20. Варвара

Его губы заставляют забыть обо всем. Обо всех мыслях и обещаниях, что твердила себе целый день. Такие настойчивые в сочетании с ласкающей через ткань рукой и второй, массирующей затылок. Я просто не в состоянии сопротивляться — меня так сильно тянет к этому парню. Его сила, его уверенность. Мне так этого не хватает. Кажется, что через поцелуй и прикосновения он поделится этим со мной. Этим и наслаждением, которое стирает всю память и все заботы жизни, заставляя забыть, что неприятности вообще существуют. Ненасытные, жадные требующие еще и еще… его губы просто сводят с ума.

Этот парень отлично целуется. И пусть никогда не признаюсь, только себе, глубоко внутри, но я скучала. Безумно переживала, что я такая же, как и те, кто прошел через его кровать, что так же думаю о нем, не переставая. Что во мне не осталось ничего достойного. Но сейчас все мысли… Они просто исчезают благодаря его настойчивым и требовательным губам, которые не лгут. Он действительно целует так, словно оголодал, словно нуждался в этом не меньше моего.

Звук расстегивающейся молнии заставляет меня оторваться. Потому что молния эта от моей куртки.

— Пойдем ко мне? — спрашивает, тяжело дыша и останавливая мой бегунок на середине. Тимур поднимает глаза.

И я резко понимаю: если сейчас соглашусь, это будет провал. Очередной провал в жизни. Я уже нахожусь в некоторой власти этого парня, потому что безумно хочу к нему, с ним…

Но.

Всегда есть.

— Я не резиновая кукла, — тихо отзываюсь, опустив глаза.

— А я не вибратор, — вторит парень, заставляя удивленно вскинуть на него глаза. Растягивает губы и гладит мою щеку. — Но и для отношений не гожусь. Не верю во всю эту лабуду. Совсем. Но тебя хочу, можешь убедиться. — Он чуть поддает бедрами, чтобы обратила внимание на пах. — Никто не отменял просто секс. Отличный, крышесносный, как у нас с тобой.

Я сглатываю и поднимаю взгляд от напряженно натянутой ширинки. От его слов, таких грубых, совсем не романтичных, проходится парадоксально теплая и будоражащая волна.

— Мне не нужны отношения… С тобой, — честно признаюсь.

Тимур чуть прищуривает потемневшие серые глаза, думая о чем-то меньше пяти секунд.

— Это замечательно, блондиночка, — медленно проговаривает, отключает блокировку дверей, не спуская с меня глаз. — Тогда пойдем?

Выхожу и застегиваю куртку до конца. Тимур достает мои вещи. Есть в нем нечто привлекающее, чему он не придает значения, и делает правильно, потому что это будто его заводские настройки.

Иду за ним к лифту. Молча ждем и, когда створки растворяются, заходим. Нажимает нужный этаж и становится рядом. Оставляет сумку на чемодане и поворачивается ко мне, облокотившись плечом о стену. Поднимаю на него глаза. Его рука касается контура моего лица.

— У тебя было в лифте? — с сексуальной хрипотцой и полушепотом спрашивает, при этом его глаза загораются лукавым блеском. Качаю головой. Не говорить же, что до вчерашнего дня у меня был только раз, в школе с парнем из параллели. Без любви, без дрожи. С болью и даже некоторым отвращением. К себе. Потому что так было нужно.

Тимур наклоняется и оставляет легкий поцелуй на моей скуле, следующий ниже, еще один… А я позволяю, потому что слицемерю, если скажу, что мне не нравится. Дверь открывается с характерным сопровождающим дзыканьем.

Нехотя отстраняется, едва слышно выдыхая, и, схватив мои пожитки, выходит. Я следом. Внутри меня непримиримая борьба разума и желания. Первый говорит о том, чтоб я забирала свои вещи, разворачивалась и бежала отсюда со всех ног. Что здесь, с этим человеком, ничего хорошего меня не ждет. И я уже готова к этим действиям, но желание твердит, что все пустое. Ты знаешь, чего ждешь, и большего от него тебе не нужно. Что он единственный позволяет хотя бы на время все забыть и просто насладиться минутами. Это было так волшебно, что воспоминания проходятся дрожью по коже.

— Проходи. — Он открывает дверь и пропускает меня первую.

У него огромная квартира, это я помню еще с прошлого раза. Потолки высокие, широкий коридор и большие комнаты, начиная с кухни. Снимаю ботинки и нерешительно останавливаюсь на проходе.

— Давай помогу. — Жаркий шепот заставляет невольно вздрогнуть. Обнимает руками и тянет медленно застежку куртки вниз. Его губы едва касаются кожи шеи, и я вся покрываюсь мурашками, окунаясь в такой привычный и приятный запах мускуса с нотками цитруса. Куртка исчезает с моих плеч. — Как насчет… — слегка прикусывает мочку уха. Щекотно, но приятно, склоняю голову набок. — Супа?

Что? Он сказал супа? Или секса? Поворачиваю к нему лицо — судя по хитрому выражению лица, речь все же шла о еде.

— Какого супа?

— По-моему, куриного.

— Тимур, — фыркаю, отстранившись от парня. — У тебя не может быть супа.

Приподнимает одну бровь:

— Это потому что я весь такой сексуальный, а суп — это не по-мужски?

— Ты не весь такой сексуальный, — закатываю глаза. Парень явно не страдает скромностью. А не мешало бы.

— Да? — смеряет меня взглядом, а мне становится как-то неловко. Он весь такой… шикарный, квартира шикарная… И вот она я. В джинсах, купленных почти год назад за полторы тысячи, и рубашке за девятьсот, взятой на распродаже полгода назад. Я слишком не подхожу, чтобы быть здесь, рядом с ним.

— Зато ты вся такая сексуальная, Антоныч, — мурлычет, опровергнув мои мысли. И в эту же минуту его слова отзываются во мне, и я почти забываю, из-за чего только что переживала. Знаю, что врет. Я не строю иллюзий: мы просто два человека, которым захотелось секса. Ему больше не надо, мне — тоже.

— О да, — нервно усмехаюсь, — я вся… такая.

Хмыкает и тянет за руку с собой на кухню. Открывает дверцу холодильника и указывает на небольшую кастрюлю.

— Ко мне приходит женщина раз в неделю: убирает и готовит что-нибудь. Так что, — он выпрямляет спину и поворачивает ко мне голову, — супа?

— Мы разве… То есть… я…

Все мысли разлетелись — не могу нормально построить предложение. Проклятый Ярославский со своим супом!

— И куда ты прячешь ту фурию, которая чуть не убила меня полчаса назад? — Тимур задумчиво смотрит на меня и вытаскивает кастрюлю. Господи, я ничего не понимаю. Мы что, правда сейчас будем обедать? Он передумал? Я теперь не сексуальна? И почему я чувствую жуткое разочарование? Его «пойдем» в машине не было приглашением на секс? Или он просто играет со мной? Забавляется?

Тимур закатывает по-деловому рукава до локтя, открывает не спеша крышку, достает половник.

— Я не хочу супа, — слышу свой твердый голос.

Ярославский резко поворачивается ко мне, оставляя половник в кастрюле.

— Чертовски здорово, — отзывается и в два шага сокращает между нами расстояние. Берет в обе руки лицо и припадет к губам — жадно, страстно. Не церемонясь, врывается в рот своим языком. До безумия приятная дрожь охватывает тело. Чистое, ничем не разбавленное удовольствие пьянит почище мартини с шампанским. Хочу еще и еще, до бесконечности.

Его рука перемещается мне на талию, притягивая к крепкому телу. Он разрывает поцелуй, заставляя жадно глотать кислород. Его взгляд опускается, и пальцы второй руки проходятся по пуговицам моей рубашки. Чуть поднимает и опускает брови, словно что-то решив. И снова его губы на моих — я никогда не думала, что парни любят так долго целоваться. Но Тимур виртуоз: он помогает забыть, что стою на твердом полу, заставляя пространство вокруг слегка пошатываться.

— Идем, — выдыхает и за руку тянет меня в гостиную, легко толкает на уже разложенный диван, в который проваливаюсь. Такой мягкий… Тимур стягивает свитер и швыряет в сторону. Не могу не засматриваться на его тело. Такое безупречно-мужественное — видно, как накачанные мышцы играют под кожей. Поднимаю глаза и натыкаюсь на улыбку — настоящую, которая преображает лицо, делая его открытым.

— Нравится? — Его голос проникает под кожу, такой сексуальный, с легкой хрипотцой.

— Есть и получше, — отвечаю, облизнув пересохшие губы.

— Ауч, почти обидно. — Нависает надо мной, наклоняет голову и оставляет поцелуй на шее, чуть ниже, еще… Ладонями обхватывает грудь и сжимает пальцами чашечку через ткань. Ощутимо и так приятно. — У тебя охренительные соски, — мечтательно проговаривает Тимур, нависнув над моей грудной клеткой. Его слова приятной волной окутывают меня. Почему он меня не раздевает? Мне нужны его губы, руки… Тянусь к своим пуговицам, но успеваю расстегнуть лишь одну, как он отталкивает. — Не терпится?

— Тимур…

— И мне…

Его руки хватают за вырез, и одним резким движением он разрывает рубашку. Слышится трескучий звук и то, как катятся пуговицы. На мгновение я застываю от изумления и возбуждения. Приподнимаю голову.

— Ты что наделал?

— Доверься мне. — В следующую же секунду его губы опускаются на мою грудь, и мне не кажется такой уж трагедией потеря вещи. Мои мысли уходят ввысь, я могу чувствовать лишь касание. Зарываюсь в его волосы, жесткие, но такие приятные, пропускаю сквозь пальцы, невольно сжимаю, когда он опускает чашечку лифа и накрывает возбужденно торчащий сосок. Его язык нежно проходится по вершине, еще, и еще, и еще… Неожиданно отрывается, заставляя открыть отяжелевшие веки. Смотрит на меня затуманенным и задумчивым взглядом и… встает. Все мое естество протестует. Мне нужны его губы, руки и он сам. Я хочу его.

— Так не пойдет.

— Как? — Ничего не могу понять.

— Здесь, — объясняет и помогает подняться. Тут же притягивает к себе, запускает руку в волосы и целует жадно, ненасытно, словно не целовал несколько минут назад. Но и мне мало. Я хочу бесконечных поцелуев. Его. Господи, дай мне устоять на ногах!

— Обними меня, — шепчет, словно прочитав мои мысли.

Послушно скрещиваю руки за его шеей — он с легкостью подхватывает меня под колени, и мы выходим из гостиной. Уже через минуту я откидываюсь на мягкой перине его огромной кровати.

Опускается на четвереньки и, словно Чеширский Кот, довольно растягивает губы, оглядывая меня.

— Здесь самое место, — бормочет и, схватив бюстгальтер ровно посередине в самом тонком соединении, с усилием разрывает его.

Разрывает! А это уже даже не смешно, он у меня единственный!

— Тимур! — Я привстаю на локти и хмурю брови.

— Мы позаботимся об этом позже, — обещает, и его рот начинает свою неистовую ласку, заставляя полностью подчиниться его власти. Сдаться без боя и споров. Вся для него. Его губы миллиметр за миллиметром спускаются к животу, останавливаются у кромки джинсов, заставляя покрыться мурашками от его частого дыхания. — Такая чертовски вкусная… идеальная… — шепчет, когда его руки расстегивают пуговицу. В какой-то момент джинсы натягиваются…

— Что ты… — Приподнимаюсь на локти, но заклепка вырвана и отброшена в сторону. Ну, это уже слишком. Он на самом краю, поэтому, когда резко толкаю его ногой, падает с кровати.

— Мать твою! — слышится с пола.

— Что ты творишь? Ты портишь мои вещи! — Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чтобы прикрыть свою наготу. Нахожу какую-то смятую футболку на стуле и прикрываюсь ею. Тимур поднимается и смотрит на меня.

— Мы будем говорить об этом сейчас? — Он вздыхает.

— Нет, через десять лет!

— Я испортил, я и куплю.

— Ох, — всплескиваю руками, — как мило с твоей стороны!

Парень привычным жестом ерошит волосы с одной стороны. И все мое тело заныло: настолько он хорошенький и сексуальный, когда стоит вот так — раздетый по пояс со слегка озадаченным выражением лица.

— Я вообще славный малый, — отзывается парень напряженно.

Смотрю на него. Он что, не понимает?

— Мне ничего не нужно от тебя, — отзываюсь и начинаю выбираться из постели, хотя все внутри бурлит. И возбуждено. И явно протестует. Но он элементарно не думает о последствиях. Боже, как выбраться из этого мягкого плена? Аж раздражает! Наконец встаю на ноги.

— Куда ты собралась? — удивленно спрашивает Ярославский, до сих пор наблюдающий за мной, как коршун за кроликом.

— Подальше от тебя! — Подтягиваю тут же сползшие джинсы. Надеваю его футболку и не успеваю даже сообразить, как парень легким движением руки заставляет упасть обратно на кровать.

— Не так шустро, карамелька.

Возмущенно вздыхаю, когда парень стягивает мои штаны с трусиками до колен.

— Тимур!

— Да, вкусная моя, — почти мурлычет на моей коже, и его слова жаром отдают в самом центре.

— Господи, — стону от его поглаживаний и ерзаю от прилива приятной неги внизу живота. — Ты… невозможный… Ах!

— Невероятный, — поправляет парень, и я согласна. Абсолютно согласна с ним! Поднявшись, заставляет потерять голову от поцелуя, медленного, вдумчивого и ласкающего. И уже в следующее мгновение шуршит фольга, и он входит в меня… Медленно, тяжело дыша, сдерживая стоны у моего уха. Он целует мой висок, скулы, уголок рта, шею… Руки привычно сжимают и теребят грудь через футболку, заставляя желать большего, выгибаться навстречу и просить еще и еще… Нуждаться именно в этих сильных плечах, плавно движущихся в такт твердым бедрам. Его дыхание учащается вместе с моим одновременно.

— Ты… Ты… — Не могу сдержать эмоции вместе со стоном. Его ритм замедляется, дразня и заставляя молить. — Тим… Тима…

— Скажи еще, — бормочет жарким шепотом.

— Тима… — послушно прошу, против воли сжимая его плечи и царапая его спину.

— Да, карамелька? Чего ты хочешь?

— Сильнее, Тимур, сильнее! Боже! Да-а… да-а!

Его ритм увеличивается, каждый толчок приближает долгожданную кульминацию и попадание из реальности в сказочный мир блаженства и наслаждения. Мелкая дрожь охватывает мое тело, и восторг заполняет, пока не происходит взрыв внутри, который позволяет увидеть звезды. Откидываю голову и чувствую, как Ярославский с рыком, сорвавшимся с губ, кончает следом.

Мы не спешим. Нам снова нужно время. Совсем немного, просто чтобы прийти в себя и понять, что реальность тоже существует.

* * *

Первая в душ иду я. Когда возвращаюсь, его нет в комнате, зато на кухне слышна какая-то возня. Сейчас только полдевятого, и я стою посредине спальни Ярославского, облаченная в его футболку, так приятно пахнущую им. Просто она все еще была на мне, когда отправилась в душ. Огромный, блестящий, с хорошим напором воды. Опять доказательство того, что здесь мне не место. Таким, как я, привычен обычный, небольшой, в котором три часа ждешь, когда горячая вода станет горячей.

Я переспала два раза за два дня с главным индюком. И это не то, чем стоит гордиться. Почему тогда сейчас я все еще чувствую себя хорошо?

Слышу его шаги по коридору мимо комнаты, затем звук пускаемой воды. Представляю, как вода струится по его обнаженному телу… Э-э, нет, я не делаю этого. Вместо этого отвлекаюсь и оглядываюсь. Никаких фотографий: ни его, ни родственников. Дверь, ведущая на балкон, огромная кровать и большой шкаф-купе с зеркалом от потолка до пола. Но мое внимание приковано к фотообоям на всю стену за изголовьем кровати. Это изображение воды. Картина очень качественной работы. Похоже на фотографию живописи, но я ее никогда не видела раньше. Каждый завиток у пены кажется реалистичным, заставляет задуматься, не искусная ли это фотография? Касаюсь рукой поверхности.

— Среди волн.

Невольно вздрагиваю и отступаю от стены. Тимур в одних пижамных штанах, сидящих низко, стоит облокотившись о косяк. Его волосы еще влажные, торчат во все стороны. В общем, эта картина завораживает больше, чем та, что рассматривала еще минуту назад.

— Что?

— Это фотография картины Айвазовского «Среди волн», — кивает на стену, проходясь по ней глазами. — Нравится?

— Это рисовал человек? — Вновь вглядываюсь в детальную точность.

— Ага, охренеть, да? — Его глаза возвращаются на меня и с любопытством оглядывают с ног до головы.

— Угу, — соглашаюсь, вдруг почувствовав неловкость, что стою в его футболке. Как глупо. Надо было одеться, даже в голову не пришло. Одергиваю край футболки на бедре. — Где мои вещи?

— Зачем они тебе? — он прищуривается.

— Ну, одеться как минимум… Тимур!

Ярославский в три секунды оказывается рядом и притягивает к себе, обняв мою талию. От его тела так и идут волны тепла. К такому определенно хочется привыкнуть. Поправляю его небольшой тонкий крестик на цепочке, чтобы не смотреть в серые глаза, в которых запросто можно затеряться.

— Мне нравится, как ты одета. — Его рука опускается на мое обнаженное бедро, и затем ладонь сжимает ягодицу, посылая приятные импульсы по всему телу. Шумно выдыхаю ему в ключицу.

— Поэтому ты испортил всю мою одежду? — Выпутываюсь из его рук и поднимаю джинсы, рассматривая отсутствие заклепки. В принципе, не так дорого поставить новую. И на рубашке нашить новые пуговицы. Но вот лифчик… Хотя, если постараться, можно и его зашить. — У тебя есть нитки?

— Нитки? — Парень с легкостью отбирает у меня джинсы и отшвыривает их в сторону. — У меня есть суп. Пойдем поедим, — снова притягивает к себе и легко касается губами шеи, вызывая мурашки. — Ты пахнешь мной и собой одновременно, — шепчет в мое ухо, — это заводит…

— Но я… — накрываю его руки на своей груди, когда он не спеша мнет ее, заставляя дышать реже и нуждаться в этих ласках все больше. Прижимается ко мне и слегка трется. Попкой чувствую его нарастающую эрекцию, и между бедер отзывается пульсацией.

— …не хотела? — предполагает, завершая мою мысль, как ни странно, верно. — В этом-то и вся соль…

Затем шумно чмокает в изгиб шеи и отстраняется, развернув меня за руку. Слегка удивленно поднимаю на него глаза.

— У нас ужин стынет, — довольно проговаривает, словно увидел что-то на моем лице, что его удовлетворило.

Это странный вечер, плавно перетекающий в более странную ночь. Но я совершенно точно не хочу уходить от него… Отсюда, в смысле.