8. Варвара

Перед работой успеваю забежать домой буквально на часик: скинуть конспекты и забрать рабочую форму. Когда вожусь с замком, неожиданно открывается соседняя дверь. Выглядывает голова с седыми короткими волосами, торчащими во все стороны. Глаза под тяжелыми веками разглядывают меня. А вот и Павлина Аркадьевна собственной персоной.

— Здравствуйте, — надавливаю плечом на дверь и последний раз прокручиваю ключ.

— Ты кто такая? — подозрительно прищуривается старушка.

— Варвара, ваша соседка, снимаю квартиру, и если…

— Соседка! — презрительно фыркает женщина. — Развелось бездельников!

И хлопает дверью.

Хм, ничего так, душевная. Я вообще везучая — привлекаю всех ненормальных. Выдыхаю. Так, ладно, нужно бежать.

На работе, едва успеваю переодеться и спрятать волосы под кепкой-сеткой, сразу же просят выйти раньше своей смены. Наша забегаловка стоит на проходной зоне. Рядом два университета, медицинский колледж, две школы и парк. Чаще всего людей нескончаемый поток в любое время суток. Так что работа как всегда проходит в бешеном режиме.

— О, Варюша, привет, — улыбается мне Полина, когда захожу во время перерыва в комнату отдыха.

— Привет, — сажусь на диванчик и ставлю еду на стол.

— Ну как на квартире, нормально? — Ее большие глаза смотрят на меня с любопытством.

— Да, спасибо. Она стала моим спасением и уберегла от ночевки на вокзале, — улыбаюсь, пытаясь шутить. Хотя это совсем не моя стезя.

— Надо нам обмыть новоселье, — загорается девушка. — Я могу помочь организовать девичник! Давай? Будет весело!

Оу, оу. Вот это поворот.

— У меня нет подруг… В этом городе.

— А, точно-точно, ты же приезжая. А откуда, кстати?

— Да из соседнего города… — Запихиваю в рот картошку, чтобы не отвечать. Чем меньше народу знает, тем лучше.

— Ну ничего. Мы Нину пригласим, я приду, — смотри, нас уже трое. Еще можешь из универа кого-нибудь пригласить. Ты ведь наверняка там уже с кем-нибудь сдружилась. Уж за полгода-то точно! — усмехается Полина.

М-да уж.

— Посмотрим, — откликаюсь в надежде, что девушка забудет про разговор уже через минуту.

— Будет весело, — задорно улыбается мне хозяюшка и выходит. Я уж не сомневаюсь. Мне только и остается, что девичники организовывать и заселение в квартиру праздновать. Больше-то делать нечего: у меня ж свободного времени вагон и маленькая тележка.

Глубокий вдох и выдох, Варвара. Скоро Полина и не вспомнит о своей сумасшедшей идее. Не сближаться с людьми, чтобы в них не разочаровываться. Все рано или поздно предают, если им это выгодно.

Рано или поздно.

На работе все шло своим чередом. Я осталась последним кассиром до двенадцати. До закрытия ресторана быстрого питания остается сорок минут. Людей пока нет. Всего несколько столиков занято. Протираю прилавок, начинаю кидать игрушки в картонные коробки и складывать. Поскольку один из законов сего места звучит примерно так: «За простой деньги не платим», — нужно всегда быть чем-то занятым. Дверь открывается, поднимаю глаза и застываю. Заходит парень с курткой нараспашку, в светлом джемпере и черных джинсах.

О, пожалуйста, ну почему именно сейчас, именно сюда и именно в мою смену? За все полгода, что я работаю, ни разу его не встречала здесь! Мало мне его сегодня было на лекции.

Тимур останавливается посередине зала и начинает оглядывать прилавок, пока не обнаруживает застывшую меня в углу с коробкой в руке. Его губы растягиваются. Расправив плечи, он неспешно подходит к кассе.

— Варя! — зовет меня менеджер прилавка, думая, что я не вижу клиента. Сегодня это Диана, симпатичная шатенка с деловой хваткой.

Выдох-вдох.

Подхожу к своей кассе и встречаю взгляд его серых глаз — удивительно, но смотрит он без привычного высокомерия. Скорее… весело.

— Добрый вечер, — выдавливаю заученную фразу, стараясь не скрипеть зубами. — Вы готовы сделать заказ?

— А то. — Шевельнув бровями, парень облокачивается на прилавок, опираясь на локти. Долго смотрит вверх, на табло, словно изучает меню. — Хм, буду капучино большой.

— Капучино большой, — пробиваю и поднимаю на него глаза, — сэндвич не желаете?

— Какой посоветуешь?

— Есть в булочке и лепешке: курица, говядина, рыба. Сейчас новинка сезона — ролл с креветками.

— Давай новинку, — легко решает Ярославский.

— Капучино большой и ролл с креветкой, — озвучиваю заказ и сумму.

— Антоныч, ты во сколько заканчиваешь? — Он сует свою карту в аппарат.

— Все. Можете убирать карту, — игнорирую его вопрос и отдаю ему чек с номерным талоном. — Ваш номер 6, как заказ будет готов, появится на экране в графе готовых заказов.

— Хорошо, — отзывается парень. — А заканчиваешь ты во сколько?

Бросаю взгляд на Диану — та сосредоточенно хмурится над какими-то бумагами.

— Не твое дело, — вежливо ему улыбаюсь и отхожу собирать заказ.

— Я дособираю. Пойдем снимем кассу, потом иди домой, — говорит Диана. — Ты же на двадцать минут раньше вышла, не так ли?

— Ага.

Что нужно Ярославскому? Мало ему института, он решил и в мое свободное время донимать? И дернул меня черт с ним связаться. О чем я только думала? Как бы мне выйти, чтобы он не заметил?

Сверив кассу по чеку, прошмыгиваю в раздевалку. Осторожно выхожу в зал, стараюсь тенью проскочить. Из-за угла оглядываю зал, но его не видно. Еще раз пробегаюсь глазами по столикам. Нет его. Фу-ух. И с чего я взяла, что он будет меня ждать? Просто его вопросы и взгляд, когда зашел… Словно искал меня. Но это бред. Тимур Ярославский не станет…

Блин, а на улице похолодало.

— Антоныч!

Вздрагиваю и, подняв глаза, обнаруживаю, что параллельно мне по дороге катится блестящий синий джип. Или не джип — я в них не разбираюсь. Но даже в темноте видно, что он дорогущий. Натыкаюсь на серые глаза, хмурю брови.

— Садись, подвезу, — предлагает Тимур, кивая в салон.

Ага. Разбежалась.

Оглядываюсь и, плотнее укутав подбородок в шарф, продолжаю идти. Не хочу даже думать о его мотивах. Ничего там хорошего не ожидается. Тем более в полночь на пустынной улице.

— Ну что ты, Антоныч, я ж по-братски. — Интонация его меняется — ей хочется верить.

Продолжаю упрямо идти.

— Надо поговорить, сядь в машину.

Не реагирую.

— Антоны-ыч, — зовет меня. — Вар-ва-рюш-ка-а.

Молчу.

— Антоныч! — После каждой буквы, произнесенной по отдельности, этот дебил нажимает легко на гудок, раздражая меня еще больше.

Про себя радуюсь, что скоро подойду к повороту, ведущему в парк: уж там он на своей машине точно не проедет.

— Ты че, боишься, что ли? Я тебя не съем, — продолжает Тим. — Антоныч, хорош! Садись…

— Отвали от меня!

— О! Она разговаривает, — усмехается парень. — Давай садись.

Я подхожу к своему повороту и, бросив взгляд на машину, сворачиваю к воротам парка к своему обычному маршруту. Но уже через пять минут меня хватают за руку. От неожиданности вскрикиваю и со всей силы даю рюкзаком по голове напугавшему.

— Тише-тише, это я!

К сожалению, не по голове, по грудной клетке. По широкой, в светлом джемпере, который видно, потому что куртка расстегнута. Тяжело выдыхаю пар, смотрю на высокого парня. А он поймал мой взгляд в серый плен. Не знаю, сколько мы так стоим в полной тишине.

— Ты чего одна так поздно шастаешь? Где твой парень? — Неожиданно нахмурив брови, спрашивает Тимур.

— Твоя какая забота? — Я выдергиваю руку и закидываю рюкзак обратно на плечо. — Чокнутый…

— Пойдем, я подвезу. Разговор есть.

— Не надо меня никуда везти. Мне и так неплохо. У меня нет с тобой никаких разговоров!

— Так, — выдыхает Тимур, явно показывая, что не намерен со мной больше спорить.

Ох!

В один момент он перекидывает меня через плечо, словно пушинку, и весь мир предстает передо мной вверх ногами. А этого я никак не ожидала. Что? Что он сделал?!

— Отпусти меня! Немедленно! Ты спятил?! Ярославский!

Стучу по нему руками и ногами, пытаюсь дотянуться везде, куда только могу попасть. Что за фигня? Что вообще происходит? Но он молча несет меня. Ставит на ноги только возле своей машины, прислонив мое тело к корпусу и прижав собой. И опять этот приятный ненавязчивый запах его парфюма. Пытаюсь отвернуть голову, чтобы его не чувствовать.

— Ты нормальный? — шиплю, пытаясь вырваться.

Он прижимается только сильнее, обездвиживая меня. Приподнимает бровь — клянусь, в его глазах чертова дюжина бесят. Что вообще происходит? Может, я сплю? Что ему нужно от меня?

— Сама сядешь?

— Пошел на фиг! — отвечаю, тяжело дыша и приходя в себя. Он никак не сможет посадить меня в машину, чтобы я не выбралась.

Он думает меньше минуты. Нажимает на пульт, и замки открываются. Одной рукой открывает пассажирскую дверь. Я любезно улыбаюсь и самостоятельно сажусь на кресло. Тимур хмыкает.

— План побега не удастся, — проговаривает парень, протягивает ремень безопасности и пристегивает меня. Пфф, он намерен этим меня удержать? Сейчас только оставь меня, обойди машину, чтобы сесть за водительское кресло, и я дам деру.

Но вместо ожидаемых действий, этот… Не знаю такого слова, чтобы его назвать поласковее, — он взбирается практически на меня и закрывает пассажирскую дверь. Его колено упирается в кресло, прямо между моих раздвинутых ног. Руками Тим держится за кресло по обе стороны от меня. Ошалело сморю в его глаза. Ярославский явно нарушил мое личное пространство, и я явно не имею ничего против этого приятного мускусного запаха с нотками цитруса. Вот блин, а должно быть наоборот. Аж бесит меня!

— Ты что это? — Я упираюсь руками в его грудную клетку, чтобы он меня не раздавил.

— Антоныч, ты разве не знала, что смекалка — мое второе имя? — весело бормочет парень, на мгновение задержав взгляд на моих губах. — Я всегда добиваюсь того, что мне нужно.

Он нажимает на пульте блокировку всех замков и, обтеревшись об меня вдоволь, усаживается на водительское сиденье. Только тогда и выдыхаю. Поворачиваю голову и смотрю на своего однокурсника. Мысли у меня только об одном: с каких пор я в его машине стала чем-то нужным?

— Ты спятил? — спрашиваю, когда он смотрит на меня. Тимур хмыкает и заводит машину.

— Антоныч-Антоныч, что ты за человек? С тобой даже доброе дело выходит злодейством. — Он театрально вздыхает.

Отстегиваю ремень безопасности и пытаюсь сложить руки на груди, но ничего не выходит из-за куртки, и я тут же сдаюсь. Оглядываю салон: шикарный кожаный. Ни пылинки, словно машина только из салона. Не удивлюсь, если так и есть. Никогда не ездила на таких. Сразу чувствуется статус.

— Куда ты меня везешь? Я очень устала, — поворачиваю голову, чтобы увидеть темноту одиноких улиц.

— Как только скажешь адрес, отвезу тебя домой.

Теперь поворачиваю голову и смотрю на красивый профиль парня. Он сидит расслабленно, рулит одной правой рукой. Левый локоть на окне, ладонь сжата в кулак, поддерживая голову. Все в нем выдает уверенность, за которую хочется цепляться, стать частью. Да, чем больше стычек у нас проходит, тем больше я начинаю понимать девушек, которые от него тащатся. Понимаю, но не становлюсь одной из них. Меня он по-прежнему раздражает.

— Лермонтова, 23, — называю адрес. Парень бросает на меня быстрый взгляд, слегка удивленно приподняв брови. И мы тут же сворачиваем с главной дороги в проулок.

— Итак, Варя-Варвара — длинная коса, — заговаривает Тимур. — Когда у тебя выходной на твоей шикарной работе?

— А что ты хочешь?

— Что хочу, приличные люди не озвучивают, — невозмутимо отвечает парень. — Нам нужно проект делать. Кто бегал за мной как сумасшедший?

— Я не бегала как сумасшедшая, — бормочу, разглядывая свои руки. Это он из-за проекта столько шума навел? Я, конечно, слышала, что у богатых свои причуды, но чтобы… настолько? Тяжело вздыхаю. — Давай я завтра разобью работу пополам. В среду принесу твою часть.

— Нет. Так не пойдет, — парень качает головой. К моему удивлению, останавливается он перед моим домом. Быстро нашел, надо же.

— В смысле, не пойдет?

— В прямом. Будем вместе делать.

— Зачем?

Тимур издает тяжелый вздох и поворачивает ко мне голову. Смотрит на мое лицо, будто изучая. Надо же, такие удивительные глаза достались такому паршивцу.

— Затем. Хочу зачет автоматом. А вдруг ты свою половину плохо выполнишь? Буду тебя контролировать.

— Чего? — протягиваю. Не то что удивилась, я, если честно, просто офигела.

— Расслабь булки, милочка. Со мной весело, тебе понравится.

Поднимаю брови. У кого-то, тихо шифером шурша…

— М-да уж, — открываю дверь.

— А с парнем отношения свои пересмотри, если одну пускает в двенадцать ночи лазить.

— Ладно, — мямлю, еще больше запутавшись. От удивления открываю рот, но не забываю захлопнуть дверцу за собой. Вот это что сейчас вообще было? Сумасшедший день какой-то. Просто слов нет.

* * *

Среди ночи не крик старушки по соседку, а жужжание телефона. Мила. Два сообщения. С гулко стучащим сердцем снимаю блокировку экрана.

Мила:

Мне так больно! Сегодня я проспала школу. Я больше не могу. Я так хочу к тебе! Пожалуйста, забери меня!

Мила:

Извини. Все в порядке, правда. Только не пиши и не звони мне, я сама.

Закрываю глаза, делая судорожный вдох. Внутри все сжимается от боли, я крепче стискиваю телефон в руке. Выдыхаю, и непрошеные слезы застилают глаза. Никогда не любила громкие истерики, поэтому плачу тихо.

Мне нравилось слушаться папу, и то, каким властным он был. Так и должно быть — это я впитала с молоком матери. Мужчина всему голова. Но стоило мне чуть подрасти, и за каждый свой проступок, даже за мелочь, я получала по полной программе. И не было никого, кто бы мог прекратить этот кошмар. Мама всегда была на стороне отца. Ни одного возражения против. Ни одного.

Откидываю одеяло и иду в ванную. Умываюсь три раза, потихоньку приходя в себя. Я ненавижу своих родителей. Ненавижу то общество, к которому они примкнули, ненавижу, что я не могу идти против системы, где крутятся высокопоставленные люди. Ненавижу, что моя сестренка вынуждена терпеть побои, как когда-то их терпела я — крепко зажмурившись, до боли сжав зубы и не испытывая ничего, кроме страха.

Возвращаюсь на свой диван и укутываюсь в одеяло. Как там Милка? Бедненькая моя девочка. А может, ну его? Плюнуть на все условности и забрать ее к себе? А что с ней станет, если они ее найдут? Я не смогу ее защитить. А он с нее три шкуры потом сдерет и не понесет никакого наказания. Мужчина ведь всегда прав. Как же я благодарна Глебу, что он сподвиг меня на этот побег и забрал с собой. Он мой спаситель. Переворачиваюсь на другой бок.

— Пошли вон! У-у-у, ироды проклятые! Виноватые! Виноватые!

Вздрагиваю от резкого гневного крика за стеной. Но благодаря ему как-то возвращаюсь в реальность. Переворачиваюсь на спину и некоторое время смотрю на потолок, пока веки не тяжелеют и не закрываются.

* * *

Я плохо проспала остаток ночи: мне снилась какая-то пугающая бессмыслица, где мы с Милой убегали от кого-то по жуткой липкой жиже. В общем, сон не из приятных. Еле разлепляю глаза под звуки будильника. Лежу с минуту и поднимаюсь, принимаясь за утренние процедуры.

Волосы привычно стягиваю в маленький хвост на затылке. Натягиваю сегодня черные джинсы: выбор у меня невелик, штанов всего двое, и синие уже в корзине с грязным бельем. Выбираю теплую рубашку в большую красно-черную клетку, не приталенную и прикрывающую бедра. В принципе, это мой второй комплект зимней одежды. Когда ты ограничен в средствах, сильно не развернешься.

Перед выходом просматриваю телефон в сто первый раз и, поскольку там нет ни одного оповещения, проверяю его еще, когда выхожу из подъезда. Резкий гудок заставляет вздрогнуть и поднять голову. Моя челюсть падает вниз, разбивая лед под ногами. Передо мной синяя блестящая машина, а из окна высовывается заспанное лицо.

— Доброе утро, партнер, — улыбается Тимур.

Смотрю сначала в одну сторону, потом в другую, надеясь увидеть, к кому он обращается. Но я стою одна, как это ни странно. Хмурю брови.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду. Садись, мы можем опоздать. Кто-то очень долго спит, — многозначительно смотрит Ярославский.

— Я не так уж и… — Ну, нет. Не собираюсь оправдываться. Не знаю, зачем он здесь, но это все не к добру. — Так, ладно, меня это не касается, — бормочу и разворачиваюсь, чтобы продолжить свое движение в нужном мне направлении. В конце концов, парень прав: уже достаточно времени, чтобы начать волноваться об опоздании.

— Серьезно? — Вопрос прилетает мне в спину. — Мы разве это не проходили вчера?

Не отвечаю ему, но на всякий случай увеличиваю скорость. Но Ярославский догоняет, даже не успеваю дойти до угла дома.

— Отпусти! — выдергиваю руку, которую он схватил в попытке остановить.

— Антоныч-Антоныч, ничему жизнь тебя не учит… — Качает он головой. Его глаза останавливаются на моем лице. — Я только довезти хочу тебя. Понимаешь?

— С каких это пор?

Интересно, какова вероятность, что мои соседи увидят, как он несет меня через плечо, а я стараюсь его ударить побольнее? И будут ли на меня потом коситься?.. И понимаю: будут. А я не люблю внимание. Что-то мне совсем не хочется, чтобы в этом доме считали ненормальной не только мою старушку за стенкой.

Парень смотрит на меня с какой-то досадой, словно мне лет пять и я не могу понять очевидных вещей.

— Мы с тобой напарники. И раз уж я решил делать этот чертов проект, значит, я буду подходить к делу серьезно. То есть мне необходимо с тобой установить доверительные отношения. Партнер — это не просто слово. Понимаешь? Мы с тобой связаны нитями обязательств.

— Ты шутишь?

— Можем даже придумать клятву партнерства, ну или гимн, чтобы петь перед тем, как приступить к работе, — приподнимает брови Тимур.

Он что, совсем съехал?.. Какую клятву партнерства? Фыркаю, закатив глаза.

— Ты что, смеешься над моей шуткой?

— Нет, тебе показалось. Отпусти меня, я опоздаю в универ.

— Не опоздаешь, я умею быстро ездить.

Смотрю на парня с сомнением.

— Ты какой-то совершенно странный.

— Это еще слабо сказано, — усмехается Ярославский. И мы направляемся к его машине.

Ладно, если он подвезет к университету, небо не рухнет. Тем более мне надоело с ним препираться. И, что не менее важно, пойди я на своих двоих, опоздания будет точно не избежать.

В салоне раздается приятный запах от ароматизатора. Тихо играет музыка фоном.

— Я взял тебе кофе. — Тимур кивает на подлокотник между нами. Достает стакан и буквально всовывает мне в руки.

— Кофе? — смотрю на стаканчик и снова на парня. Почему у меня такое чувство, что ничего хорошего ждать не стоит? Возможно, виной тому сам Ярославский?

— Капучино — лучший кофе. — Делая глоток, он отъезжает от подъезда — рулит Тимур одной рукой и не смотрит на дорогу. Так вообще можно себя вести, когда ведешь машину?

— Эм… Спасибо, я не хочу. — Вставляю обратно в подстаканник свое угощение.

— Ты не любишь кофе? А что любишь?

— Если скажу кефир, ты остановишь машину и купишь?

Его глаза вновь отвлекаются от дороги.

— А ты проверь.

Поджимаю губы и поворачиваюсь к своему окну, наблюдая за проплывающими улицами за окном. Университет действительно находится близко к моей съемной квартире, поэтому пять минут посидеть молча для меня не проблема.

— Итак. Давно ты работаешь в той забегаловке?

— Знаешь, — выдыхаю, снова обращаясь к нему взглядом, — нам совершенно необязательно общаться больше часа-двух. Особенно вне работы над проектом.

Клянусь, парень сдерживает ухмылку.

— Обязательно, — говорит.

Чего?

— Необязательно.

— Обязательно

Серьезно? Это так по-взрослому, верно?

— Нет. — На этот раз мне удается сложить руки на груди.

— Да.

— Нет.

— Да. — Ярославский довольно кивает.

— Да?

— Ага.

— И для чего?

Тимур, повернув голову ко мне, ловко заезжает на парковочное место между автомобилями, заставляя меня внутренне ойкнуть.

— Я так хочу.

Он приподнимает одну бровь, пытаясь найти что-то на моем лице. Сомневаюсь, что получится отыскать что-то, помимо удивления. Открываю дверь и выхожу. Тимур нажимает на пульт, блокируя замки, и подстраивается под мой шаг. Какого бородатого он идет со мной?

Замечаю на нас заинтересованные взгляды. По поводу «нас» я, конечно, загнула — все смотрят на него. Можно подумать, что Тимур являет собой силу притяжения всех в универе. При этом он чувствует себя абсолютно спокойно, расслабленно, словно не замечает перешептываний и хихиканья некоторых девушек. Просто кому-то машет, кому-то отвечает кивком, другому улыбнется и редко с кем-то обменяется рукопожатием. Я же вжимаю голову в плечи, стараясь смотреть себе под ноги. Я не люблю внимания. И меня совершенно устраивало быть невидимкой последние четыре месяца.

Мы с ним молчим, потому что мне абсолютно точно не о чем говорить с главным из индюшачьей стаи. И так, возможно, ему станет скучно, и он отвалит.

— Бро!

Только этот оклик тормозит моего провожатого, но я не замедляюсь и проскальзываю за дверь нашего универа.