36. Варвара

Сижу на кухне перед раскрытым ноутом, но не могу сосредоточиться на задании. Просто смотрю в одну точку.

— Давай закажем поесть? — предлагает Тимур за моей спиной, видимо, перестав говорить по телефону по вопросу о моем паспорте. Невольно улыбаюсь.

— Ты всегда голоден. В холодильнике есть плов.

— Когда ты успела приготовить? — Уже ныряет в холодильник и достает тарелку. Засовывает ее в микроволновку, которую сам недавно приволок. Подозреваю, из магазина, но без коробки. Как и ноут, который передо мной. Он заботится о каждой мелочи, что меня окружает. Кто бы сказал, что в этом парне столько заботы и внимания, еще месяц назад, получил бы в лоб лично от меня.

— Иногда я творю волшебство, — отвечаю.

— Хм. — Тимур растягивает губы и делает два шага в мою сторону, наклоняется и легко целует. — Особенно когда я между твоих ног…

— Пошляк! — шутливо его отталкиваю.

— Что есть, то есть.

Парень достает разогретый плов, ставит на стол рядом с ноутом и садится сам.

— Что тебе сказали? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Можно восстановить и без свидетельства. В своем городе в УФМС по прописке. Но это долгий процесс. — Он ковыряет вилкой в рисе с овощами и курицей и поднимает на меня глаза. — Или мы можем поехать, забрать твое свидетельство, и все сделают, правда, не за день, но за три вполне. М-м?

«Мне жаль, Варвара, но ты плохо помыла пол».

«Какая из тебя будет хозяйка, если ты разливаешь еду? Мне жаль, но…»

«Это что? Четверка? Варвара, девушка должна быть образованна, чему ты научишь своих детей? Мне жаль…»

Большие руки и толстый кожаный ремень, оставляющий следы на коже. Но только там, где одежда. Всегда. Для других мы — эталон. Хорошие родители и послушные дети.

— Эй.

Теплая рука сжимает мою ладонь, заставляя посмотреть в серые глаза. Сейчас он со мной, и все проблемы, все призраки отступают перед ним.

— Эй, — слабо улыбаюсь.

— Я поеду с тобой.

— Нет! — выдергиваю руку.

— Еще как да, Варя. — Он хмурится.

— Что, если мы его встретим?

— Он меня не тронет, поверь, меня трогать — себе дороже, — криво улыбается, — не забывай, чей я сын.

— Вот именно. Тим, я сама… Боже, мне нужно восстановить симку, там были все номера: Милкин, Глеба, Полины, Олеси… и твой. У меня теперь даже нет твоего номера, — расстраиваюсь еще больше, — какой глупый вор, почему именно моя сумка ему так понравилась?

— Думаю, ему все равно чья. Сумка — мелочи. Главное, что он тебя не тронул. Не тронул же? — раз в сотый спрашивает, оглядывая, словно впервые.

Качаю головой.

— А мой номер я тебе дам, так уж и быть. Может, тогда ты хоть иногда начнешь мне звонить? И да. Черта с два, Варя, ты сама.

Я ему… и правда не звоню. Но это просто потому, что я никому не звоню, только если возник вопрос. Господи, я ужасная девушка, я даже не умею вести телефонный флирт. И у меня украли телефон. И паспорт. Потому что моя везучесть заканчивается ровно на моем парне. На моем. Парне. Тимуре Ярославском. До сих пор странно даже в моих мыслях.

— У тебя есть… — Осекается, когда поднимает глаза, хитро прищуривается. — Антоныч, почему ты так на меня смотришь?

— Как?

— Как влюбленная девчонка.

— Ха, не дождешься! — поднимаюсь со своего места. Мне нужен план без моего парня. Но Тимур ловит за руку и усаживает на себя.

— А может, — его губы легко проходятся по шее, — дождусь?

Прижимаюсь к нему, ощущая себя полностью в безопасности. Это чувство рождается только в его руках. И я точно не смогу незаметно улизнуть при надобности, чтобы он не заметил, если он будет все время рядом. Отстраняюсь и заглядываю в его лицо.

— Ты не поехал на трек, — говорю не то, что хотела. Но такое важное. Когда он позвонил и сказал, что вечером хочет провести со мной время, мое сердце сплясало и внутри меня взорвали фейерверк. Да я сама готова была сплясать. Такой груз упал, такая тяжесть оставила меня.

— Я не поехал, — повторяет, глядя только мне в глаза.

— Почему?

Медленная улыбка расползается по его лицу.

— Ты бы хотела, чтоб поехал?

— Нет. Я боялась, я так боялась… — прикрываю глаза и упираюсь своим лбом в его. Легко касаюсь его носа своим и целую губы. Он не целует в ответ, позволяя мне взять инициативу в свои руки. А мне так приятно чувствовать его дыхание, ощущать своими губами его, потому что это несравненные ощущения. Сердце каждый раз екает. Касаюсь ладонями его щек, слегка колючих, вдыхаю аромат его парфюма, ставший мне вторым воздухом, и отстраняюсь, слегка оттянув ему нижнюю губу. Заглядываю в серые задумчивые омуты. Он над чем-то размышляет. А потом сосредотачивается на мне, гладя мою коленку.

— Потому что здесь была ты, — отвечает на первый мой вопрос тихо, но от этих слов у меня пробегают мурашки.

Быть значимой для него — это… это… От нарастающей неизвестной эмоции невольно наворачиваются слезы, незаметные, в уголке глаз. Поэтому опускаю ресницы.

— Я подумала, — выдыхаю сдавленно, ковыряя на его свитере пальцем, — что сегодня мы могли бы переночевать отдельно… Несколько дней.

— Почему?

— Ну, — слегка пожимаю плечами, — странно, мы встречаемся меньше месяца, а уже живем вместе… Разве это правильно?

— Я не устраиваю тебя в твоей квартире?

— Устраиваешь. Не в этом дело. Просто странно и неправильно, что мы живем вместе, нам еще нет двадцати, и мы встречаемся несколько недель.

— Ладно, — выдыхает. — Посмотри на меня.

Поднимаю на него глаза, он качает головой.

— У тебя ничего не выйдет, карамельная моя. Ты не поедешь одна в свой город.

— Ты не можешь мне указывать, Тимур!

— Ты сидишь на моих коленях, дразня и возбуждая своей попкой. Ты не можешь на меня кричать. Это не этично, — проговаривает спокойно.

— Что? — Моргаю два раза. Это как-то… неожиданно.

— Потрогай мою ширинку. Я каменный. Потому что хочу тебя… — шепчут его губы мне на ухо, посылая вместе с дрожью импульсы по телу. — Ты мило краснеешь. Каждый раз…

Его руки уверенно пробираются под футболку и накрывают грудь. Начинается заводная игра с сосками, разжигающая мою кровь и заставляющая потерять нить разговора и вообще забыть про слова.

— Тимур, — откидываю голову на его плечо, и он оставляет поцелуй на моих губах.

— М-м? Нравится, когда я трогаю тебя? Везде нравится?

От его горячего шепота только завожусь больше. Тем временем он опускает одну руку и проникает под резинку моих домашних лосин.

— Я вроде… как… мы…

— Что? — Проникает в меня пальцем, заставляя простонать и выгнуться. Боже! Любое его касание на меня действует по-особенному, мое тело начинает жить отдельной жизнью, а я получаю райское наслаждение. — Ругались? — Его губы пробегаются по шее, пока палец плавными движениями заставляет сбиться дыхание, а пальцы второй руки продолжают играть с сосками, доводя до безумия, заставляя желание и потребность в этом парне возрасти и вычеркнуть все мысли о чем-либо или о ком-либо.

— Пойдем на наш диван — или я сейчас взорвусь, на фиг! — Прекращает свои ласки и, резко подхватив, уносит на руках в гостиную.

* * *

Вечером созваниваюсь с тетей Наташей, у нее узнаю, что в четверг ночью будет очередное ночное собрание. Что значит — у меня в запасе два дня. Хорошо, что теперь я не связана работой, ну, не так, как раньше, спасибо Тимуру, что бы он ни говорил о том, что здесь ни при чем и это все Пановы.

* * *

— Нервничаешь? — спрашивает Ярославский в среду ночью, когда мы лежим в ночной тишине.

— Нет, — лгу.

— Я буду с тобой, ладно? — Он притягивает к себе и целует щечку, потершись кончиком носа.

— Я не хочу, чтобы ты ехал, — выдаю на одном выдохе. Замирает. Даже, кажется, дышать перестает. — Их все равно не будет, я просто быстро съежу туда и обратно.

— Ну и здорово, тем более волноваться не о чем, верно? — спрашивает. С ним бесполезно спорить, эту простую истину я поняла с первых дней, да и если быть откровенной, мне не хочется. Я, конечно, волнуюсь за поездку, как он воспримет мою жизнь, одновременно с этим не хочу терять чувство защищенности, которое не оставляет ни на миг, когда он рядом.

— Мы возьмем с собой братьев, — неожиданно проговаривает.

— Это еще зачем?

— Просто для компании. Чем больше народу, тем веселее.

— Я не думаю…

— Правильно, этим занимаюсь я.

— Тимур, ты что, совсем обнаг…

Его губы накрывают мои. С натиском просовывает язык в мой рот, заставляя мысль и дыхание сбиться.

— Это не выход — затыкать меня таким образом, — проговариваю, когда он отстраняется.

— Почему же, — его рука скользит по моему телу, когда нависает надо мной, — а мне очень даже нравится…

— Дармоеды! Убили! Загубили!

Неожиданный крик из-за стены заставляет нас отстраниться друг от друга.

— Вот бабка, прям по часам, — проговаривает парень.

— Мне кажется, она несчастная женщина…

— Конечно, у нее кукушка повернутая, чего ей быть счастливой.

— Тимур.

— Не осуждай меня, карамелька, я хороший. Особенно рядом с тобой.

* * *

— Не хочу вставать, — бормочет утром, притягивая меня к себе, когда я его бужу. Его губы смыкаются на моей шее, и он выдыхает, отчего жутко щекотно. Брыкаюсь, пытаясь вырваться.

— Отпусти! Пусти!

— Ух ты! Ты боишься щекотки! — почти с восторгом в глазах оглядывает меня и опасно играет бровями.

— Ты не посмеешь!

— Да? — улыбается кровожадно, и я тут же чувствую его руки на своем теле.

— Нет, пожалуйста, нет!

— Почему нет? Ты ревнивая? М-м?

Но я уже не слышу слов, вырываюсь и хохочу, потому что его пальцы делают свое грязное дельце, доводя меня до икоты.

Неожиданно пытка прекращена, но Тимур по-прежнему надо мной, вглядывается в мое лицо.

— Изверг! — кидаю, настороженно наблюдая медленную довольную улыбку, расползающуюся по его лицу. — Все, пусти. Нам еще собираться и ехать восемь часов.

Ярославский касается моего лица пальцами, разглядывая меня словно впервые.

— Тим, ты чего?

— Хочу, чтобы ты переехала ко мне, сразу как вернемся.

— Что?

— Ага. Хочу просыпаться в своей кровати, поворачивать голову и иметь возможность тебя щекотать, чтобы по утрам слушать этот смех… Понимаешь?

— Тимур, — фыркаю, закатив глаза.

— Я серьезно.

Отпускает меня и перекатывается, чтобы встать. Смотрю на него, такого высокого, красивого, с шикарным телом и такой неожиданно прекрасной душой. А как он смог на несколько минут заставить меня расслабиться своей щекоткой? Думает, я не понимаю, что он просто меня отвлекал от грустных дум? Но жить вместе… Нет. Не так. Жить у него. Мало того что мы постоянно у меня вместе, что совершенно неправильно, хотя кого это волнует? Но переехать к нему — об этом даже не может быть и речи. Мне нужен мой островок. Наверное, хорошо, что Глеб тогда встретил девушку, что вынудило найти отдельное жилье, до этого не понимала, насколько мне нужно мое пространство, пусть маленькое, со своими неудобствами, но все же.

Тимур поворачивает голову.

— Насмотрелась? — усмехается. — Вставай, иначе я тоже лягу, но тогда не обещаю, что освободимся до обеда.

Мы тратим двадцать минут, чтоб доехать до частного сектора и остановиться у высокого кирпичного забора.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — говорю в сотый раз. — Я не понимаю, так обязательно посвящать всех и каждого? Давай еще Полине позвоним. Глеба и Лиду с собой возьмем?

— Э, нет, такая компания мне не по душе.

— О, мы теперь делаем только то, что тебе угодно?

Ярославский молча смотрит на меня. Тем временем калитка открывается и выходят оба брата.

— Они хорошие парни. Свои. Я бы им доверил жизнь. И если я доверяю им, то и ты можешь. Но при всем этом я им ничего не рассказывал, это твоя тайна.

— Я доверяю Глебу, но не похоже, чтобы ты испытывал к нему симпатию.

Тимур как-то странно смотрит на меня.

— Привет, народ! — первым в машину садится Вова, озарив салон белоснежной улыбкой.

— Привет, — дежурно здоровается Толя, что-то усиленно читая в телефоне.

— Черт возьми, сегодня универ будет пустовать! Самые важные люди отсутствуют!

— Ага, особенно ты, — хмыкает Толя.

— Не особенно. А больше всех. Посмотрите на себя, двое женатиков-полосатиков… Без обид, мисс Мак, — продолжает свои рассуждения Вова.

Женатиков? Что он несет?

— Она уже не работает там, придурок, — замечает его брат.

— Чувак, прозвище нашло ее, и это уже навсегда. Сори, Мак.

— Мне все равно, — отзываюсь.

— Видишь, ей все равно. Тебе лишь бы своим гундявым голосом вставить пять копеек.

— Когда ты заткнешься?

— Ты че? Да я родился, чтобы тебя донимать, потому и исполняю свою жизненную роль.

— Вова, иди в срань. Извини, Варя. Но он достал меня, — Толя пихает брата локтем.

— Че ты рассказываешь, да ты без ума от меня! Иди ко мне, давай обнимемся!

— Разве это утро не стало добрее, м-м? — усмехнувшись, подмигивает мне Тимур, выезжая на главную дорогу. Я лишь выдыхаю. Хотя, признаться честно, в такой компании точно бояться нечего… Однако я почему-то все равно волнуюсь.