3. Тимур

Устало слежу за мужиком. Он бегает со своей камерой и ослепляет вспышкой, от которой уже в глазах рябит. Мы сидим в доме отца, в гостиной. Огромные потолки, светлые тона с золотом, дорогая мебель. Все подобрано с шиком и вкусом. Я сижу на подлокотнике дивана возле отца, рядом с ним мама, обнимает свою девятилетнюю дочь Веронику. Идеальная семья. То, что и нужно для пропагандистской статьи к будущим выборам.

— Перерыв! — громко объявляет организатор всего действа Сергей, папина правая рука. Встаю со своего места, задница онемела.

— Еще долго? — спрашиваю у папиного помощника.

— Еще чуть-чуть, парень. — Сергей сжимает мое плечо и, отвлекшись на звонок, выходит из комнаты.

Папа бросает на меня хмурый взгляд и идет следом. Поджимаю ноги по очереди. Хочу скорее убраться отсюда. В этом доме всегда холодно, и дело отнюдь не в комнатной температуре.

— Тимур. — Ее голос за спиной заставляет меня обернуться. Встречаюсь с красиво накрашенными глазами матери.

— Слушаю, — выдыхаю, засунув руки в карманы.

— Ты совсем перестал заходить. Я говорила отцу, что рано тебе жить самостоятельно…

— Скучаешь по своему любимому сыночку? — Касаюсь сердца. — Я тронут.

— Не обязательно дерзить.

— Не обязательно нести чушь. Он вышел из комнаты и не видит. А у тебя, кажется, есть ребенок, — киваю за ее спину, на девчонку. Она сидит на диване, полностью погрузившись в свой мобильник.

— Ты тоже мой сын!

Удивленно приподнимаю брови.

— Да ну! — Я выхожу, слегка задев ее плечо. Нужен свежий воздух. Сворачиваю по коридору и оказываюсь на небольшой веранде. Я делаю глубокий вдох морозного воздуха, чувствуя, как покрываюсь мурашками под тонкой рубашкой.

Вчерашнюю тему по социологии можно воспринять как личные счеты с кем бы то ни было наверху. Я понятия не имею, что такое семья и как ее сохранить. То, что есть у меня, вряд ли так называется. Хорошо, что этот проект — не моя проблема. Похоже, девчонка не возражает. Даже не подошла в течение дня. Видать, из понятливых. А это мне только на руку.

— Тимур! — выглядывает Сергей, открывая дверь, и кивает себе за спину. — Давай, приятель, перерыв закончен.

После того как я практически ослеп, фотограф наконец завершает эту пытку.

— Ты останешься на ужин? — с надеждой смотрит на меня мама.

Качаю головой:

— У меня дела.

— Какие? — вмешивается отец, который еще пять минут назад выходил с Сергеем и фотографом.

— Свои. Мне еще проект по социологии начинать надо.

— Надо же, — насмешливо протягивает папа, обнимая меня за плечи. — Мой сын стал учиться! Что произошло на этой Земле? Нас атакует Марс?

— А то, уже давно, — выпутываюсь из-под его руки.

— Может, все-таки останешься?

— Жена, отстань от него. У него гулянки на уме. — Папа явно в хорошем расположении духа. — Позвони Акиму, пусть тебя отвезет куда нужно.

— Спасибо, обойдусь такси.

— А что с твоей машиной? — хмурится мама и оборачивается к отцу. — Что с его машиной?

— Временно конфискована. — Наши взгляды пересекаются. — Я надеюсь, ты помнишь, где должен быть в понедельник после учебы и что должен делать.

— Это из-за твоих гонок? — Мама нервно трет шею. — Вадим, не позволяй ему участвовать, это опасно!

— Он больше и не участвует, — отвечает папа уверенным тоном.

И что-то мне это не нравится. Хотят они того или нет, но я участвую, пусть даже и на велосипеде.

— Окей, — соглашаюсь и наконец вырываюсь из родительского внимания.

Как бы я хотел хоть на миг поверить, что она действительно переживает за меня. Что она действительно меня любит. Вот только в мои десять она меня оставила с разбитым сердцем — разве матери так поступают с любимыми детьми? Отец простил ей многое, включая чужого ребенка, когда через два года она вернулась. Не знаю, что это: чувства, долг или обязательства, но ему ничего не мешает спать параллельно со своими меняющимися любовницами.

Мама вернулась к нему. Не ко мне. К себе я закрыл дорогу. Ей и ее чаду в моем сердце места нет.

* * *

«ТриАда» — крутейший клуб, принадлежащий одному известному рэп-исполнителю. Мы с близнецами занимаем VIP-ложу на мягких кожаных диванах.

— Ну что, модельная ты рожа, отработал сегодня? — хмыкает Вова, закинув горсть орешков в рот.

— Иди гуляй, — лениво от него отмахиваюсь, наблюдая за танцующими телами внизу. Выискиваю глазами ту, которая бы меня зацепила.

— А че, ему ж предлагали стать лицом трусов, — подхватывает Толя.

— Ха! Тим, твоя рожа годится, только чтобы труселями светить.

— Вы че, подонки, — кидаю скомканную салфетку прямо в лицо Вове, он как раз сидит напротив. — Им нужна была моя бицуха, та, что у вас отсутствует.

Это неправда. На самом деле мы с близнецами вместе тренируемся в зале класса с восьмого, по-моему. И все трое в отличной физической форме.

— Че сказал? — Вова в ответ лениво кидает порцию орешков, но они летят в другую сторону.

— Пойдем выйдем, — делает выпад корпусом Толян.

— Я с девчонками не дерусь, — отряхиваю с дивана орехи. — Свин ты, Вован.

— Кстати, о птичках, — кивает тот, кого-то заприметив внизу. Перевожу взгляд и натыкаюсь на шикарную девушку с полотном из светлых волос и кукольным личиком. На ней недлинная шубка и короткое черное платье, плотно обтягивающее плоский живот, на котором есть кубики, если верить фото в социальных сетях. И впечатляющая шпилька, подчеркивающая стройность и длину идеальных ног. Она с подругой стоят и разговаривают с парнем недалеко от бара.

Арина Ларионова. Возможно, единственная, с кем стоит завести отношения… Когда-нибудь, когда мне будет это нужно. Если вообще будет, в чем я сомневаюсь. До меня дошли слухи, что она положила свои красивые глазки на меня, поэтому я старательно ее избегаю. Не в прямом смысле, если вижу — убегаю, а в смысле не предлагаю никаких отношений. Мы дружим, если можно так сказать.

— Черт, у меня прямо слюнки потекли, — признается Толя, выглядывая из-за моего плеча.

— Давайте их пригласим за наш столик, и то веселее будет, — предлагает Вова и встречается со мной взглядом.

Слегка пожимаю плечами.

— Мне параллельно, — отзываюсь. И он, видимо поймав взгляд девушки, поднимает руку в приветственном жесте.

И уже через каких-то три минуты к нам подсаживаются две девушки: Ларионова и ее подружка.

— Привет, Тимоша, — улыбается Арина и наклоняется вместе со шлейфом духов — приятных, но в избытке. Оставляет поцелуй на щеке, задерживаясь дольше, чем нужно. Девушки действительно не догадываются, что эти уловки заметны? Но я не упускаю возможности применить свою и легко касаюсь ее упругой задницы. С близнецами процесс приветствия проходит быстрее.

— Представишь подругу? — спрашиваю, с любопытством разглядывая брюнетку с такими же длинными волосами и кукольным лицом.

— Аня, — улыбается сама девушка. — Мы вместе учимся. Вот сегодня решили отдохнуть от учебной суеты. А где меню? В горле пересохло…

Улыбаюсь. Возможно, сегодня мне больше никого не придется искать.

* * *

— Как дела? — спрашивает Арина, когда Толя отошел в сортир, а Вова с Аней — потанцевать. Она заняла место близнецов и теперь касается пальчиком моей шеи. Прямо чувствую, как ее взгляд следует к моему плечу.

— У такого парня, как я, все всегда отлично. Ты как, пупс?

— Правда, что родаки тебе квартиру купили?

Отвлекаюсь от телефона, оповестившего о новом сообщении.

— Конечно, — отзываюсь, — на окончание школы батя порадовал.

— А где?

— На Лермонтово. Только в конце, в новостройке, если видела, там построили три свечки двадцатичетырехэтажные с облицовкой.

— Не видела, — Арина облокачивается о стол, — но хотелось бы посмотреть.

— Ха, если бы тебя не знал, мог предположить, что кто-то напрашивается в гости, — улыбнувшись, шевелю бровями. Никогда не стоит отшивать напрямую, тем более такую очаровашку.

— Ага, сейчас, разбежался, — фыркает девушка, улыбаясь и стукая меня по плечу. Затем наклоняется чуть ближе. — Ты и правда участвуешь в уличных гонках?

Мой взгляд опускается в ее соблазнительный вырез, ее шепот отзывается приятным теплом. Всегда такая реакция от привлекающих меня сексуально девушек.

— А что? Хочешь со мной? — Изгибаю бровь дугой.

— Я бы посмотрела, — протягивает она.

— Там не место таким хорошеньким девушкам.

— А где место?

Ее голубые глаза опускаются и поднимаются. Еще один прием, который неплохо работает. Почему я еще не уволок ее в свою пещеру? Потому что от таких красивых, богатых и избалованных девочек не избавиться. А я не люблю путы. Даже охренный секс этого не стоит.

— Дома, со спицами, перед телевизором, — отвечаю сексуальным шепотом. Она смеется и снова легко стукает по плечу.

— Вот дурак… я что, по-твоему, бабушка?

Хмыкаю и опускаю глаза в телефон.

Рамис: «Мне жаль, братан, но ты выписан из списка участвующих в марте».

Какого…

— Ну что, скучали? — Толя плюхается рядом с Ларионовой и заставляет ее отодвинуться от меня.

— Безумно, — равнодушно отвечает девушка.

Молча поднимаюсь и прохожу мимо друзей в более уединенный коридор, где музыка играет не так громко. Вопрос Арины, кинутый вслед, оставляю без внимания. Набираю Рамиса Ашаева — он один из организаторов гонок. Берет трубку после первого гудка.

— Да, брат? — выдыхает устало.

— Не понял твоего сообщения.

— А что не понял? Ты не участвуешь, я же написал. Нам пригрозили. А это не шутки, так что, братан, ничего личного.

— Повтори, — проговариваю, надеясь, что Рамис шутит.

— Че непонятного? Твой папаша пригрозил моему бизнесу. Извини, братан, но мне проблемы не нужны. Ты не можешь участвовать. Ни в марте, ни когда-либо. Я знаю, что твое сердце разбито, но без обид, брат, сам понимаешь — связываться с будущим мэром…

— Без обид, — повторяю и отключаюсь.

Папа решил зайти с другого края. Не стал со мной даже обсуждать, просто взял и отрезал. Отлично. Чувствую, как дверца золотой клетки захлопнулась прямо перед моим носом и папа прокрутил ключ два раза. А я как младенец — абсолютно бессилен. И это до жути выбешивает. Гонки, скорость… Это единственное, что было под моим контролем. Единственное, чем я сам управлял. Он отнял мою свободу. Такую маленькую и нужную, чтоб дышать. Облокачиваюсь о стену и сползаю вниз. Некоторое время просто смотрю на противоположную стенку.

— Все в порядке?

Поворачиваю голову и поднимаю взгляд по красивым ногам к Арине. Она выглядит обеспокоенной. А может, я правда ей нравлюсь? В смысле, искренне, не как трофей, не как мешок с бабками или смазливое лицо… Хмыкаю. Да что она знает, чтобы я мог понравиться? Если бы девушки заглянули в мою душу, каждая бы разворачивалась и бежала куда подальше. Я реально смотрю на вещи и знаю, что из меня никудышный романтик и рыцарь. И мне плевать, даже если это будет самая невинная девственница на свете. Я хочу девчонку, остальное — ее проблемы. А сейчас я расстроен и мне не помешают хорошие эмоции.

— Ты на машине? — спрашиваю, внимательно вглядываясь в красивое лицо.

— Да, конечно, — озадаченно отвечает девушка.

— Подбросишь до дома, ты же хотела увидеть… мою новостройку, — улыбаюсь, заглядывая ей в глаза и обещая куда больше.

* * *

— Это коридор, — говорю, включая свет, как только заходим в мою квартиру.

— Ничего себе, — оглядывается Арина.

— Давай свою шубу, — говорю и вешаю нашу верхнюю одежду.

— А сколько тут комнат? — Девушка делает шаг по коридору.

— Две, — отзываюсь и скидываю обувь. Подхожу к ней сзади, обхватываю ее плоский живот и привлекаю к себе, касаясь губами изгиба шеи.

— Эй, я зашла кофе попить. Оплата за такси, помнишь? — Она улыбается и охотно подставляет себя под ласки.

— У меня он как раз закончился. — Ладонь спускается по ее ноге до края платья. — Буду отдавать натурой…

Моя рука теперь уверенно движется вверх, задирая платье. Она ощущается хорошо, как любая красивая приятно пахнущая девушка до нее, побывшая в моих руках. Трусь пахом о ее аккуратную попку, чтоб она почувствовала реакцию моего тела на изгибы.

— Ты мне нравишься, — выдыхает девушка. Разворачиваю ее к себе и целую, ища руками застежку платья.

— Ага, и ты мне…

— Тимош, все… Так… неожиданно…

Делаю вид, что верю. А вот и змейка. Спускаю ее вниз.

— …ты такой… — Ее руки касаются моего свитера. — У тебя офигенное тело, — ее рука касается моего живота, вызывая довольный смешок. Помогаю ей снять с себя одежду и отшвыриваю в сторону. — Я рада, что ты решился на шаг… Что у нас… Серьезно…

Застываю над ее грудью. Они произведение искусства и на ощупь чувствуются хорошо, наверняка дорогая операция. Так о чем она бормочет, черт возьми? Может, я ее о стену нечаянно головой стукнул?

— Тимош?

Отстраняюсь и смотрю на нее, поднимаю брови.

— Серьезно?

— Не поняла. — Арина поправляет платье и тянет ко мне руки. — Иди ко мне, хорошо же было.

Медленно скольжу по ней задумчивым взглядом, сожалея, что именно ее привез сегодня к себе и останусь сегодня без секса. Упираю руки в бок и выдыхаю.

— Тебе лучше уйти.

Она удивленно моргает, словно не верит в услышанное.

— Не поняла.

— Ариш, — касаюсь ее щеки и провожу пальцами вниз, — ты ведь меня знаешь не один год, о каком «серьезно» речь?

— Но я подумала…

— Что ты особенная? — Хмыкаю, а затем слегка пожимаю плечами. — Извини, пупс.

Еще несколько секунд она стоит как громом пораженная.

— Что? Ты охренел, козел? — Арина взбешенно застегивает платье. — Ярославский, какой же ты урод!

Она проходит в коридор и надевает сапоги. Облокачиваюсь о стену и наблюдаю за ней. Все ее слова, ее ярость проходят мимо меня. Мне плевать, что она думает. Все равно я хуже всех оскорблений. Вся прелесть в том, что я этого совершенно не скрываю. Никогда.

— Ты пожалеешь! — Она застегивает шубу.

— Уже жалею, — равнодушно говорю, хотя напряжение в паху не прошло.

Когда она смотрит на меня, красивые глазки зло прищуриваются, а затем Арина уходит, громко хлопнув дверью. Эффектно. Я впечатлен.

Прикрываю ресницы и делаю глубокий вдох. Уже никого не хочу вызванивать, поэтому решаю обойтись душем и своей правой рукой.

После ванны босыми ногами в одних хлопковых штанах шлепаю в кухню и ставлю чайник. Подхожу к окну и смотрю на холодную февральскую ночь. Вглядываюсь в редкие силуэты прохожих. Тишина.

Папа подарил мне эту квартиру год назад. С тех пор я живу здесь. У меня ни разу не возникло чувство тоски по дому, по семье… Все, что было на публике, в полночь исчезало. Оставался я. Пустая квартира.

И мое полное одиночество.

* * *

Утром в понедельник за мной заезжают Пановы. Это уже становится привычкой. Без своей машины, конечно, жить тоскливо, но возможно.

— Привет, бро! — поворачивает ко мне голову Вова. Сегодня за рулем Толик. — Как дела с Ларионовой?

— Как-как… никак, — хмуро отзываюсь.

— А чего? Она вроде висла на тебе, — удивляется Толя. Но я не отвечаю. Мне не до этой хрени. Я думаю, как мне выпутаться из всего того, во что меня заковали.

— Мне Анька понравилась, — причмокивает губами Вова, меняя тему, — такая конфетка. Хороша чертовка, а? Я телефон стрельнул… О! Надо ж доброго утра пожелать… Не у всех свои квартиры, куда можно заманить…

Молча разглядываю пейзаж за окном.

— Что-то случилось? — Толян мельком бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

Слегка пожимаю плечами.

— Армагеддон! Тушите свет, нашему мачо дали от ворот поворот! Ути-пути, дуемся, мой хороший? — Вова снова оборачивается и пытается пальцами достать мои щеки. Бью по его рукам, отстраняясь.

— А как ты хотел, — фыркает Толя. — Ларионова — это уже ставка повыше, чем девочка на ночь. Придется попотеть.

Хмыкаю про себя и качаю головой. Да уж. Затем выдыхаю.

— Папа перекрыл мне кислород. Я не могу участвовать в гонках.

Машина погружается в молчание.

— Почему?

— Я ставлю пятна на репутацию будущего мэра, — кривлю губы. — Сами же знаете, наши прошлые гонки и чем это обернулось для папы. Меня заснял какой-то идиот, выложил в сеть…

— Да-да, а мы теперь — твое личное такси. То еще удовольствие, надо заметить…

— Нюни не разводи, принцесска, — лениво толкаю Вову в плечо. — Теперь отче добрался до Рамиса, а тот не хочет проблем и сказал мне: сорри-мори, все дела, но ты не катаешься.

— Это свинство, — сочувственно проговаривает Вова.

— Не то слово, — откидываюсь на спинку и провожу руками по лицу.

— Чума. — Толян сворачивает на университетскую парковку. — Вот это попадалово. На кого теперь ставить? Там одни тюфяки и увальни…

— Вы умеете поддержать, — хмыкаю. — Кажется, мне намного лучше.

— А то, мы умеем. Обращайся, бро! — весело откликается Вова и первый выходит из машины.

Толян поворачивается ко мне:

— Может, это только пока выборы? Перетерпи, а потом он развяжет узел на твоей шее.

Киваю парню и выхожу. Сомневаюсь. Папа почувствовал свою власть и то, как ему подчиняюсь, а потому узел будет затягиваться все сильнее и сильнее, пока я не задохнусь.

* * *

На парах полусплю-полуприсутствую. Благо начало полугодия и стоят только лекции. Толя толкает меня локтем, когда заканчивается третья пара, и мы встаем с нашего ряда.

— О-го-го, кого-то ждут, — весело улыбается Вова, кивнув на дверь. Прослеживаю его взгляд и натыкаюсь на девчонку, смотрящую на меня и закусывающую губу от волнения. А, девчонка, с которой мы в паре по социологии… как ее? Виктория? Вера? О, точно — Антоныч!

— Не понимаю, о чем ты. — Я пожимаю плечами и отвожу взгляд от девчонки, намереваясь выйти из аудитории.

— Ярославский!

Ее голос заставляет-таки меня остановиться и обернуться.

— Ну? — Скучающим взглядом окидываю стоящую перед собой девчонку. Ее светлые волосы убраны в короткий хвост, одета она так же, как и в тот день: серо и скучно. Ее зеленые глаза смотрят со всей серьезностью, а брови нахмурены. Наверняка показное. Я знаю, какой эффект произвожу на девушек. Ей просто захотелось со мной заговорить. Как банально.

— У нас проект, если помнишь, и я бы хотела договориться, кто и что делает.

— Не будем мешать, — хмыкает Толя, и они с братом выходят.

— Я верю, что ты справишься. Во всем полагаюсь на тебя, — я доверительно касаюсь ее плеча. И собираюсь продолжить свое движение, как вдруг слышу изумленное:

— Чего? Обалдел совсем, что ли?

Оборачиваюсь. В ее взгляде нет привычного обожания — там сверкают молнии. Это что-то новенькое… Даже забавно.