Глава 25. Блудная дочь

Когда она бесшумной тенью вошла в гостиную, Дебра выронила тарелку, и та с оглушительным звоном разлетелась на белые осколки. Гостья, чье лицо скрывал глубокий капюшон, прошла по мягкому ковру на кухню и села за стол. Фериил, ковырявшийся в мясном рагу удивленно посмотрел на недвижимую тень и облизал ложку.

— Здравствуй, мама, — гостья откинула капюшон, положила подбородок на правый кулак и спокойно посмотрела на Дебру. — Как жизнь?

Женщина прижалала ладонь ко рту, и не знала, что ее больше испугало. Пустой взгляд дочери или отсутствие безымянного пальца на правой руке. Лицо у любимой доченьки жестокое, а короткие серебристые волосы лежали на макушке спутанными прядями.

— Кто такая? — с капризными нотками спросил Фериил и прищурился.

Ил подалась к мальчику и тихо, едва слышно произнесла:

— Помолчи, я тебя прошу.

Он вздрогнул, тряхнул волосами, что густой черной копной обрамляли его круглое лицо, и насупился.

Девушка вновь перевела взгляд на мать и повторила:

— Как жизнь, мама?

— Потихоньку, — шепнула Дебра.

Ил поднялась, обошла под обиженным взором Фериила стол, собрала осколки с пола и кинула их в мусорное ведро. Дебра не могла отвести от изуродованной руки дочери. Что же случилось с ее милой девочкой за пять лет? Ил заметила взгляд матери и спрятала руку в карман и улыбнулась:

— Не переживай, это ерунда.

— Что же тогда не ерунда? — простонала Дебра, касаясь лица дочери. — Что с тобой стряслось?

— Сейчас это неважно.

Ил взяла чистый стакан, налила воды из-под крана и вернулась за стол. Фериил хотел было что-то сказать, но под немигающим взглядом девушки смолк и отправил ложку с кусочками мяса в рот.

— Где папа? — Ил посмотрела на мать и глотнула воды.

— На работе, — Дебра вытерла уголком полотенца подбородок сердито чавкающего мальчика.

— Воскресение, — девушка сделала еще один глоток.

— Срочный объект, — Дебра спрятала руки за спину.

Она не знала, как себя вести со строгой и немногословной дочерью, которую не видела пять лет. Материнское сердце рвалось на части от любви, но что-то мешало и не позволяло заключить Илону в объятия.

— Я сохранила все твои письма, — пискнула Дебра.

— Я подозревала, что так и будет, — Ил утомленно потерла бровь и опять накинула капюшон на голову, словно пыталась защититься от родной матери.

Девушка замолчала, уткнувшись лбом в сплетенные в цепкий замок ладони, и замерла. Фериил поднял лицо на Дебру, которая смахнула с щеки слезу. Женщина вдруг поняла, что именно Ил запрещала ей проявлять эмоции, и этот запрет она ощущала физически.

В дом без стука ввалился щеголеватый Ричард. Он пригладил зачесанные назад волосы, одернул приталенный пиджачок поверх зеленой футболки и шагнул в гостиную:

— Сына, ты готов?

Он посмотрел на испуганную Дебру, перевел взгляд на сгорбленную фигуру в мешковатой темной одежде и вскинул бровь:

— У вас в гость, Дебра? — он подошел к холодильнику, у которого лежал яркий красно-оранжевый рюкзак и поднял его за ручку. — И, видимо, не очень разговорчивый.

Ричард повернулся к столу и Ил подняла на него лицо.

— В машину, — прошипел парень мальчику. — Бегом, Фери.

Ребенок соскочил со стула и засеменил к выходу, вытирая запачканные руки о жилетку. Дебра взглянула на Ричарда, который побледнел и пошел красными пятнами то ли гнева, то ли испуга.

— И что? Ты мне и слова не скажешь? — Ил усмехнулась.

— Нет! — прорычал Ричард и нервно зашагал прочь.

Когда дверь за оборотнем захлопнулась, девушка глотнула еще воды и со скрипом отодвинула стакан в сторону. Она вытащила из кармана пачку сигарет и неторопливо закурила, разглядывая лицо матери.

— Ты куришь? — Дебра проследила за изуродованной рукой, что держала тлеющую сигарету.

— Балуюсь иногда, — она сбросила пепел в стакан с водой. — Это помогает прочистить мозги. Если тебя это нервирует, я могу не курить.

— Илона, — Дебра села за стол и блекло посмотрела в ее глаза. — Что с тобой случилось?

Девушка оскалилась в улыбке и хохотнула:

— Я не думаю, что тебе понравится мой рассказ.

***

Горан, Мстительный Ветер, требовал подчинения, а кто не подчинялся, он убивал. Жестокий и беспринципный тиран не жалел даже своих жен и однажды задушил Аву, юную волчицу, которая посмела отказать ему в близости, потому что была на позднем сроке беременности. Никто не смеет противиться воле Горана.

Однажды, в одну из ночей, ему доложили о чужачке, что выбрала его город местом проживания. Молодая волчица обитала в клоповнике у железнодорожной станции и работала уборщицей в местной забегаловке. Жалкая неудачница, которую, вероятно, изгнали из стаи.

— Мстительный Ветер требует, чтобы ты немедленно явилась к нему. Это его город, — передал Рэкс удивленной девице, намывающей полы в тесном туалете.

— Его город? — округлила она глаза и погрузила швабру в ведро. — Я не знала.

— Теперь знаешь, — мужчина сунул в карман ее фартука визитку. — И я не советую с ним заигрывать, крошка.

Он недвусмысленно облизался и покинул охнувшую сучку, которая самым наглым образом проигнорировала послание Горана и не явилась к нему. Альфа рассвирепел и отправил трех волков за мерзавкой.

Оборотни дождались, когда забегаловка закроется и мрачными тенями двинулись к одноэтажному обшарпанному зданию в окружении складских помещений. Улица пустая, лишь пьяница спал на углу покосившегося барака.

Рэкс постучал по стеклу входной двери, и девка, вытирающая столы замызганной тряпкой, с ужасом посмотрела на него. Он поманил ее пальцем.

— Открывай, — заявил мужчина, когда девушка подошла к двери.

Она со страхом оглядела братьев Рэкса, и тут же переменилась в лице, которое смялось в глумливую улыбку. Со всех сторон послышался приглушенный рык. Из тьмы к незваным гостям вышли облезлые псы.

Поломойка многозначительно поиграла бровями и отправила воздушный поцелуй Рэксу. Десятки псов с урчанием кинулись на мужчин, которые посрывали с себя футболки и обратились в шерстистых монстров.

На место убитым и разорванным шавкам выскакивали новые. Они мертвой хваткой вгрызались в лапы, рвали мышцы и обезумевшими тварями выли, умирая в крови с выпущенными кишками. Откинув от себя очередную псину со свернутой шеей, Рэкс сплюнул кровавую слюну и был атакован рычащим фантомом, что сбил его с лап и сомкнул челюсти на его горле.

Сияющий призрачным огнем монстр вырвал глотку взвизгнувшего оборотня и напрыгнул на спину Бена. Дрянь с рыком запрокинула голову жертвы, сжав когтистые пальцы на челюсти, и коренастый питбуль метнулся на прихвостня Горана и сцепил клыки на его хрустнувшем кадыке.

— Черт! — прохрипел Вилу, оглядываясь на захлебывающегося кровью Бена, и бросился к темному переулку, в котором он и его братья дожидались закрытия забегаловки.

— Не так быстро, — пропел женским голосом шерстистый призрак и в несколько скачков оказался позади него.

Сияющая сука схватила его за хвост и рыком дернула его на себя. Вилу взвыл от боли, и в его пах вгрызлась мохнатая грузная псина. Он упал на спину и был буквально разорван на части взбешенными собаками.

— Емушки-воромушки, — просипел бродяга, поднимаясь с грязного матраса. Он оглядел улицу, усыпанную изуродованными и мертвыми собаками.

Белое мерцающее нечто вскинуло голову и завыло. Уцелевшие в бойне псы собрались вокруг инфернальной химеры, которая внимательно оглядела их и отпустила. Они с лаем и повизгиванием скрылись в подворотнях.

— Чей, говорите, это город? — Илона склонилась над хрипящим Беном. — Мстительного Ветра?

Она принюхалась к воздуху и скривилась:

— Какие глупости, — рыкнула она. — Это город бродяг и бездомных собак. Как ты думаешь, почему я выбрала именно его?

Бен закатил глаза, и обмяк в лужи крови. Тело оборотня в разорванных джинсах съежилось в плешивого волка, и Ил содрала с него штаны. Она собрала окровавленную одежду и кинула ее пожилому бродяге:

— Проверь на деньги, а пожитки сожги.

— Ты разумная обезьяна? — старик вгляделся в ее морду.

— Йети.

— Тогда это все объясняет.

— Нихрена это не объясняет.

Ил вернулась в забегаловку, позвонила в полицию и со лживыми слезами рассказала, как бродячие собаки схлестнулись с ужасными волками на ночной улице. Оператор крякнул и удивился, откуда в городе дикие звери, и пообещал вызвать отлов.

— Тут столько мертвых собак! — пискнула Ил. — Это так ужасно! Бедные песики!

Она бросила трубку и вышла на улицу. Бродяга протянул ей окровавленную пачку денег, и она хохотнула:

— Оставь себе и проваливай.

Старик кивнул и убежал, прихватив чужую одежку, которую пообещал сжечь, но не здесь. Нельзя уничтожать улики там, где произошло преступление. Ил привела себя в порядок, оделась и дождалась приезда отлова. Мрачные мужчины долго смотрели на жуткое побоище и горестно вздыхали.

— Волки выбежали из ниоткуда! — заплакала Ил. — А за ними собаки. А потом… Потом… О, Господи! Было так страшно!

Мужчины покачали головами, закинули псов и волков в фургон, и Ил предложила им по чашечке кофе и сладкой булочке, но живодеры в форме отказались. Когда их грязная машина скрылась за углом, девушка угрюмо перекатилась с пяток на носок и спрятала руки в карманах.

Неудачно она переехала. Другие городки, в которых она задерживалась не больше чем на шесть месяцев, были тихими и не примечательными, а тут, оказывается, прижились оборотни. Агрессивные и похожие на мелких бандитов.

Она достала визитку, которую ей вручил на днях Рэкс, и нахмурилась. Логово Горана находилось в центре города, в районе стрип клубов, баров и других увеселительных заведений. Злачное местечко.

Такси домчало Ил до небольшого ночного клуба, и она решительно покинула машину. Тесная улочка, мощенная черной брусчаткой, полнилась пьяными людьми. Несколько пар горящих глаз уставились на девушку, и она размяла в карманах пальцы. Среди смертных притаились хищники. Она устало посмотрела на девицу с миндалевидным разрезом глаз и молча одобрила ее короткое красное платье, которое выгодно подчеркивало все ее прелести.

— Я к Горану, — она протянула визитку охраннику на входе. — Он позвал меня в гости. Вот я и пришла.

— Где Рэкс? — бугай вгляделся в ее глаза.

— Не знаю, — Ил пожала плечами. — Это тот с плешивой головой?

— Это мой брат, — рыкнул мужчина.

— Нет, не видела.

Ил проскользнула в темный коридорчик и устремилась на звуки громкой музыки. Она столько лет скиталась по стране не для того, чтобы какой-то жалкий волк диктовал ей свои правила. Она сама стала злобной и бездомной собакой без семьи и друзей. Безрадостные дни, дерьмовая работа и одиночество превратило ее мрачную суку и отравили душу осознанием, что такая жизнь ей весьма по вкусу. Она жила без оглядки на других и не стремилась лепить из себя милую и хорошую девочку, которой бы гордились родители.

Она замерла среди танцующих и дрыгающихся людей в ярких вспышках света и подняла голову. На втором этаже, в вип-ложе, на мягком диване сидел крупный мужчина с рябым лицом. К нему жались две красотки и копошились в его ширинке. Оборотень глядел прямо на Ил и щурил оранжевые глаза.

Ил зевнула и зашагала к охраннику, который стоял у стальной лестницы. Под его мрачным взглядом она поднялась к Горану и села на ужасно неудобное и глубокое кресло:

— Отвратительная музыка, — крикнула она и цокнула. — Я бы сменила диджея. Слишком бьет по мозгам.

Горан согнал девиц и подался к Ил. Неожиданно он вскинул руку к ее горлу, и девушка с рыком перехватила широкое запястье.

— Ты не изгнанница. Чьей стаи будешь?

— Великая Мать Одинока, — прошипела Ил, и ее рука покрылась мерцающей шерстью. — И дочь ее тоже. Ни стаи, ни семьи.

Под визги, что утонули в громкой музыке, она кинулась на Горана, который за прожитые годы среди немощных людей и безоговорочного подчинения, ослаб. Оборотень не подпитывал зверя внутри себя охотой и жрал стейки из мраморной говядины, когда Ил каждый два дня выходила за город и гоняла по лугам сусликов. Даже чертовы суслики были питательнее для волчьего духа, чем выкормленная силосом корова.

Она вжала правую ладонь в рыхлое лицо Горана, вдаливая голову в спинку дивана и сомкнула челюсти на щетинистом горле. Мужчина под Ил успел обратиться лишь в плоскомордую гориллу, в чей разинутый рот проскользнул безымянный палец Илоны.

Горан с рыком хрустнул безобразными челюстями, отсекая тупыми резцами две фаланги безумной гостьи, и та в ответ дернула головой, разрывая его хрящи и мышцы на шее.

Ребята, которые привыкли к слепому повиновению и лизоблюдству, никогда не готовы к внезапным и агрессивным нападениям. Горан не видел в Ил оборотня, возрожденного из бестелесного духа. Он воспринял ее как очередную слабую суку. Зря. Одиночки всегда непредсказуемы.

Ил выдрала кадык вместе гортанью и ошметками мышц и с урчанием проглотила горькую плоть. Горан завалился набок уродливым недочеловеком с искаженным метаморфозой лицом, что напоминало морду лысого мопса. Ил заглянула в его пасть и не отыскала в ней своего пальца.

— Раз так, то я тоже кое-что у тебя заберу.

Ил резко и уверенно ударила окровавленным кулаком по его левому верхнему клыку, который с хрустом выпал из пазухи и приземлился на диванную подушку. Она кончиками пальцев подхватил трофей и спрятал в карман.

— Что? — Ил недоуменно посмотрела на дрожащих в углу девиц в мини-юбках. — Он первый начал.

Она поднялась на лапы, скидывая с них неудобные кроссовки, и подошла к перилам. Девушка оперлась руками о стальные поручни и завыла. Ее зов скользнул между волнами ревущей музыки, и к ней обернулось несколько танцующих и выпивающих у барной стойки оборотней и испуганный охранник, который проворонил пару роковых минут. В горящих глазах чудовищ промелькнуло недоумение и страх. Густые капли крови сорвались с раненого пальца Ил и устремились вниз на темный кафель. Наверное, она выглядела очень нелепо — мохнатое чудовище с окровавленной пастью в спортивном костюме.

Ил медленно прошла к лестнице, обращаясь в человека, спустилась в зал, остановилась перед охранником и поправила его галстук. Она похлопала его по плечу и зашагала к выходу, расталкивая танцующих людей. Холодные взгляды оборотней прожигали ее спину, тихое поскуливание недоумевало и вопрошало, что же произошло. На улице Ил ощерилась кровавой улыбкой уроду, что отвечал за фейсконтроль, и вздохнула:

— Я тебя обманула. Я видела Рэкса. Думаю, что его сегодня сожгут вместе с другими двумя твоими братьями и бродячими псами. Сожалею.

Она зашлепала босыми ногами по брусчатке мимо пьяных людей и скрывающихся среди них оборотней к переулку. С тихими свистом она растворилась во тьме. Как она и предполагала, за ней кинулись самые верные Горану прихлебатели. Четыре оборотня нагнали ее у небольшого сквера, который кишел бродячими и сорвавшимися с цепи собаками. Ведомые волей Ил они окружили рычащих оборотней. Слушая крики, визги ослепленных чужой яростью собак, девушка вновь позвонила в полицию и закричала:

— Собаки! Дикие волки! Помогите!

— Опять?! — взвизгнул оператор.

— Помогите! Это какой-то кошмар! Где отлов?!

Она назвала адрес и заверещала, вскинув телефон в сторону разъяренных псов, что с громким лаем и рыком кидались на ослабленных и окровавленных волков, пытающихся вырваться из живого смертельного кольца.

— Дамочка, немедленного уходите оттуда! Отлов уже едет!

Ил сбросила звонок. Собрала разорванную одежду, печально осмотрела несколько мертвых собак, пнула одного из волков с окровавленным брюхом. Маленький ушастый папийон довольно облизнулся рядом с огромным и пушистым тибетским мастиффом, на шее которого висела толстая цепь.

— Вы оба по домам.

Псы всхрапнули побежали в кусты. Девушка посмотрела на тяжело дышащих жилистых псов с жесткой и спутанной шерстью:

— Прочь.

Ил побрела к мосту. Не зря она подкармливала бездомных псов и по ночам навещала одиноких песиков, что тосковали в будках и дворах дорогих домов. Ей, конечно, было жаль погибших храброй смертью собак, но умерли они в азарте и с затуманенными приказами мозгами. Ни боли, ни страха, ни сожалений.

***