38. Варвара

Не могу насмотреться на свою сестру. Не могу надышаться ею. Я так скучаю. Мое сердце уже начинает болеть от осознания того, что вскоре я вновь сбегу, оставив ее.

Наши балконы с Глебом соседние. Поэтому лезть не страшно, тем более я часто перелезала в детстве. Тетя Наташа всегда вкусно накормит да ласково по голове погладит. А мне этого ох как недоставало.

Мы с Тимуром быстро справляемся. У меня не возникает никакой ностальгии, когда захожу в отчий дом. Внутри меня пусто, ни одного отзыва.

— Ты мне покажешь свою комнату? — жарко шепчет парень.

— Ты совсем спятил? — оборачиваюсь. Не включаю света в квартире, чтоб, не дай бог, не привлечь внимания соседей или мало ли кого еще, поэтом свечу в его лицо фонариком.

— Я шучу. Ты слишком напряжена. Расслабься, здесь никого нет, кроме нас.

— Ты не понимаешь, — грустно бросаю, и он ничего не говорит в ответ. Молча идет за мной в спальню, и, пока я открываю нужный ящик со вторым дном, стоит перед фото на стене и долго смотрит на него. Я не оборачиваюсь — и так знаю, что там мне пять, Милке — два. Я на плечах у папы, загорелого и красивого, а Милка на руках у мамы, стройной и молодой. У всех лица с улыбками. Обычная и счастливая семья. Ненавижу этот снимок, он напоминает о том, что никогда не стало правдой. Фальшь.

— Ура! — восклицаю шепотом, когда достаю свой документ и смотрю на паспорт Милы. Они его спрятали от нее. Наивные. Их тайник давно найден. — Сфотографируй, — прошу, отдавая свидетельство парню, — нужно все положить на место, чтобы они ни о чем не догадались. Иначе Милке не поздоровится.

Тимур фотографирует мой документ на свой айфон. И мы все прячем как было.

— Варь.

— М-м?

— Ты забыла положить паспорт на место.

Поднимаю руку с документом. И правда, на автомате забрала, что со мной такое? Прижимаю его к груди. Сейчас мы перелезем обратно, я обниму сестру, поцелую и вновь ее оставлю. Еще два года без ее улыбки. Выдыхаю и оставляю паспорт там, где взяла.

— Пойдем, карамелька. — Тимур берет меня за руку и решительно выводит из комнаты, и мы снова перелезаем через балкон.

— Ну как? — В комнате нас встречает Мила.

— Дело сделано, — улыбаюсь ей. Она подходит ближе, и я обнимаю ее. Тимур обходит нас и оставляет одних.

— Теперь ты должна ехать, — бормочет Мила.

— Ага, — крепче прижимаю сестру.

— Чем скорее, тем лучше.

— Да.

— Эй, ты чего? — восклицает сестра, когда бесцеремонно задираю ее кофту и смотрю на еще свежие следы от ремня на пояснице. Поднимаю глаза. Грустно мне улыбается и слегка пожимает плечами. — Ты знаешь, как это бывает… — поспешно разворачивает кофту обратно и отводит глаза.

Грусть совсем не к лицу Миле. Ей идет только улыбка. Мое сердце сжимается в спираль и, кажется, начинает кровоточить. Обнимаю сестру и, уткнувшись лоб в лоб, зажмуриваю глаза, чтоб не заплакать. Пусть меня. Пусть сотню раз, но только не ее. Я не могу. Не могу! Я больше не могу и секунды ее здесь оставить!

— Тимур! — зову громко, его темная голова с обеспокоенно нахмуренными бровями показывается в проеме. — Мы забираем Милу сейчас.

— Что? Ты совсем спятила? — Сестра отталкивает меня, но я вцепилась в нее и продолжаю смотреть на своего парня. Мне нужно, чтобы он согласился и поддержал меня. А потом мы вместе решим следующие проблемы. Я не могу ее оставить. Не знаю, как смогла прошлый раз, но сейчас не могу. Не могу, не могу, не могу!

— Без проблем, — говорит он, и я выдыхаю.

— Варя, да ты в своем уме? Они вернут меня и тебя найдут! Нет! Слышишь? Тимур, скажи ей!

Но он молча смотрит на меня.

— Нужно вернуться за паспортом и вашими свидетельствами на всякий случай, — только и говорит, и я согласно киваю.

— Так нельзя, вы тетю Наташу подставляете!

— Ничего, деточка, я выкручусь, — проговаривает та, оказывается, она тоже тут стоит в коридоре и внимательно слушает.

Тимур смотрит на женщину и думает меньше минуты.

— У вас есть снотворное?

— Нет, я хорошо сплю обычно, но теперь такие переживания, такие переживания, — всплескивает руками женщина и уходит. Тимур набирает номер.

— Вов, дойди до ближайшей аптеки и купи снотворное, самое слабое, но хорошее… да-да… давай быстрее… Где здесь аптека? — Его серые глаза смотрят на меня.

— На углу есть, — отвечает Мила, и Ярославский передает это другу.

— Что ты задумал? — спрашиваю.

— Решаю, как тетю Наташу не подставлять. Обставим все так, будто вы ей дали чай со снотворным. А сами сбежали.

— Это гениально! — восклицает восторженно Мила, но потом ее восторг проходит, и она смотрит на меня. — Это плохая идея, Варя. Ты ведь понимаешь это?

Понимаю, но у меня нет выхода. Я не могу иначе, больше не могу, когда вот она, моя роднуля, рядом. Дышит, смотрит обеспокоенно и нервничает.

Мы с Тимуром еще раз перелезаем на балкон в отчую квартиру, и я без доли сомнения забираю паспорт сестры и наши свидетельства. И еще сумку вещей, просто спихнули из шкафа, некогда выбирать и перебирать.

Останавливаюсь на мгновение уже на балконе.

— А как дальше? — спрашиваю у парня. Он поворачивается ко мне.

— Мы придумаем, — уверенно говорит.

— Обещаешь?

— Обещаю, — уверенно отвечает, забирая в этот миг мое сердце уже безвозвратно, — дай только время, и что-нибудь сообразим.

Мы возвращаемся в квартиру тети Наташи и Глеба, как раз когда Вова входит. Толя остался у машины. Парень слегка удивленно смотрит на суету, творящуюся вокруг.

— До которого часа твои родаки на собрании? — спрашивает Тимур.

— Обычно до утра, — отвечает Мила, появившись из кухни, где ставила чайник для «отравленного» чая.

— Привет… вторая Варя? — проговаривает Вова, с любопытством рассматривая мою сестру. Мила тоже с интересом смотрит на голубоглазого блондина и неожиданно мило улыбается.

— Привет.

Смотрю на Тимура, который ловит мой взгляд. Слегка хмурит брови, кивает другу.

— Мы сейчас спустимся, подожди в машине.

— Ладно, — протягивает Вова, снова нас оглядывая. — Просто ради любопытства: из окна не вывалится ковер с трупом?

— Только если с твоим, — отвечает мой парень.

— Мы организуем мой побег, — торжественно объявляет Мила и снова смотрит на меня. — Это плохая идея. Очень-очень плохая. Может…

— Нет, — обрываю ее и, найдя руку Тимура, хватаю его ладонь и сжимаю пальцы, глядя на сестру. — Мы что-нибудь придумаем.

Ярославский говорит, чтоб налили три кружки чая и поставили в гостиной на разные места. Типа мы пили с тетей Наташей и ей подсыпали снотворное. Саму маму Глеба усадили на диван, чтоб, когда уснет, было удобно.

— Варюшка, а как Глеб поживает? У него все хорошо? Что-то он стал мне реже звонить… — прежде чем выпить, интересуется у меня тетя Наташа.

— У него все хорошо, — улыбаюсь женщине, — теть Наташ.

— Оу? — снова отвлекается от кружки.

— Спасибо вам большое за это и за все…

— Да о чем ты? Что бы мой Глеб делал без тебя, школу бы не окончил. Тонул мой мальчик в цифрах… Ох, Варюша, видела я, если честно, только тебя рядом с сыном. Но сейчас, — женщина перешла почти на шепот, — вижу, что рядом с тобой достойный кавалер. Эх, глупый Глебка, упустил такую девушку…

— Теть Наташ, ну вы чего, — неожиданно смущаюсь от объятий своей бывшей соседки. Она чмокает меня в щеку.

— Береги себя и сестру. Вижу, что твой кавалер не из простых. Может, все и обойдется, м-м?

Улыбаюсь ей, наблюдая, как она выпивает свое снотворное до дна. Садится на диван.

— Все, идите скорее, — говорит.

Встречаю задумчивый взгляд Тимура на себе. Он все время стоял в коридоре?

— Пока, тетушка моя любимая! — Мила наклоняется, обнимает тетю Наташу и смачно целует, вот кто никогда не стеснялся показывать чувств, за что часто и была бита.

— Все, дети, с Богом!

Мы втроем спускаемся к машине, где ждут близнецы. Мила садится сзади меня, вытеснив Вову на середину.

— Блин, вы одинаковые! — восклицает с восторгом.

— Спасибо, что орешь мне прямо в ухо, — ворчит Вова.

— Пожалуйста. Могу повторить. Хочешь?

— Че-го? А ну, мелкая…

— Я телефон на столе забыла! — вскрикиваю, когда Тимур прокручивает ключ зажигания.

— Я быстро!

Выскакиваю и бегу в подъезд. Достаю с большим трудом из почты ключ, куда мы его закинули. Открываю дверь, заглядываю в гостиную, тетя Наташа уже мирно сопит. Обнаруживаю свой телефон на кухонном столе. Забираю, еще раз заглядываю в гостиную и снова выхожу из квартиры и запираю замок.

Сбегаю вниз, перескакивая через ступеньки. Боже, мне не верится, что мы забираем Милу! Не могу передать, насколько мне волнительно, но больше радостно. Моя сестренка будет теперь в безопасности, в том, что Тимур придумает, как ее оставить, я не сомневаюсь. А уж все, что зависит от меня, я сделаю. Открываю подъездную дверь… Ах! Господи! Нет! Просто застываю на месте, скованная пронзительным и удивленным взглядом. Клянусь, у меня на теле встал каждый волосок дыбом. А сердце просто перестало биться. И тишина. У меня просто закладывает уши, настолько мозг сопротивляется верить в происходящее.

— Варвара. Дочь. Ты вернулась? — спрашивает отец, строго хмуря брови, мама рядом охает, прикрывая рот. А я могу чувствовать лишь страх. Первобытный и животный, такой, от которого начинаешь чувствовать пустоту внизу живота.

Его рука хватает меня за плечи, минутная пауза, когда он смотрит в мои глаза, а ужас просто сковывает малейшее движение. И в следующее мгновение я в его объятьях. Больших, теплых и родных… до боли.

— Милая, моя милая, это ты…

От его шепота ползут мурашки. Я знаю, что этот человек двулик. Сегодня он накормит пряниками, а завтра вы не сможете нащупать живого места. За каждый проступок следует наказание. Я хочу бежать. Но не могу сдвинуться с места. Пошевелить пальцем. В его присутствии все мое естество готово слушаться и повиноваться.

— Варя?

Его голос. Этот голос заставляет прийти в себя и всеми силами оттолкнуть отца от себя.

— Нет! Не трогай! — кричу.

Родитель, явно этого не ожидавший, делает шаг назад и удивленно поднимает брови. А затем его взгляд фокусируется на Тимуре, что неожиданно появился около меня. Парень спокоен и просто смотрит на моего отца взглядом полного превосходства, как всегда смотрел на всех. Кроме нескольких человек.

— Проблемы? — спрашивает и провокационно закидывает руку на мои плечи, чуть склоняя голову.

— Это еще кто такой? Варвара, мне кажется, нам нужно поговорить. Дома.

Смотрю на Ярославского, появившегося так вовремя. Потом на маму, бледную, с большими глазами, полными слез и боли. Может, она и вправду скучала по мне? Но, пока папа не позволит, она никогда не обнимет. Не скажет. А разве настоящая любовь терпит рамки?

— Мы пойдем? — спрашивает Тимур, впрочем, не шелохнувшись и не отведя глаз от моего отца. Отрицательно качаю головой, непроизвольно прижимаясь к парню.

Папа поджимает губы, думая о чем-то, но затем его лицо озаряет догадка.

— Сходи к Наташе, проверь Милу, — медленно проговаривает матери, не спуская с меня взгляда, такого, что начинает трусить от воспоминаний. Мама выдыхает и, обойдя нас, едва коснувшись моей руки, проходит в подъезд. Это плохой знак.

— Пойдем, — говорит мне Тимур, и мы делаем шаг, но папа ловит мое запястье и крепко сжимает.

— Она никуда не пойдет, парень. Как заблудшее дитя, она вернется домой и будет прощена. Давай, Варвара, не глупи, дочь. Ну же.

— Клянусь, дядя, я не хочу этого, но я вам, на хрен, расхерачу харю, если вы ее не отпустите сейчас же, — недрогнувшим голосом говорит Тимур.

— Давай-давай, — проговаривает Вова, появившись с одной стороны, с руками в карманах. С другой встает Толя, тоже смотря на моего отца. Который явно растерялся от количества мускулов рядом со мной. И он отпускает руку. Впервые я почувствовала, что он слаб. Что он человек и он тоже умеет бояться. И это подарило моей душе невероятное облегчение.

— Варвара, одумайся! Ты живешь во грехе! — бормочет отец.

— Бить женщину — вот грех, — неожиданно отвечает Тимур. Отец смотрит на него. Господи, я кожей чувствую, как он злится, от него исходит прямо эта энергетика.

— Ее нет! — выбегает мама и невольно останавливается позади нас. Оглядывая спины парней. — Наташу опоили, а Миланы нет! Где моя дочь?! Варвара? Где она?!

Оборачиваюсь и смотрю на мать. В ее большие и красивые глаза, которые она каждый раз закрывала, думая, что каждый проступок должен быть искуплен.

— Я ее вам не отдам. Никогда. Никогда!

— Ах ты! — Мама делает резкий шаг ко мне, заставляя Вову дернутся.

— Что ты за мать! — кричу, разрывая ночную тишину. — Ты смотрела, пока нас бьют! Люди! Они нас били! Сильно, ремнем! Били! Били! Били! — не могу сдержать гнев, слезы и обиду. Думаю, если бы не поддержка Тимура, я бы просто упала. Мой крик заставляет маму сделать шаг назад и растерянно посмотреть по сторонам. — Не отдам! Я вам ее не отдам! Ясно?

— Мы уходим, — говорит Ярославский твердо.

— Вы не выедете за черту города, — обещает отец, и моя кожа покрывается мурашками. Я не хотела таких неприятностей для ребят и не знаю теперь, как их избежать. Но то, что эти люди друг за друга горой, — известный факт. — И обе мои дочери обретут дом. И покаятся в своих грехах. Не бывает пропавших людей, все достойны прощения…

— Что это за мутохрень такая? — неожиданно спрашивает Вова. Папа с некоторым удивлением смотрит на него, а затем переводит взгляд на меня и качает головой.

— Ей нравится с нами. Милана вернется, потому что она наша дочь. Ты не сделаешь ее такой же грязной, как сама, ясно? Сегодня же.

Мой порыв задушить отца голыми руками был остановлен с двух сторон.

— Мы уходим, — повторяет мой парень.

— Далеко не уйдете, — шипит зло папа.

— Да ну, на?.. — усмехается Вова.

Толя последний отходит от моих родителей, один из которых уже набирает чей-то номер на телефоне.