5. Тимур

Вожу кистью по стене пятый день. Как долбаный маляр. Какого хрена, мать его, я вообще тут встрял, если больше не за что бороться? Музыка в наушниках орет так, что не удивлюсь, если слышно на первом этаже. Это не приют «Медвежонок», папа перепутал — оттуда меня послали сюда, в интернат номер семь. Здесь продолжают свой путь те, кого не усыновили в приюте. Хотя, честно сказать, мне особо без разницы. Все равно красить стены.

Они решили привести в порядок подвальное помещение и оборудовать его под спортзал. В принципе, здесь все сделано, только стены осталось размалевать. Оставили специально для меня, видать. Не спешат. Жесть, честное слово. Мои два часа подходят к концу. Опускаю кисть в раствор и снимаю перчатки. Вообще, могу ничего не делать — меня особо никто не проверяет. Стягиваю испачканную футболку и бросаю взгляд на висящую грушу в углу. Оглядываюсь на дверь и медленно подхожу к физическому снаряду. Отодвигаю его ближе к середине и встаю в стойку.

Кулак врезается в грубую и плотную ткань, которая обтягивает грушу. Не помешали бы перчатки. Ну и так сойдет для пары-тройки ударов.

Один-два-три…

Вот тебе за твои выборы… за гонки… за этот спортзал…

Заметив боковым зрением движение, отскакиваю от груши. Паренек лет десяти замирает у входа. Челка падает ему на глаза, но он не шевелясь смотрит на меня немигающими карими глазами. Хмурю брови.

— Тебе чего, пацан?

— Валентина Ивановна сказала, чтобы я сказал, что ты можешь идти и спасибо, — на одном дыхание выдает.

— Передай своей Валентине Ивановне, чтоб она шла… — Отодвигаю грушу обратно в угол и оглядываюсь на мальчика. — Домой спокойно.

— Чего?

— Ничего. Передал? Иди, передатчик.

Мальчик еще секунду смотрит на меня с любопытством и в следующую скрывается за дверьми.

Быстро переодеваюсь и выхожу на улицу, где свистит морозный февральский ветер. Возвращаюсь в вестибюль, и мне приветливо улыбается охранник — видать, соскучился, минуту не виделись. Достаю сотовый, чтоб вызвать такси, как приходит сообщение от Толика. Но, прежде чем успеваю ее открыть, у меня начинает звонить телефон. «Большая Шишка Работа». О, папа.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Тимур, здравствуйте, — начинает тараторить секретарша отца. — Вадим Федорович просил вам напомнить, что сегодня в восемь в «Лазурь-Отель» у вас семейный ужин. Явка обязательна.

— А че ж господин мэр сам не звонит? Слишком важный для этого?

— Что, простите?

— Прощаю, — и отключаюсь.

Отлично. Просто зашибись. Я достиг того уровня, когда мне звонит от имени отца секретарь. Чем дальше, тем интереснее. Я от восторга готов пускать пузыри из слюней и подпрыгивать на месте. Хочется вернуться в спортзал и колотить грушу, пока кулаки не сотрутся в кровь. Может, тогда эта чертова тяжесть, что сковала внутри, исчезнет?

Может, тогда обида пройдет?

Вместо этого открываю СМС от близнеца.

Толян:

Вечером собираемся в SiRena-Naice, за тобой заехать?

И он еще спрашивает?

Я:

Давай.

* * *

iRena-Naice — приятное заведение, одно из моих любимых. Мы приезжаем в полвосьмого. Похоже, я ну совершенно никак не попадаю на ужин. Жизнь такая непредсказуемая, черт возьми! Отключаю телефон, поскольку не хочу получать надоедливые звонки в восемь и выслушивать, что я подвел отца, ни на что не гожусь. Зачем повторять то, что мне и так известно?

Довольствуюсь «Текилой Бум», которая однозначно помогает почувствовать себя значительно лучше. Еще рано, поэтому народу в клубе не так много. Но я уже приметил внизу троих девушек — все примерно одинаково хорошенькие, поэтому подзываю официанта и прошу от нашего столика их угостить коктейлями и передать приглашение.

— Ты че, у меня ж Анька, я почти женат, — оповещает Вова, когда официант отходит. — Это любовь. Она словно выстрел в сердце.

Для пущего эффекта он ладонью бьет себя по солнечному сплетению. Смотрю на него.

— Ты спятил? — интересуюсь, вновь опуская глаза на заинтересовавший меня столик. К девушкам как раз подходит официант с нашими коктейлями. Те сразу же задирают головы. Я в приветственном жесте поднимаю руку. Они резко склоняются друг к другу, обговаривая что-то, затем одна, с темными кудрями, поднимает коктейль и, улыбнувшись, чуть наклоняет голову. Отлично, приглашение принято.

— Чур, моя темненькая с длинными волосами, — тихо говорит Вова.

— А как же Аня? — усмехается Толя.

— Аня подождет. — Вова смотрит на брата, затем на меня и пожимает плечами. — Я слишком любвеобилен для одной.

Хмыкаю. Отлично, возможно, этот день еще можно спасти.

Ее зовут Ольга. Второй курс экономического. Это, пожалуй, все, что я запомнил из ее болтовни. И мне совершенно точно понравилась ее доступность и готовность дать мне все, что захочу. Как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Мы играем в «Я никогда не…» — частенько так делаем, чтобы девчонки расслабились.

— Я никогда не пел в караоке.

Девушки, переглянувшись, хмыкают и выпивают по глотку.

— Я сейчас вернусь, — встает из-за стола Толик и уходит по коридору.

— У кого-то не выдержал мочевой пузырь, — усмехается Вова. Его рука уже лежит на плече темноволосой Маши… или Даши. Я не помню. Поворачиваю голову к Оле, смотрящей на меня чуть ли не влюбленно.

— А что, если, — предлагаю, заглядывая ей в глаза, — нам изменить правила игры?

— Как? — В девушке загорается интерес.

— Мы, — наклоняюсь к ней, — поедем ко мне и там в более уютной обстановке сменим выпивку на губы.

— Губы? — глупо переспрашивает.

— Ага. — Нежно провожу по губе пальцем — ее ротик тут же с готовностью приоткрывается. Вот это удача.

— Можно, — легко соглашается девушка, — только давай сначала потанцуем.

— Это обязательно?

— Ну, — ее щечки надуваются, — я так хочу потанцевать…

Ей нужно похвастать своим уловом, почему бы нет?

— Хорошо, пупс, мы потанцуем, — обещаю, наклоняясь к ней еще ближе.

— Прикинь, кого встретил, — сообщает пришедший Толик, заставляя меня отвлечься от собеседницы. — Твою напарницу. Походу, она тебя преследует. Так что ходи и оглядывайся!

— Антоныч, что ли? — Свожу брови и оборачиваюсь, неожиданно ярко представив ее растянутый свитер и джинсы. Глазами ищу нужный столик, но не могу ее найти.

— Заволновался, — ржет Вовка, толкая брата в бок.

— Кто такой Антоныч? — хмурится Оля, пытаясь обратно привлечь мое внимание. Перестаю искать однокурсницу — ну ее в пень.

— Недоразумение одно, — отмахиваюсь. — Это медляк или мне кажется? Кто-то хотел танцевать, а, пупс?

— Я хотела. — Ольга принимает мою руку и поднимается за мной следом.

Когда мы спускаемся, я притягиваю девушку к себе. Движения идут в такт медленной музыке.

— Ты такая красивая, — шепчу ей на ухо. Она чуть отодвигается и смотрит на меня.

— Правда? — улыбается.

— Ага, я увидел только тебя за столиком и сра…

Девушку наглым образом толкают в сторону, и передо мной возникает блондиночка с нахмуренными бровями. Подозрительно знакомая. Черт, это же…

— Ты! — Антоныч тычет указательным пальцем мне в плечо. — Мог бы предупредить, что заразен! Я бы никогда не легла с тобой в одну кровать! Как ты мог, Тимур? Знаешь, как долго я лечилась? Один секс с тобой и все — диагноз!

Что? Что она плетет? Не могу собрать расслабленные мозги в кучу. Оглядываюсь. Ольга стоит с шоком на лице и хлопает длинными ресницами. Что плетет это умалишенная? Возвращаю взгляд на неожиданно красивые, по-кошачьи вытянутые стрелками зеленые глаза.

— Че ты несешь? Какой диагноз?

— Хламидии! — Антоныч театрально-возмущенно всплескивает руками. — Это омерзительно, Тимур! Я от тебя такого не ожидала! — Ее взгляд обращается к Оле, которой она сочувственно кладет руку на плечо. — Ты очередная? Сочувствую… А ты! — Девушка воинственно наставляет на меня палец. — Чтоб никогда не подходил ко мне! Козел заразный!

А затем на какую-то долю секунды мне удается перехватить ее мимолетный довольный взгляд на себе. Оглядываюсь. Многие обратили на нас внимание. Вот черт, Антоныч своим выступлением смогла привлечь лишние проблемы. Просто блеск.

Стискиваю зубы и, подняв взгляд, смотрю на ее удаляющуюся задницу, обтянутую джинсой. Чертовски отличную задницу, кстати, для девчонки из «серой массы». И неожиданно, сам не знаю почему, вспоминаю ее имя.

Ее зовут Варвара… Вот идиотка. Я почти в восторге. Но ведь никто не поведется на эту чушь, верно?

— Пойдем? — протягиваю руку Ольге. Она смотрит на нее с опаской. А вот и не угадал. Усмехаюсь. — Не забудь наверху сумочку свою забрать.

Отворачиваюсь от девушки, потеряв к ней всякий интерес. Внутри меня зажигается огонь. Более тщательно ищу свою однокурсницу среди пестрой толпы. Она решила со мной поиграть? Но кто сказал, что я не люблю игры?

Оп, а вот и их столик с четырьмя сидящими: длинная жердь в сиреневой рубашке с ослиным лицом, рядом с ним симпатичная шатеночка, Антоныч и клоун в какой-то дурацкой бабочке. Видимо, ее парень. На мгновение задумываюсь. Мне есть дело до ее отношений? Абсолютно точно нет.

Распрямив плечи, направляюсь по намеченному маршруту. Плюхаюсь третьим на диван рядом с Варварой, заставив ее удивленно ойкнуть. Оглядываю такие же удивленные лица ребят за столом. Дружелюбно улыбаюсь.

— Привет, народ! — Поворачиваюсь к девушке и легко толкаю ее плечом. — Варька, обманщица, весь вечер вчера уверяла, что не хочет в клуб… Как вам удалось ее вытащить? Кстати, я Тимур, мы учимся с этой хмурой рожицей вместе. — Протягиваю руку, и ее по очереди пожимают двое парней.

— Хм, — хмуро переводит взгляд с меня на Варю и обратно жердь напротив. Его шатеночка с открытым любопытством меня оглядывает.

— О! Я тебя знаю, — неожиданно проговаривает клоун в бабочке. — Ты сын Ярославского.

— Точно, — отзываюсь, — зато вы все для меня загадки.

— Лида, — проговаривает шатенка, улыбнувшись.

— Глеб.

— Я Яков. — Парень не отрывает от меня глаз.

— Ну, здорово. Чем занимаетесь?

Глеб продолжает молчаливо пялиться, а Лида с Яковом наперебой отвечают. Она учится на психолога, а он адвокат, и вот его визитка. Оставляю карточку на столе и поднимаю руку, подзывая официанта.

— Что ты здесь делаешь? — шипит Варвара, наконец очнувшись. Не реагирую на ее вопрос, так как подходит официант.

— Счет этого столика запишите на меня, — говорю и поворачиваю голову, окунаясь в бушующие зеленые волны негодования. — Я просто хочу стать ближе, Варя. Мы же напарники. Ну, давайте выпьем за знакомство?

— Что? Что ты городишь? — Девушка пихает меня в бок.

Смотрю на нее, вопросительно приподняв бровь:

— За знакомство.

— Никто не приглашал тебя.

Буквально три секунды мы смотрим друг другу в глаза. Завораживающе. Отвлекаюсь и вновь натягиваю улыбку.

— Сорри, ребят, а то я так сел, как камень на голову свалился. Вы не против, если я с вами потусую?

Лида с Яковом уверяют, что все в порядке. Едва слышно усмехнувшись, смотрю на Глеба. Да он готов испепелить меня взглядом! Похоже, у него виды на Антоныч… Разве эта шатеночка — не его девушка? Санта-Барбара, мать его. А вечер все интересней.

— А я читала статью про твою семью, — неожиданно говорит Лида, заставляя на нее посмотреть. — Вы так гармонично смотритесь на фотографии…

Я натянуто улыбаюсь.

— Слушай, а сколько ж человек задействованы, чтоб организовать кампанию? — спрашивает Яков. — Правда, что у твоего отца уборщицы…

— Мне нужно выйти, — бормочет Варя. Любезно ее пропускаю, проводив взглядом до туалетных комнат. Их столик не так далеко.

— Не может быть! — восклицает Лида, и три пары глаз устремлены на меня. Так. Вопрос. Про уборщицу моего отца. Хм…

— Правда, — отвечаю первое, что приходит в голову. Мне нужно проучить блондиночку, показать, что со мной шутки плохи. И, кажется, я только что придумал как.

— Ну, ничего себе, — присвистывает Яков. — Может, я зря учился пять лет? Потому что это зарплата выше моей. Парень, ты переворачиваешь мой мир!

— Бывает, — поднимаюсь. — Сейчас вернусь.

* * *

Женский туалет, вторая дверь, ближе к углу, за который можно завернуть от посторонних глаз. Мне ли не знать, я зажимал там девушку однажды. Было забавно. Но, думаю, не так, как это будет сейчас.

Варвара выходит и вздрагивает, когда отстраняюсь от стенки. Уверенно притягиваю девушку к себе за плечи.

— Что тебе нужно? — шумно выдыхает она. — К чему этот цирк?

— О, — тяну, сверкнув глазами, — это начал не я.

Завожу ее за угол, поставив перед собой спиной к стене. Девушка удивленно оглядывается, скрещивает руки на груди. На великолепной, полной и высокой. Как я люблю.

— И что? Ты меня собираешься изнасиловать в темном углу? — Скептицизм так и сочится из каждого ее слова.

— Понимаешь, — упираюсь ладонью слева от ее головы, — ты лишила меня секса на сегодняшнюю ночь.

— Ох, бедняжка, — довольно хмыкает Варя.

— Да-да. — Вторая моя ладонь упирается в стену, и я нависаю над девушкой. — А мне чертовски нужен секс. И тут такое дело, — сгибаю локти, наклонившись к ее уху, — если поменять слагаемые, то мне пофиг. Вы все примерно одинаковые.