов и сжимаю телефон. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на ее окно. Затем с выдохом облокачиваюсь на спинку. Минуту смотрю в одну точку. Сначала дело, потом все остальное. Всего одна неделя, она много не поменяет.

В следующую секунду захожу в социальную сеть — не выкладывал туда со школьного выпускного, не заладилось как-то. А, нет, в первый день в универе еще фотка выложена. Нахожу страничку Ларионовой и вижу фотографию кофе с ее наращенными длинными ногтями.

«Кафе Лауль. Отличный кофе и музыка. Чудесная атмосфера».

Сто десять лайков за двадцать минут. Девчонка популярна. Откладываю телефон и крепче сжимаю руль, поерзав на месте. Чертовски не хочу уезжать. Ненавижу делать что-то, что нужно отцу. Но на кону стоит трек. То, что я действительно люблю. То, чего мне действительно не хватает.

Выезжаю со двора и направляюсь обратно в центр — уж где кафе «Лауль», знает каждый уважающий себя кофеман.

Арину замечаю практически сразу: она сидит с подружкой на одном диванчике и что-то рассматривают в телефоне. Девчонку рядом тоже знаю, она была тогда в клубе, когда после вышел косяк у меня в квартире. Ларионова поднимает голову прежде, чем успеваю сесть.

— Привет красивым, — улыбаюсь и, наклонившись, чмокаю обеих удивленных девушек. Удобно устраиваюсь напротив. Открываю меню. — Ну что, здесь есть большой капучино для парня?

— Тимош, — приходит в себя блондинка, — ты что тут делаешь?

— Да вот, проходил мимо, оголодал, приметил приятную компанию, — останавливаю взгляд на подруге, не сводящей своих глаз с меня. Как ее зовут? Вечная проблема. Снова смотрю на Ларионову. — Вы не против меня потерпеть? — Поднимаю руку, подзывая официанта.

— Нет, конечно, — суетливо проговаривает подруга.

— А если против? — игриво ведет по волосам Арина.

— Если против, то я уже здесь, и это не изменить, — подмигиваю девушке и обращаюсь к официанту с заказом.

— Ярославский, ты вообще-то мне должен, если помнишь, — проговаривает Ларионова.

— Ну, раз должен, то отдам.

Девчонки на пафосе — с такими всегда трудновато, но я вытягиваю разговор. Просто их темы всегда начинаются шмотками и заканчиваются клевыми тусовочными местами. И, конечно, у кого что произошло на этой тусовке. Все имена мне знакомы, но совершенно неинтересны. Но все это нужно для дела. Поэтому, где возможно вставить шутку, я это делаю — или закидываю какие-нибудь свои знания по вопросу. В общем, так скучно я давно не проводил время.

Ближе к пяти Ларионова вспоминает, что записана на массаж, и ей нужно ехать, и было бы здорово, если бы я ее подвез, так как сюда девочки приехали на такси.

— Конечно, без проблем, — легко соглашаюсь.

— Ане в другую сторону. Вызовешь машину, дорогая? — выразительно смотрит на подругу Арина.

Да, конечно, я же совершенно ничего не понял. Оставляю деньги по счету и, чмокнув явно расстроенную Аню, направляюсь к выходу. За мной, стуча десятисантиметровой шпилькой, идет шикарная блондинка. Придерживаю дверь.

— Папа вернул твою малышку? — Ларионова оглядывает салон машины и проводит рукой по панели. — Хорошенькая.

— Ага, — отзываюсь и прокручиваю ключ зажигания. Бросаю короткий взгляд на пассажирское сиденье. Девушка достает сотовый и начинает делать селфи.

— Тимош, — ее рука касается моего колена, — как твои дела?

— Все отлично, пупс. Как насчет тебя?

— Можно честно?

— Давай.

— Я часто вспоминаю тот вечер в твоей квартире. Это было так унизительно. Не знаю, почему я вообще продолжаю с тобой общаться.

Вот именно.

— Извини, котенок, — равнодушно проговариваю. — Давай просто постараемся держаться на хорошей ноте? Как насчет завтра поужинать в «Искренной Джине»?

— Ого, в честь чего?

— Нашего примирения. Там как раз собирается вся моя семья, познакомитесь.

Девушка выглядит искренне удивленной, рукой касается своей ключицы, хлопая длинными ресницами.

— Это так серьезно? Ты уверен? То есть… Я даже не знаю.

— Это просто ужин, — спешу заверить. — Думаю, твоя компания будет приятна любому. Чем мои хуже?

— Думаешь? — довольно хмыкает девушка, поправляя длинные волосы. — Это шикарное место, я давно хотела там побывать.

Снова бросаю на нее взгляд. Она отлично смотрится в салоне дорогого авто, так же отлично завтра будет смотреться в ресторане. В ней все ладно. Но все же на ее месте сейчас я бы предпочел другую. И это чертовски плохо. Плохо и то, что мне плевать на это.

— Приехали, — останавливаю у салона красоты.

— Ой, давай вместе? — Девушка вытягивает руку с телефоном. Придвигается ко мне, щека к щеке. Делает снимок. Затем касается губами моей щеки — и снова снимок. Оперативно, даже сообразить ничего не успеешь.

— Я заеду за тобой в шесть.

— Отлично. — Девушка выжидательно смотрит на меня. — Ну, я пошла?

Наклоняется и вроде как чмокает, но совершенно случайно попадает в уголок губ. Хитро улыбается и выскакивает из машины.

Все намного легче, чем могло быть. Похоже, будет не так уж и тяжело. Всего неделя, и все. Разворачиваю машину и прямиком еду к мебельному. Кажется, мне нужно купить новый диван и спросить у глубоко уважаемой Веры, куда деть старый.

После удачной и быстрой покупки еду прямиком к дому Антоныч. Но, когда открываю дверь своим ключом, меня встречает тишина. Работает. Значит, два выходных в неделю. Уже собираюсь развернуться и уйти, но брошенный носок посреди коридора заставляет остановиться. Медленно иду к нему. Но, не останавливаясь, захожу в гостиную. Подкрадываются сомнения, поэтому открываю шкаф. Пустой. Другое отделение — пустой. Шумно выдыхаю. Что за упрямая девчонка? Она разве вчера не услышала, что я ее верну, куда бы она ни ушла? Придется доказать, что я не шутил.

Паркуюсь на стоянке забегаловки. Заглянув в ресторан, убеждаюсь, что Варя за кассой, возится с менеджером. Возвращаюсь в машину, думая о том, что сейчас только семь, а она закончит часов через пять, и неплохо в это время куда-нибудь смотаться. Звонит телефон. Ларионова. Мы два часа назад расстались, уже соскучилась?

— И часа не можешь без меня? — как можно приветливее спрашиваю.

— Конечно, — она смеется. — Ведь час — это шестьдесят минут и много-много секунд…

Хм?

— Это да, — протягиваю, устало проведя ладонью по лицу. Она меня уже утомила.

— Тимош, ты там сильно занят? Я уже закончила, может, заберешь меня?

Бросаю взгляд на вход и застываю, когда вижу Антоныч с чемоданом, катящимся за спиной, и сумкой на плече. Уже закончила? Видимо, сегодня смена началась раньше, универа же нет. Хорошо, что уехать не успел.

— Тимош?

Голос Арины напоминает о том, что она все еще висит у меня на телефоне.

— Я очень занят. Вызови такси, — сбрасываю вызов и окликаю, открыв дверь: — Антоныч!

Девушка делает еще шаг и поднимает глаза. Останавливается буквально на мгновение. А затем, расправив плечи, уверенно направляется к моей машине.

Правильное решение.

Она останавливается в двух шагах от меня. Смело смотрит прямо мне в лицо. Оставляет чемодан и из рюкзака достает что-то.

— Вот! Подавись! — Швыряет в меня со злостью, и уже тише: — Козел.

Смотрю с некоторым удивлением на ударившиеся об меня и валяющиеся теперь у ног ключи. Такие есть и у меня. Поднимаю взгляд. Девушка поправляет рюкзак, сумку и, снова схватив ручку чемодана, разворачивается.

— Эй! — успеваю схватить ее выше локтя. — Далеко?

— Отпусти меня! — пытается выдернуть руку.

— Давай в машину.

— Да отпусти! — Варя оставляет чемодан и со всей дури наступает мне на ногу. Какая боль, твою мать!

— Черт! — От неожиданности выпускаю ее, и она не теряет ни секунды. Глупая упрямая блондинка! Она без чемодана никогда не могла сбежать, на что рассчитывает сейчас?

— Подожди ты, фурия! — Снова ее ловлю.

Варя отпускает чемодан и сумку. Бамс! Ее рюкзак, кажется, оставляет вмятину на моей груди. У нее что там, свинец? А потом опять и опять — куда может, туда и попадает орудием со всей дури и силы, на которую способна. Клянусь, впервые попал под такую атаку и даже ненадолго растерялся.

— Да хватит меня колотить! — ловлю ее руку с рюкзаком.

Смотрит на меня с раскрасневшимися щеками и тяжело дыша. Устала, видимо. Еще бы.

— Антоныч, — примирительно говорю, поймав взгляд зеленых глаза. Прищуривается. — Ты что, за день совсем одичала?

— Пусти! — Она дергается, но все напрасно: я крепко держу. — Да отпусти ты меня, индюк пустоголовый!

— Это потому что я ушел?

Один вопрос — и она замирает. Теперь ее глаза где угодно, только не на мне.

— Варь, разве могло быть иначе? Это же я. Ты ведь не верила в другое, ты знала. Верно?

Молчание, которое отягощает каждый стук моего сердца.

— Посмотри на меня, — прошу.

Послушно смотрит.

— Верно, — тихо говорит с разочарованием. И эти слова проникают под самую корку и неприятным осадком остаются на дне моего почти переставшего стучать сердца. Почему-то именно от нее сейчас хотелось других слов. Хотелось, чтоб она попыталась меня переубедить или еще раз рюкзаком стукнула. Не знаю. Глупости какие-то…

— Вот, — выдыхаю. — Поэтому давай в машину. Я отвезу тебя на квартиру…

— Нет! — Ее лицо вновь приобретает хмурое выражение. — Отстань от меня! Отвали! Я не буду там жить, ясно? Отпусти, меня ждут!

— Кто? — Напрягаюсь всем телом против воли. — Ждут?

— Кто надо, тебя не касается, — отвечает девушка. Смотрю на ее губы, вспоминая, какими отзывчивыми и страстными вчера они были. Как отвечали на мою настойчивость и сколько наслаждения дарили. Не такие, как у других. Совершенно особенные, как и их обладательница.

— Касается.

— Не касается! Пусти! Ты не можешь постоянно меня держать!

— Не могу?

— Нет!

— Поспорим?

— Нет! Отпусти!

— Я тебя отвезу.

— Я не поеду на квартиру! Ты глухой?

— А я тебя не на квартиру подвезу.

Она удивленно поднимает брови, перестав вырываться:

— Ты отвезешь меня к Глебу?

Да, солнышко, конечно же.

— А что, — вслух спрашиваю, — твой Глеб — не человек? Только без резких движений, Джеки Чан.

Теперь и впрямь отпускаю ее руки и наклоняюсь, чтоб поднять сумку и схватить чемодан. Охренеть, как она такую тяжесть тащила, упрямая… Слов даже нет.

— Он не мой, — только и отвечает мне в спину, но я слышу ее шаги, а значит, она сядет со мной в машину.

В салоне делаю печь сильнее: кажется, девчонка мерзнет в своем тряпье. Неплохо бы поехать закупиться теплыми вещами. Конечно, иной способ согреться мне нравится куда больше, но им не займешься двадцать четыре часа в сутки… Хотя… Поворачиваю голову к девушке. Упрямо смотрит в лобовое окно, просто в пустоту. Легкий запах карамели легко касается моего носа. Или это уже воображение?

— А хотела бы? — спрашиваю, когда выезжаем с парковки.

— Что хотела бы?

— Чтобы был твой, этот… длиннобудылый?

— Не твое…

— Мое, Антоныч, мое, раз спрашиваю. Ты разве не поняла?

— Что я не поня… Куда ты свернул? Глеб живет в противоположной стороне! Я же сказала! Ярославский, ты глухой? Я не поеду на квартиру! Немедленно останови машину!

— Ага, щас, — отвечаю любезно.

— Ты сказал, что отвезешь к Глебу, врун поганый! Какой ты после этого мужчина, если слово не держишь?

— Вчера убедилась какой, — самодовольно отвечаю, заставив покраснеть девушку и со злостью стукнуть меня по плечу. Ауч, больно! — Перестань руки распускать! Не обещал я. Обещал, что не на квартиру. Вот и не на квартиру.

— А куда? — Девушка оглядывается. Едем по той же дороге, что и к ее съемному жилью, поэтому не верит мне. Видимо, забыла, в какой стороне я живу. — Куда ты меня везешь, Ярославский? Чтоб я хоть еще раз села к тебе в машину!

— Еще не раз, блондиночка, — убеждаю. По-хозяйски кладу руку ей на ногу чуть ниже бедра. Она вздрагивает и с большим удивлением смотрит на нее. Потом поднимает на меня глаза.

— У-убери немедленно! — Шевелит ногой, а я лишь сжимаю пальцы. Получаю удовольствие, слыша, как возмущенно выдыхает рядом. Я бы с ней поиграл в машине. Прямо сейчас. Чтобы ее щечки налились румянцем по другой причине и глаза заблестели по-особенному. Начинаю заводиться от мыслей. Черт, не было еще девчонки, которую хотел бы дважды. Но вот она, черт ее дери. Сейчас здесь, со мной. Наверное, самая неподходящая из всех, что когда-либо были, но такая чертовски манящая и желанная.

— Мне нравится тебя трогать, — проговариваю негромко. Она скидывает мою руку, отодвинувшись к двери. Смешная, будто там я не смогу ее достать.

— Не прикасайся ко мне! Мне все равно, что тебе там нравится!

Пока я ее отвлекал своей рукой, уже подъезжаем к подземной парковке в моем доме. Антоныч оглядывается.

— Тимур, нет, — говорит нетвердо.

— Это не квартира, которую ты снимаешь. Так что все честно.

— Ну, конечно! Это твоя квартира… Я не собираюсь к тебе подниматься.

— О, блондиночка, ты поднимешься, — уверяю и паркую автомобиль на привычное место. Смотрю на девушку, явно раздумывающую, как бы отсюда смыться. Чувствую не просто желание, а уже потребность хотя бы просто ее поцеловать, чтобы вновь завладеть частью ее дыхания…

— Варь, иди ко мне, — наклоняюсь и маню пальчиком к себе.

— Ты спятил? — Она снова жмется к двери. — Я тебя покалечу, только приблизься.

Я не успеваю ответить — у нее звонит телефон. Она привычно закусывает губу, когда смотрит на экран, так что гадать, кто на обратном проводе, не приходится. Отворачивается от меня, когда подносит мобильник к уху.

— Привет… Да, закончила… Я еще не знаю, во сколько конкретно… да, но просто… Эй!

Бесцеремонно вырываю телефон.

— Глеб, брат. Здорово, — отвечаю спокойно.

Молчание.

— Привет, — настороженное, — Тимур?

— Ага, ты это, глупышку не слушай, она не придет к тебе сегодня.

И в остальные другие дни — тоже.

— Я тебе сейчас устрою глупышку… — Варя коленями упирается в сиденье и практически нависла надо мной, пытаясь отнять свою вещь, но мне удается удержать ее на расстоянии вытянутой руки.

— Не понял.

Тупой, ну. Выдыхаю.

— Мы с ней поговорили и решили, что она переночует со мной… У меня, в смысле, — усмехаюсь выражению лица девушки.

— Ты спятил? Верни телефон, ненормальный! — Шипит, как змея, со злостью.

— Конечно, дорогая, — ласково ей проговариваю. — Давай, браток, увидимся еще. — Отключаю звонок и кладу телефон во внутренний карман куртки.

— Немедленно верни! — протестует девушка, не соображая, в какой опасной близости от меня находится. Зато я чертовски хорошо соображаю.

Уверенным жестом кладу одну руку на ее ягодицу, обтянутую джинсой, под курткой, заставляя на мгновение замереть. А второй рукой перестаю бороться и за талию притягиваю к себе. Руками упирается в мою ключицу, дышит медленно, ища в моих глазах нечто, ведомое только ей.

— Я соскучился, — неожиданно честно признаюсь. Ее рот приоткрывается от удивления буквально на какое-то мгновение, но затем брови хмурятся.

— Врешь, — тихо говорит. И неожиданно ее пальцы правой руки несмелым движением касаются моей щеки, заставляя замереть, чтобы продлить это мгновение. Чертовски приятное прикосновение самых нежных пальцев, посылающее электрические импульсы по всему телу. Она чуть наклоняет голову. — Ты все врешь.

— Тебе никогда. — Держу ее взгляд, потому что именно сейчас я хочу смотреть только в ее глаза и никуда больше. Осторожно глажу ее соблазнительно округлую попку. Второй рукой веду вверх и останавливаюсь на ее щеке. Варя прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Завожу руку ей за затылок и наклоняю ее голову, чтобы встретить губы своими. М-м… Самые мягкие и приятные. Я действительно соскучился, так чертовски сильно, что не могу удержаться и тут же углубляю поцелуй, прохожусь по ее деснам, зубам, мну, ласкаю, вступаю в битву. Ответные ласки вызывают бурю внутри. Только от нее схожу с ума. Такой чертовски прекрасной и такой открытой во всех своих проявлениях.

Да, здесь Антоныч права. Я действительно спятил.

И причина этому — она.