Глава 27

Непреклонное намерение монашки остаться в замке было столь очевидно, что разочарованному Змею пришлось согласиться с ее предложением, и написать на листке десять имен. И когда у него оказалось столько же совпадений с Эстой, сколько с советником, граф лишь саркастически усмехнулся. Он давно начал замечать, что Олтерн все больше верит тем, кто много и красноречиво клянутся в преданности, и с удовольствием топят оступившихся. Потому даже не задумывался о том, чтобы вернуться, зная, сколько лизоблюдов, трясущихся за свои места, начнут строить ему козни и устраивать всякие подлости.

На счастье в трех случаях из пяти их мнения совпали и тщательно обсудив слуг недобравших одобрения монашки, Дагорд отправился к охранникам, намереваясь послать гвардейцев за прошедшими отбор.

— Пока посыльные собирают всех в это крыло, — проследив, как он уходит, решительно заявила герцогу Эста, — расскажите мне, ваша светлость, сколько человек в замке, по вашему мнению, знает план потайных ходов.

Олтерн мгновенно напрягся и уставился на нее самым подозрительным и пронзительным из своих взглядов.

— А тебе откуда про них известно? Да сними ты, наконец, эту тряпку, не могу я разговаривать, когда не вижу глаз человека.

— Мне не трудно, — безразлично отозвалась монашка, — только не падайте в обморок. А про тайные ходы известно от одной из сестер, она когда-то тут жила.

Эста откинула вуаль и приветливо улыбнулась герцогу. Он невольно поежился и отвел взгляд, невольно вспомнив про бедняжку Имгелину.

— Как ее имя?

— Откуда мне знать? — в голубых глазах смотревшего на советника чудовища светилось искреннее изумление, — Тишина всем дает свои имена.

— Вот как, — отметил герцог, — хотел бы я там погулять.

— Не думаю, чтобы это вам понравилось, — качнув головой, веско отрезала девушка, — но рассказывайте про ходы. Мне не нужен план, я лишь хочу знать, где ближайший выход из них? Если вы заметили, я выбрала на сегодняшнюю ночь покои более поздней постройки, чем основное здание, специально проверяя, чтоб стены были недостаточной для устройства проходов толщины. Но стража должна знать, откуда можно ждать удара. Надеюсь, у вас нет склонности считать ваших противников глупее, чем вы сами?!

Змей, вошедший в этот момент в комнату, услышал последние слова и отлично рассмотрел, каким оскорбленным возмущением полыхнул взгляд герцога. А в следующую секунду Олтерн заметил насмешливую ухмылку графа и с досадой скрипнул зубами.

— Дьявол! Мне все чаще кажется, что лучше бы меня прибили, чем выслушивать ваши оскорбительные намеки и указания, — язвительно заявил он, имея в виду обоих наемников.

— Еще не поздно попрощаться, — мигом отозвался Дагорд, — контракт мы еще не подписали.

— И у вас хватит совести бросить меня и сбежать? — пошутил Олтерн, но посмотрев на серьезное лицо Змея, вдруг почувствовал, как по спине уже второй раз за день скользнул ледяной ветерок.

— Ваша светлость, — очень тихо и очень укоризненно произнесла девушка, — как говорит моя старшая сестра, во время бедствий громче всех к чужой совести обычно взывают те, кто в благополучные времена не помнят, где хранят свою. Но лично я останусь тут, хотя и запрошу с вас очень высокую цену. И не думайте, что это будут только деньги, или что я остаюсь ради оплаты. Это не так. Некоторые люди… считают, что ваша гибель может послужить поводом к новому перевороту, а наш народ еще от прошлого не оправился. Поэтому постарайтесь помогать нам, и перестаньте делать тайны из тех сведений, которые не являются секретом даже для поварят. Все знают что основной части вашего замка более трехсот лет, а в те времена все зажиточные господа строили замки с потайными проходами.

— Я догадываюсь, где ближайший выход, — снова обманувшийся в своих надеждах Змей прошел к стулу и только тут разглядел лицо монашки. Что-то оборвалось в груди, когда он решил, что так отразилось на ней запретное заклятье, — ох, дьявол! Эста, что у тебя с лицом?!

— Все в порядке, — успокаивающе отозвалась тихоня, не отводя взгляда от угрюмого советника, — это маска. Мне вовсе не нужно, чтоб кто-нибудь из пособников заговорщиков после меня узнал.

Граф перевел дыхание, и успокоенно кивнул, это было так же разумно, как все, что она делала. И снова тайком обреченно вздохнул, именно такая жена нужна Герту. И если у нее все-таки нет титула, нужно будет вместо премии выпросить у Олтерна указ.

— А ты откуда знаешь? — Герцог еще не желал сдаваться, хотя понимал, что девчонка права.

И это было очень горько и обидно, осознать, что его жизнь имеет ценность только как залог мира в королевстве, и что сам по себе он не нужен и не важен ни для одного человека.

— Видел, как один господин появляется ночью в коридоре нижнего этажа, если там гостят хорошенькие особы, — Змей считал, что про старые похождения его светлости можно говорить спокойно, столько лет прошло. Он сам тогда был юным адъютантом у одного из гвардейских командиров.

Однако герцог вдруг побледнел, как полотно и хрипловатым голосом попросил воды. А когда граф встал и повернулся, чтоб шагнуть к столу за кувшином, выхватил кинжал и тигром бросился на него.

Ловкая ножка, выскользнув из-под юбки тихони, умело ударила его светлость в колено, а едва герцог, оступившись и ища опору, взмахнул рукой, тонкая игла вонзалась в его предплечье.

— Дьявол, он с ума сошел? — еле успев отскочить, выругался Змей, глядя на медленно заваливающегося боком на кресло господина.

— Тсс! Быстро убери кинжал и уложи его в постель, — девушка торопливо метнулась к кровати и откинула одеяло, — видимо считал, что о тех его шалостях никто не знал. Мне придется остаться здесь, иначе телохранители могут зайти, проверить, как он спит, и поднять шум. Иди к слугам, устрой их в соседних покоях, и начинай собирать отряд самых верных гвардейцев. Потом запрете остальных в спальнях, к утру везде должны стоять только твои люди. Обещай премии и чины, и внимание к прошениям. Возьми одного из телохранителей, раз я буду здесь, там он нам не понадобится.

— Дьявол, — еще раз выругался Дагорд, направляясь к выходу, вот как не хотелось ему возвращаться в этот проклятый замок!

Хорошо еще, что здесь осталось несколько командиров из тех, с кем он когда-то начинал службу и потом поддерживал дружеские отношения. План монашки хоть и не такой уж простой, но не из невыполнимых. Сейчас главное, чтоб каждый из тех, кому верит он, привел несколько самых надежных из своих людей.

А Эста, едва он ушел, заперла дверь изнутри, вытащила из шкафа свой саквояж и достала пирамидку. Ей нужно было срочно отправить отчет и получить ответы на возникшие вопросы. И неплохо бы еще парочку советов, ситуация с каждым часом кажется тихоне все более запутанной и безнадежной. Даже если они захватят всех предателей во дворце, нужно будет еще отыскать того, кто имеет деньги на запретные заклятья, подкуп слуг и охраны и самое главное, горячее желание убить советника.

Проснулся Олтерн от горечи во рту, и она не была тем мерзким ощущением, что появляется по утрам после позднего ужина, обильно сдобренного душистым мускатным ромом. И не похожа на ту, что начала иногда возникать после щедрой порции жареной на вертеле кабанины. Эта горечь была прохладной и приятной, с травным запахом и еле заметной кислинкой, и очень скоро Олтерн осознал, что его поят этим снадобьем, капая понемногу на губы с ложечки.

А потом пришло воспоминание о том, как он ринулся на графа, одержимый внезапно вспыхнувшим всепоглощающим желанием убить. Убить за то, что он так просто, усмехаясь, говорит о том, что стало самым главным, самым важным и самым несбывшимся в его жизни.

И почти сразу, вместе с памятью в душе вспыхнула злость на себя, за то что так глупо и не вовремя сорвался, а главное, вовсе не на того человека, который во всем виноват. Бросаться нужно было на себя, за то, что когда-то давно, пятнадцать лет назад, не понял простой истины. Если судьба делает подарок, нужно хватать его и держать изо всех сил, не взирая ни на что. Потому что за отказ от таких даров жизнь наказывает очень сурово и бьёт не только чужими руками и делами, но и своими собственными.

— Где он? — открывая глаза, спросил Олтерн, вглядываясь в сидящую рядом женскую фигуру, нечетко видимую в бледном свете раннего утра.

— Кто тебе нужен? — мягко спросил незнакомый женский голос, настолько доброжелательный и спокойный, что его светлость как-то сразу поверил, что это не враг.

— Граф Феррез.

— Зачем? — Она спросила так строго и ровно, что не возникло никакого желания ни осадить это любопытство, ни смолчать.

— Извиниться. Сам не понимаю, что на меня нашло…

— Я передам твои извинения и скажу, что это было первым желанием, когда ты проснулся, — веско пообещала незнакомка и как-то по-доброму усмехнулась, — а не сорваться ты просто не мог, не твоя в том вина. Мало того что охотились за тобой, душу рвали, да еще и травили потихоньку. Очень хитро травили, зелье, что тревогу и злость вызывает, понемногу в воду капали. Свойство у него такое, сказывается не сразу, и действие его проходит очень медленно. Вот ты и становился к вечеру все злее и мнительнее.

— А ты кто такая? — до герцога вдруг дошло, что женщина слишком фамильярно с ним разговаривает, и это почему-то не вызывает у него никакого возмущения.

— А я та, с кем ты давно мечтал познакомиться.

— Я?! — герцог на несколько минут задумался, а женщина тем временем спокойно сунула ему в рот еще ложечку своего зелья, — а чем ты меня угощаешь?!

— Очищающим и успокаивающим зельем, — незнакомка встала с края постели и направилась к выходу, — сейчас придет камердинер, поможет тебе одеться, а потом приходи в столовую, мы тебя ждем.

Змей неторопливо ел хорошо прожаренное мясо, запивал отварами и упорно молчал. Он сразу ее узнал, эту ехидну в монашеской одежде и вовсе не желал получить еще пару ударов по самолюбию. Наверное, он бы поспорил с тихоней, щеголявшей с утра своей мерзкой вуалью, под которой скрывалась еще более мерзкая маска, когда она в предрассветный час вышла из спальни и заявила, что пойдет на портальную башню, встретить одну из сестер. Каковую монастырь отправил им в помощь. А он в тот момент наоборот, обрадовался, потому что работы было много, а выпускать Эсту из поля зрения он не собирался. Злясь на собственную, такую несвоевременную влюблённость, которой, как ни странно, не мешала даже жуткая маска тихони.

— Сколько у вас надежных дознавателей? — вопрос гостьи явно направлялся к Змею и тот тайком вздохнул, похоже, отмолчаться не получится.

— Трое, — сообщил граф сухо, — Эста почему-то сомневается в Наерсе.

— Не в нем, — поправила девушка, — он верный человек. А вот его методы показывают, он из тех, кто всеми силами постарается подозреваемого утопить, потому что загодя видит во всех преступников.

— Ну, это болезнь большинства стряпчих, ищеек и дознавателей, — добродушно кивнула старшая сестра, словно не замечая, как в столовую вошел герцог, — которым приходится часто встречаться с ворами и жуликами. Через некоторое время им кажется, что среди окружающих таких мошенников большинство. А как ты это определила?

— К нему отправили на проверку фаворитку, которая мешала мне работать, и пришлось ее отстранить, — ни капли не смущаясь, деловито сообщила Эста, — так он умудрился по поводу темной бечевки написать два листа вопросов.

— Тогда посадим его неподалеку от меня, — решила монахиня и достала маску, — я присмотрю.

— А можно мне узнать про бечевочку? — осторожно спросил герцог, чувствовавший себя довольно благодушно, несмотря на то, что отлично осознавал, эта женщина, которая так и не представилась, командует в его замке, как в собственном доме.

— Ну, это простой, старый и очень подлый фокус, — ответила его светлости тихоня, — темную бечевку заранее незаметно кладут в гостиной вдоль края ковра, и резко дергают, когда через нее проходит соперница в длинном платье. Дама, конечно, падает, а веревочка под шумок втаскивается в карман. Потому она и длинная, чтоб держать в руке два конца. И не стоило тратить время на подробное выяснение простого вопроса. Но он хотел показать свое рвение, и не беспокоился, что ожидает за это шутницу.

— Если бы я знал это заранее, — нахмурился Олтерн, — наказал бы ее сильнее. У нас был зимой печальный случай, когда одна из фрейлин неудачно упала возле столика, и на нее свалился чайник с кипятком.

— Но ведь не доказано, что в тот раз пошутила именно она? — укоризненно покачала головой незнакомка, которую Олтерн успел довольно хорошо изучить.

Темное простое платье, темный чепец, на вид совершенно обычная немолодая дама из небогатого, но явно знатного рода. И только глаза, пытливые и живые, да манера разговаривать, мягкая и властная, выдают человека, который не сидит целый день с вязанием, а занимается более серьезными делами.

— Можно было провести дознание, — еще упорствовал он, а сам уже представил толпу рыдающих фрейлин, кузин, компаньонок и камеристок, как-то незаметно осевших в его замке, и осознал, что пока не желает вникать в их интриги. У него и своих более чем достаточно.

— Сейчас мы первым делом проверим тех из слуг и охранников, кого мы занесли в первый список, по отзывам уже освобожденных, — подтверждая подозрения герцога, уверенно скомандовала старшая сестра Тишины, — а потом устроим совещание. Граф аш Феррез, вам следует пойти отдохнуть.

— Я собираюсь сходить в город, — поднял на нее усталый взгляд Дагорд, — вчера снял там комнату и оставил свои вещи. Но главное не это, я позволил поселиться со мной одному человеку… мне нужно с ним поговорить и дать денег.

— Как его зовут? — Мгновенно задала монашка именно тот вопрос, на который Змею очень не хотелось отвечать.

Какая-то частица его души, совершенно против воли хозяина, продолжала упорно надеяться на внимание глупышки. С досадой и жгучим раскаянием вспоминала отвергнутое предложение, тепло обнимавших его рук и искала пути, как вызвать интерес, симпатию или даже ревность.

— Алн, — сухо сообщил Змей, и настоятельница вдруг оживилась.

— Что ты говоришь! Тогда отправляйся немедленно, и лучше порталом, если комнаты в центре города. Передай ему привет от матушки Тмирны, и попробуй пригласить сюда… только осторожно, когда зовут настойчиво, они не соглашаются.