Эпилог. Варвара
— Ты так ловко это делаешь.
Тимур отрывается от зеркала и смотрит на меня. Руки, еще недавно завязывающие галстук, у него застыли.
— Ненавижу эти удавки, — сердится и завершает идеальный узел. Сегодня ему исполняется двадцать три, и это большой праздник. Университет окончен два месяца назад, а значит, по завещанию деда Тимур вступает в наследство. Я лежу на нашей кровати, опершись на локти, и умиротворенно наблюдаю за ним. Я люблю как бы невзначай за ним подглядывать. В принципе, я люблю практически все, что с ним связано. Это невозможно объяснить — даже представить не могла, что так бывает. — Ну, как я выгляжу?
Парень разворачивается ко мне. Склоняю голову набок и детально его оглядываю. Кожаные туфли настолько начищены, что можно увидеть свое отражение, брюки со стрелочками подчеркивают его узкие бедра и накачанную задницу. Белая рубашка хорошо подчеркивает цвет глаз. Тимур оставил длину волос прежней, но сейчас они непривычно заглажены назад. И галстук, который никак не подходит этому парню, но очень хорошо подобран к одежде.
— По-взрослому.
— Это комплимент или укор?
— Это констатация факта.
— Ты не помогла, Антоныч.
— Я и не собиралась, Ярославский. Лишь ответила на вопрос, — встаю с кровати, — мне тоже нужно одеться, мистер именинник.
— Я могу посмотреть? — он приподнимает бровь, наблюдая за мной в зеркале.
— Только одним глазком, — отзываюсь. Поворачиваюсь к нему спиной. И нарочно долго вожусь с поясом от халата. Дергаю плечом, и атласная ткань чуть сползает, оголив спину. Поворачиваю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд.
— Ты остановилась, Антоныч, — замечает Тимур.
— Ты смотришь двумя глазами, Ярославский.
— Не сомневайся, был бы третий, он бы тоже был задействован.
— Хм, — пытаюсь не выдать смешок, — ладно, нарушитель сделок, что с тобой делать.
Халат скользит по телу и ложится у моих ног. Наклоняюсь за ним.
— Ох, черт! — Рваный выдох лучше любого комплимента. — Антоныч, ты ведьма!
— Нравится? — поворачиваюсь и упираю руки в бока, показывая красивый бежевый комплект белья, состоящий в основном из кружева. На самом деле он ничего не скрывает. На ногах тончайшие чулки, к которым и прикован взгляд серых глаз.
— Мы опаздываем, не так ли? — уточняет Тимур. Его спина напряглась, а грудь стала чаще подниматься и опускаться. Взгляд скользит по мне в зеркальной поверхности.
— Да уж, — довольно улыбаясь. — Поэтому это, — указываю на себя, — сюрприз на конец вечера.
— Ну да.
Ярославский, в долю секунду оказавшись рядом, отбирает платье и швыряет его в сторону.
— Эй, это…
Его губы не дают закончить фразу. Как всегда, настойчивые и жаждущие. Он легко толкает меня, но этого достаточно, чтобы я упала на кровать.
— Тимур, мы действительно опаздываем, — пытаюсь его вразумить, хотя от его пылающего взгляда внизу живота затягивается сладостный узел.
— И в этом виновата будешь ты. — Парень наваливается на меня, и его рот, ох… Он воспламеняет им кожу, миллиметр за миллиметром, заставляя сбиться дыхание. Его язык задевает напряженный сосок в кружеве, еще раз, еще и еще… Он прихватывает зубами сеточку на нем, слегка царапая и заводя еще сильнее.
— Ах… Тимур…
— Да, карамелька, — мурлычет довольно, пока его рука забирается ко мне во влажные трусики, — хочу чертовски долго тебя смаковать… Но мы опаздываем… И эти чулки… — его руки опускаются к моим ногам. Его губы находят мои, и я чувствую, как ток проходит от макушки до пят, каждый раз, когда его язык ведет борьбу с моим, а руки касаются обнаженной кожи.
Резко сдергивает трусики вниз, оставив их где-то над коленями. Звук расстегивающейся молнии — и он входит в меня. Чувства наполненности и восторга сопровождаются моими громкими стонами от каждого его движения бедрами. Боже, как хорошо он ощущается! Руками сильнее пытаюсь ухватиться за его спину. Мне всего его мало, всегда хочется еще, и еще, и еще…
— Ты сейчас, карамелька? — в перерывах между поцелуями интересуется, продолжая плавно входить и выходить, заставляя чувствовать прилив экстаза, который вихрем уносит на вершину блаженства, откуда уже нет возврата. Его кульминация догоняет мою.
И это было невероятно… И все так остро, мне кажется, я до сих пор чувствую…
О боже! Это мне не кажется!
— Тимур! Мы забыли презерватив! Ты же знаешь, я не пью таблетки! Слезь с меня! Какой кошмар!
Парень исподлобья смотрит на меня, но выдыхает и откидывается. Я сломя голову мчусь к ванной. Ну надо же. Нужно быть внимательнее, такое случалось, и не раз, но Тимур контролировал процесс и всегда выходил до. А сейчас…
Ничего не случилось. Я сейчас все смою.
— Эй. — Стук в дверь через пять минут убеждает оторваться от мыла с водой. — Я подожду тебя в машине.
* * *
Он явно напряжен. Его пальцы так сжали руль, что костяшки побелели.
— Ты в порядке? — спрашиваю.
Бросает на меня взгляд, а потом снова упрямо смотрит на дорогу.
— Эй, Ярославский, ау.
— Хочу одну фамилию на двоих, — заявляет.
— Тимур, ты ведь знаешь, что еще не время.
— Да?
— Ты знаешь, что я не хочу быть твоим приложением. Я хочу добиться чего-то, чтобы быть…
— …только не говори «достойной»…
— …достойной тебя.
— Вот черт!
Мы снова едем в тишине.
— Тимур, перестань, ты не можешь на меня дуться. В конце концов, мы уже говорили об этом.
— Ты настолько не хочешь от меня детей, что мылась почти час.
— И вовсе не час. Я максимум в душе была пять минут.
— Ты не хочешь от меня детей?
Замираю на месте:
— К-каких детей?
— Гипотетических.
Эм… Что?
— Я… Сейчас?
— Какая разница, Варя. Сейчас, завтра или через год.
— А ты хочешь? — несколько ошарашенно смотрю на своего парня. Бросает на меня хмурый взгляд. Господи, только я могла испортить имениннику настроение прямо перед праздником! Я — гений! Не нужно было это шоу с бельем… не мое это. И куда деваются мозги, когда они определенно нужны в полной мере? А потом ко мне подкрадывается сомнение с большой буквы «С».
— Ты специально не надел презерватив?
Бросает один взгляд и резко сворачивает к обочине. Итак, разговор в машине. Возвращаемся к старым временам.
— Я про него забыл. А потом вспомнил, но мне… Черт, это прозвучит дико. Ладно, плевать. — Он поворачивает голову и оглядывает меня. — Мне необходимо тебя сделать своей.
— Это и в самом деле звучит дико. Но, Тимур, — касаюсь его напряженного плеча, — разве я не твоя? Куда еще больше? Ты и так единственный мужчина, прикасавшийся ко мне.
Теперь смотрит на меня.
— Да, я не была девственницей. Но это был парень из параллельки. Мы с ним… В общем, это было для того, чтобы избавиться от девственности, на случай неудавшегося побега, меня бы уже не взяли замуж. Так что, — выдыхаю, — ты мой один-единственный.
— Ты мне раньше не рассказывала.
— Это позорно. Это не то, о чем хочется вспоминать. — Смотрю на свои руки, теребящие бант на клатче. Выдыхаю и поднимаю на него глаза. — Я испортила тебе настроение. Все должно было быть не так.
— Все в порядке, — медленно говорит, и мы отъезжаем от обочины.
Да, это явно непорядок.
* * *
Лариса Аркадьевна устроила большой прием в честь сына. Тимур не хотел ничего такого, но уступил матери, которой, надо заметить, стал чаще идти навстречу. Думаю, он все еще чувствует свою вину. Тимур паркует машину и оглядывает десятки других, не спеша выходить.
— Знаешь, — обращается он, глядя перед собой, — мой дед мне говорил: если я встречу девчонку, которой захочется надрать уши и одновременно защитить от всего, что ей угрожает, медлить нельзя. Так и сказал, когда я был совсем мальчишкой. И только встретив тебя, я понял, о чем речь. Это ты. Нет второй такой, кому бы я хотел так надрать уши.
— Ладно, — соглашаюсь.
— И все же каждый раз я с тобой натыкаюсь на какой-то камень. Ты не даешь делать шаги, которые мне необходимы. Не отдаешься чувствам или… Или их у тебя, — его голос становится тише, — нет.
— Ты шутишь, Тимур? — шокированно смотрю на любимого человека, не веря, что он это сейчас сказал.
— Я… — выдыхает и глушит машину, — проехали. Давай. Думаю, нас уже все заждались.
— Нет, погоди, — останавливаю его за локоть, — я люблю тебя, это точно.
Тимур вскидывает на меня взгляд серых глаз.
— Неужели?
— Да.
— Но замуж за меня не спешишь.
Сжимаю губы:
— Ты не предлагал.
Прищуривается, обдумывая сказанное. У него звонит телефон, но он не отрывает своих глаз от меня. А затем все же отвлекается.
— Привет, ма. Да, через минуту уже будем, — отключается. — Пойдем, нас реально потеряли.
* * *
Здесь много красивых людей в дорогих костюмах и платьях, как и принято в лучших традициях шикарного приема.
— Я думала, вы никогда не придете! — Мила ловит меня за локоть, притягивая и обнимая. — Привет, Тимурка! С днем рождения! Мы принесли подарок, так что я тут на законных основаниях.
— Малая, ты же мой бро, я всегда тебе рад, — улыбается тот, заключая сестру в объятия. Они подружились. Тем более с Милой по-другому нельзя, эта влюбит любого, кто окажется рядом. А потом Тимура заприметила Лариса Аркадьевна, и он ускользнул из нашей компании.
— Чет он какой-то невеселый. — Мила вместе со мной следит за Ярославским, принимающим поздравления от многочисленных приглашенных. Еще бы, теперь этот парень имеет вес в городе, а с таким лучше быть на короткой ноге. — Как думаешь, он поменяется?
— В смысле? — перевожу взгляд на сестру.
— Ну, знаешь, до сегодняшнего дня он был обыкновенный студент. А сейчас он владелец одной из ведущих строительных фирм, все дела…
— Он никогда не был «обыкновенным студентом», Мила, — фыркаю. — Сначала он был сыном влиятельного человека, потом — сыном мэра. Слово «обыкновенный» и рядом не стояло с ним. Но, знаешь, я в нем ни капли не сомневаюсь. Мне кажется, он останется собой.
— Конечно, тебе так кажется, — улыбается сестра, — потому что ты безумно его любишь.
— Он так не думает.
— Почему?
— Он вроде как опять завел разговор о свадьбе.
Мила складывает руки на груди и пристально смотрит на меня такими же, как у меня, зелеными глазами.
— Но предложения не делал?
— Нет.
— И ты снова завела шарманку про то, что хочешь чего-то добиться в жизни?
— Но это так и есть.
— Ладно, — сестра закатывает глаза, — разве мы с тобой не знаем, что главное — любовь? Если есть любовь, все остальное приложится. Кто тебе мешает в браке добиваться своих вершин?
— Представь, все будут говорить, что принц женился на Золушке.
— Варя, Золушка — это та сучка, которой мечтает стать каждая. И если эта роль выпала тебе, лично я порадуюсь. Давай честно, за вашими спинами наверняка и не такое говорят. И разве тебя это сильно волновало? Это все отговорки. Потому что ты, — она берет ладонями мои щеки и чуть сжимает, заглядывая прямо в душу, — ты до сих пор считаешь себя недостойной его. Это они нам внушили, понимаешь? До меня долго не доходило. Но я такая же. Из-за этого можно легко порушить то, что мы ценим. Потерять людей, которых любим. А на самом деле что ты, что я достойны настоящего счастья. Как любой человек в отдельности, как человечество в целом!
— Привет, девочки.
На наши плечи ложатся тяжелые руки. Я до сих пор напрягаюсь.
— Здравствуйте, Вадим Федорович, — улыбается папе Тимура сестра. — Как ваши дела?
— Шикарно. — Серые глаза зацепились за меня, он смотрит с какой-то особой внимательностью. Вадим Федорович очень похож на сына — словно Тимур через двадцать два года. — Почему ты стоишь в стороне? Разве ты не должна быть возле него? — Мэр кивает в сторону сына, который вылавливает нас взглядом. Его брови слегка хмурятся.
— Это все я, — лучезарно улыбается Мила, — так давно сестру не видела, что отвлекла разговором, оторваться просто не могла!
Хоть мне и не очень приятен этот человек, он абсолютно прав. Высвобождаюсь и иду к Тимуру, который тут же берет мою руку.
— Все окей?
— Да, — улыбаюсь ему и чуть наклоняю голову. — Я люблю тебя.
Смотрит на меня долго. И в какую-то секунду я перестаю слышать людей вокруг. Есть только этот момент и мы.
— Да?
— Я очень сильно люблю тебя, — повторяю, заглядывая ему в глаза, — ты не представляешь, что ты сделал для меня. Ты заставил меня дышать, чувствовать. Ты заставил меня жить.
— Тимур! С днем рождения!
— Да, спасибо, — кивает мой парень кому-то, не отрывая от меня взгляда.
— Я совсем забыла тебе об этом рассказать, глупо полагая, что все и так понятно. Никогда не смей сомневаться в моих чувствах. Я люблю тебя больше жизни, Тимур. Всегда буду.
— Обещаешь? — тихо спрашивает, по-прежнему держа зрительный контакт.
— Обещаю.
— Ты выйдешь за меня? — так же полушепотом.
Он впервые спрашивает напрямую. Поэтому сердце замедляется, а дыхание перехватывает — по телу проходится легкая дрожь. Если начну говорить, наверняка запнусь на первом же слове.
Но я знаю ответ. Я бы ответила на этот вопрос в любой день наших отношений. Я и не думала, что он может сомневаться в этом.
— Я… Я — да.
— Она сказала «да»! — кричит этот ненормальный, заставляя всех повернуть головы в нашу сторону. Подхватывает на руки, и меня окутывает счастьем, я не могу сдержать смех.
— Пусти, пусти! Тимур!
Он наконец останавливается и ставит меня на ноги.
— Это капец как не круто, — протягивает где-то в стороне Никита, который уже фактически стал родным братом для Тимура.
— Ты капец тупой, — выдыхает Вероника, время от времени утверждающая, что «этот мальчик просто ее бесит». Но я думаю, здесь дело в другом. Хотя могу и ошибаться.
— Горько! — кричит Вова, и его брат подхватывает. У одного и второго все сложилось хорошо. Оба в отношениях, но за четыре года ничего не изменилось. Толя такой же ответственный и предприимчивый, достойно продолжает дело отца, а в октябре собирается жениться. Вова по-прежнему тот еще засранец, но он не юрист, нашел себя в другом. Вот только это другая история.
— Горько! — подхватывают люди.
— Народ требует, Ярославская, — играет бровями Тимур.
— Еще нет, — шепчу ему, стараясь ни на кого не смотреть.
— Скоро будешь.
Его губы накрывают мои в медленном и сладком поцелуе. Таком, что начинает трепетать душа. Тимур отстраняется и долго смотрит в мои глаза, не обращая внимания на гостей, без устали галдящих. Еще бы, сегодня завидный жених объявил о помолвке…
А на лице Тимура сияет улыбка. Знаете, та особенная, которая предназначена только самым-самым. И мне не остается ничего, кроме как благодарить Бога за то, что я одна из них. Одна из самых-самых.