Глава 15

[Брунхильд Янсен]

Хоть Хильди провела в академии не так уж много времени, однако успела свыкнуться с ритмом учебной жизни, с её бесконечной суетой и толкотнёй в коридорах. Но здесь, в столичной управе, от синего цвета плащей законников рябило в глазах и тошнило. Или это от голода?

Лавка, приколоченная к стене, была жёсткой и узкой. Хильди отчаянно хотелось поелозить, сменить положение, но соседу справа это не нравилось. Грузный мужчина лет пятидесяти с поцарапанным лицом и оторванным рукавом наорал, обругал и пообещал пришибить, если она будет его раздражать. Следивший за ними законник сделал ему замечание, но этот факт мало успокаивал. Так Хильди и сидела, зажатая между мужиком и стеной, от которой тянуло стылым холодом. Очередь ползла медленно, правонарушителей по одному вызывали в комнаты дознания, скрытые за рядом железных дверей, из-за которых не доносилось ни звука.

Некоторые освобождались быстрее и с довольными ухмылками убирались прочь из здания управы. Иных же допрашивали долго, а потом под конвоем уводили вглубь тёмных коридоров. Хильди очень надеялась, что попадёт в число первой группы, что неприятная ситуация быстро прояснится и она сможет вернуться в академию, а оттуда и в замок ла Фрайн.

«А Торвальд меня предупреждал! Говорил, что так и будет. Почему, почему я не послушалась?! – Она шмыгнула носом. – Швахх, какая же я дура! О чём только думала?! Он ведь всё узнает, когда вернётся… Да, наверняка всё узнает. У ректора спросит, элементали расскажут, что меня не было весь день… Да мало ли кто! Вдруг законники вестника отправят. Или вовсе вызовут Торвальда сюда. Шва-а-ахх! Как же скверно. И холодно».

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Холодный осенний ветер скользил по лицу, пытался добраться до прядей волос, сорвать надвинутый капюшон – сетовал, что уже не в силах закружить в вихре отсыревшие листья, которые устилали широкую лесную тропу. А лес всё равно был чудесен в своей замирающей красоте. Оголившиеся макушки деревьев чуть поскрипывали в такт сердитым порывам ветра, но нижние ветви ещё скрывались под оранжево-золотистыми юбками последних листьев.

– Даже не верится, что в таком живописном месте затаилось зло. – Лагерта удручённо покачала головой.

А Торвальд вдруг подумал, что её огненные кудри, развевающиеся за спиной, идеально вписываются в атмосферу осеннего леса. Именно такую. Именно сегодняшнюю: с ветром, готовым раздувать самое страстное пламя; с влажностью, готовой тушить неконтролируемые пожары; и с ним, с Торвальдом, готовым любить её каждую секунду, каждый вздох, каждый удар сердца.

– Эй, Ва-а-альд. – Его похлопали по щекам, вырывая из давних воспоминаний. – Ты где, мой мальчик? Возвращайся, у нас впереди ещё долгие разговоры. Ты должен слушать. Должен быть здесь, со мной. Скажи, ты ведь не ожидал встретить меня в академии? Так? Думал, я нежусь где-нибудь на пляжах Гардарики? Ближе к драконам, ближе к кормушке. Ведь так?

– Или ты да… давно сдохкх. – Слова болезненно кололи горло.

– Увы, – послышался надменный смешок. – Впрочем, Гардарика действительно довольно гостеприимный край. Драконов там много. Да и последнее местечко я выбрал тёпленькое – целителем в академии, и дракона себе присмотрел – целого ректора, втёрся в доверие, помогал с особо деликатными делами, порой даже приходилось кое-кому подчищать память… Но мой дракон вдруг взял, да и упорхнул в неизвестном направлении. Швахх, как же я злился! Столько усилий – и напрасно! Но тут нашёлся ты – истинный подарок судьбы! Ох, мой мальчик, как же ты вовремя пробудился! Я мчался порталами, почти все силы истратил и всё равно не успел. А бестолковый лавочник… Нет, ты представляешь? Какой-то деревенский увалень едва не вышиб из меня дух. Из меня!

«Лучше б вышиб». – Утробный рык сожаления заполнил комнату.

Торвальд не мог унять бешенства, однако, ища лазейку, снова и снова украдкой перебирал пальцами черные нити йотунской магии, до которых мог дотянуться – прочные, крепкие. Они медленно и болезненно тянули из него жизненные силы, крупицы хаоса, эмоции: ярость, боль, печаль… Нити резали, кромсали душу, будто натянутые струны сырую глину. Он понимал, что враг специально пустился в разглагольствования – провоцировал, пробуждал нужные ему чувства. Торвальд знал. Он это помнил. И знал, что нельзя поддаваться, нужно отвлечься, думать о другом… Срочно думать о другом:

– Осторожно! Вальд!

Перед ним молниеносно взметнулась огненная стена, в которую вонзились три чёрные стрелы, метившие в его грудь. Магия встретилась с магией, зашипела. Тангниостр взвился на дыбы, но Торвальд осадил его.

– Спасибо, я…

– По сторонам смотри! – перебила его Лагерта, – А не на меня пялься.

– Трудновыполнимо, Лис, – притворно вздохнул он, однако уже окидывал цепким взглядом местность.

– Вальд, прекрати. Здесь могут быть ещё ловушки. Похоже, мы на верном пути. Ты, кстати, надел оберег, что я тебе подарила?

Он кивнул:

– Лучше. – Торвальд быстро приподнял рукав, показывая вживлённую в кожу каплю пламени. – Теперь он всегда со мной.

Он выдвинул Тангни вперёд на полкорпуса и сосредоточился. Оранжевая пестрота вокруг приобрела множество новых оттенков, запахи расслоились на сотни компонентов и принялись рассказывать истории леса. Где-то между семейкой рыжиков, трухлявым пнём и помётом барсука промелькнул гнилостный шлейф йотунской магии. Возле кряжистого дуба он сходил с тропы и скрывался в чаще.

– Придётся оставить наших козлов здесь. – Торвальд подавил частичную трансформацию и махнул рукой в нужном направлении: – Нам туда.

– Асбьёрна ждать не будем?

– На это нет времени…

– Время, время, время, – проскрипел над ухом ненавистный голос, снова вырывая из лап прошлого. – Его власть безгранична. Ты ведь это уже понял, Вальд? Очнулся спустя век, а тех, кого ты любил, беспощадно пожрали годы. Печально, правда?

– Кхх… Всех… – прохрипел Торвальд, глубоко вздохнул и, собрав все силы, прошептал: – Всех, кого я любил, убил ты.

[Брунхильд Янсен]

Мэрит как-то раз принесла на фабрику потрёпанную книжонку «Гадания, предсказания и приметы», читали её всем цехом, выписывали себе интересующие отрывки… А когда через месяц или два ни у кого ничего не сбылось, книжку торжественно сожгли в доменной печи соседнего цеха. Но одна строчка из шарлатанских текстов запряталась в памяти и сегодня вспомнилась Хильди: «Глаза – это зеркало души».

Торвальд обладал сложным, глубоким, многогранным взглядом, в котором можно было утонуть, столкнуться с пугающей потусторонней реальностью, ощутить, как из бирюзовых глубин на тебя смотрит не только сканд ла Фрайн… А вот у мужчины, сидящего за столом, взгляд был острым, цепким, словно наточенный кинжал, которым он вспарывал наружную оболочку, и словно зазубренный рыболовный крючок, которым он выковыривал саму душу и всё, что сокрыто в ней. Казалось, что этот человек уже знал всё то, о чём ещё даже не спросил вслух. Усы у него тоже были острые, как два чёрных длинных штриха, полосующих лицо. Тонкие усы над тонкими губами. Острым было и имя – сканд Брой. Короткое, резкое, как удар клинка.

Хильди чувствовала себя рыбой, попавшей в невод, – магическая сеть ажурной шалью накрывала её плечи, спадала до самого пола и немного искрила в такт мерцанию лампадок, что сгрудились под потолком допросной комнаты. Хотелось вскочить и выкрикнуть:

«Я не опасна! Я ничего плохого не сделала!» – Но в горле стоял сухой ком.

Сканд Брой молчал, изучал, анализировал. Он прошёлся по пустой комнате, в которой кроме стола и трёх жёстких деревянных стульев не было ничего. Синий плащ мешком висел на худощавой, но поджарой фигуре законника-дознавателя.

– Врёте. – Короткий, ёмкий вердикт разрезал гнетущую тишину.

Хильди шмыгнула носом. Врёт. Первый же вопрос, заданный скандом Броем, поверг её в панику. В коридоре она думала о том, как будет оправдываться перед Торвальдом, а надо было думать о том, что говорить законникам, что ответить на самый первый и самый логичный вопрос: «Ваше имя?»

Она теребила рукав плаща, по привычке пряча кисть руки с проявившейся ненавистной чёрной надписью. Но фиолетовые глаза-то не спрячешь. Бюст Асбьёрна остался на постаменте, и стоило только саням отъехать от особняка Янсенов, как привязка ожидаемо оборвалась, проявляя клеймо.

– Молчите? Я объясню вам расклад. Дом номер тридцать два по улице Рю находится под наблюдением нашего ведомства в связи с государственной изменой его бывшего владельца, как раз на тот случай, если объявятся возможные сообщники или единомышленники. Угум-с? – Видимо сей нечленораздельный звук следовало трактовать как «ясно?» Куда уж яснее. Вляпалась. А сканд Брой тем временем продолжил: – И вот появляетесь вы. Сканда, назвавшаяся чужим именем. Сканда, у которой как раз стоит клеймо варгов.

Хильди сильнее дёрнула свой рукав, а сканд Брой присел за стол и резким движением раскрыл папку с бумагами.

– Так. Брунхильд, Брунхильд. Никакая не ла Фрайн, это ясно. Зачем врёте? – Он водил пальцем по строчкам. – Вот. Брунхильд Янсен. Так, родилась двадцать шестого… угум-с… Вам сейчас, выходит, восемнадцать. Отец – сканд Гордон Янсен, мать – Далия Мейер, няня и гувернантка. Внебрачная дочь, выходит, угум-с.

– Это неправда! – Хильди вскочила со стула. – Неправда!

– Сядьте. Что именно, по вашему мнению, не-правда?

Она послушно опустилась на стул, ёжась под колким взглядом законника:

– Гордон Янсен мне не отец.

Сканд Брой провёл пальцами по линиям усов. Задумался. На миг у Хильди вспыхнула надежда – поверил? Но нет:

– Записи говорят об обратном.

– К Янсенам я отношения не имею. – Она нервно стала щипать нитку, торчащую из рукава. – Поймите, произошла ошибка. Я дочь Далии – это верно. Я жила в детстве в доме Янсенов – тоже правда. Но мой отец не Гордон Янсен!

– Здесь указано иное. Это, – он постучал пальцем по бумагам, – документы, признанные законом и судом.

«Почему? Почему он не слышит меня?! Я же объясняю. Скальдов скальп!»

– Хорошо, зайдём с другой стороны. Кто, в таком случае, ваш отец?

– Не знаю. Я не знаю. Но точно не Гордон Янсен. Поверьте! Дэкс ребёнком был, он испугался и заявил, что я его сестра.

– Дэкс? – Дознаватель зашуршал страницами. – Да, здесь записано, что вас вместе с братом Дэкстером Янсеном отправили в приютский дом города Лэя. Вас не казнили, лишь поставили метку варгов, но дали шанс на жизнь.

– Так и было. Но это не моя жизнь! Ужасная, несправедливая ошибка! Дэкс мне не настоящий брат. В тот день, когда всё случилось… Когда… Давно… – Хильди не могла подобрать верных слов, замолчала на миг, переводя дыхание, а потом выпалила: – Он с испуга соврал законникам, что я его сестра!

– И зачем?

– Да чтоб не остаться одному, понимаете? Ему ж всего одиннадцать было.

– Не так уж и мало.

– Всё равно – ребёнок! – настаивала Хильди. Сколько раз она пыталась мысленно оправдать этим поступок Дэкса. Но простить его до сих пор не могла. А теперь то же самое надо доказать сканду Брою. Она вздохнула: – В дом ворвались законники, Гордона повалили на пол, заковали, шум, крики, топот, ужас… Вот Дэкс и соврал. Ему поверили! Вместе с ним заклеймили и меня, посадили в повозку и отправили в Лэйский приют. Законники послушали мальчишку, не стали разбираться! Так ведь проще, да? Ой…

Хильди прикусила язык, но было поздно.

– Обвиняете служителей закона в недобросовестности? – Сканд Брой подался вперёд и нехорошо так посмотрел, недобро, до мурашек, скользнувших по плечам.

– Нет, я не это…

– Полагаете, здесь у нас дураки одни работают, угум-с?

– Я…

– Вы! Вы лишь усугубляете своё положение. Прежде чем арестовывать преступников такого уровня, проводится тщательная проверка всех причастных, включая семью… Особенно семью! Так зачем вы вернулись, Брунхильд? Ищете что-то? Бумаги? Артефакты?

У Хильди закружилась голова, то ли от духоты в комнате, то ли от мыслей, проносящихся в голове сумятицей.

– Я только хотела разузнать про маму, – наконец произнесла она. – Что с ней стало, где её искать? Не нужны мне никакие артефакты.

– Даже импеллер? – обманчиво мягко поинтересовался дознаватель.

Хильди встретила жалящий взгляд. Захотелось немедленно закрыть лицо руками, укутаться собственным подолом, отгородиться стулом, дверью, да хоть охранником, дежурившим у входа. Но правду не прячут, тем более ту, что говорит о невиновности.

– Понятия не имею, что это.

– Угум-с, конечно. Рынок нелегальной магии набирает обороты, а вы и понятия не имеете. Да как бы не так.

– Я действительно. Ничего об этом. Не знаю.

– И газет не читаете? Статей не видели о пропаже магов? Сидите тут и утверждаете, что вашей целью было лишь отыскать информацию о Далии Мейер.

– Да, всё так, – нервно закивала Хильди и повторила про себя: – «Мейер, Мейер, Мейер».

– Для чего?

– Она же моя мама. Я просто хотела её найти.

Дознаватель вновь зашуршал бумагами.

– Содержание детей в приютах производится до четырнадцати лет. Здесь стоит отметка, что вы отказались от обучения в старшей школе.

Хильди подняла на дознавателя удивлённый взгляд.

– Не понимаю.

– Согласно предписанию, детей, достигших возраста четырнадцати лет, переводят в старшую школу, где происходит целенаправленное обучение профессиям с возможностью последующего трудоустройства.

Да, о таком болтали в приюте. Но Хильди никогда не вникала в эти разговоры – её ждал Дэкс, давно выпустившийся из этого же самого приюта. Он приходил каждое воскресенье, рассказывал о мире за забором, о Лэе, о том, как они будут жить вдвоём, подальше от страшного места, где её обзывали отродьем варга, закрывали в чулане и лупили тонкими прутиками за малейшие провинности.

– Из приюта меня забрал Дэкстер, – ответила она дознавателю.

– На правах старшего родственника, угум-с?

Она кивнула, а дознаватель скептически усмехнулся:

– Выходит, он вам брат, только когда это удобно?

– Что?

– Из приюта забрал брат. А сегодня, на момент совершения преступления, вы утверждаете, что Дэкстер Янсен вам уже не родственник. Интересно получается, угум-с?

– Я… Да нет же…

– И о матери вы подумали только теперь? – продолжал давить сканд Брой. – Четыре года после приюта вы о ней не вспоминали?

– Вспоминала, но не о той! – Хильди сжала кулаки. – Я не знала. То есть…

– Приехали вы только сейчас. Почему не раньше. Где ваш брат-небрат? Он тоже в столице?

– Нет. Всё не так…

– Вы покрываете его? Стараетесь выгородить? Готовы взять всю вину на себя?

– Швахх! Да какую вину, в чём? Перестаньте! – Хильди вскочила со стула, по щекам бежали горячие дорожки слёз. – Вы всё неправильно говорите! Я в Грантроке одна! Дэкс остался в Лэе. Мы поссорились. Он рассказал мне правду, что моя настоящая мама не Нисса Янсен, как я всегда считала, а няня Далия… То есть уже не няня… Я просто хотела найти её, понятно?!

Дознаватель тоже встал и опёрся кулаками на стол, чуть подавшись вперёд:

– Хотели найти, значит? А почему тогда вы явились в заброшенный особняк, а не отправились в городской архив и не оставили там соответствующий запрос?

– Запрос? – Хильди кулём плюхнулась на стул. – К-какой запрос?

– Информацию о людях в первую очередь ищут в архиве. Если не нашли – направляют запрос в управу. – Сканд Брой ткнул пальцем в строчку на листке перед ним: – Запросов относительно кого-либо из семейства Янсен или их слуг, в том числе и относительно Далии Мейер, не поступало. Поэтому ваше поведение нелогично. Так что вы скрываете, Брунхильд Янсен? Предлагаю вернуться к теме пропавшего артефакта…

Спустя полчаса за шумно всхлипывающей Хильди захлопнулась железная дверь. Крохотная комнатушка, больше похожая на каменный мешок, вселяла ужас и дикое чувство несправедливости. Сетку с Хильди сняли при входе, да она и не нужна была здесь, ведь по стенам то и дело пробегали всполохи магии.

– Да за что?! За что?! – судорожные рыдания сдавливали грудь, вдохи получались резкие, прерывистые.

Она опустилась на свободный тюфяк, набитый соломой и смердящий прелостью, от которой закружилась голова, а к горлу подступала тошнота.

Чуть позже дверь лязгнула, и в темницу втолкнули женщину неопределённого возраста – в полутьме не понять. Она выкрикнула ругательства законникам, попинала дверь, а потом подсела к всхлипывающей Хильди и мягко обняла за плечи.

– Успокойся, милая. Выберемся мы отсюда. – Пахло от женщины не под стать тюфяку: чуть сладковато, возможно цветочным мылом или не до конца выветрившимися духами. – Эти скоты ещё пожалеют, что нас, приличных сканд, засунули в эту задницу. Ух, пожалеют!

Хильди уткнулась носом в бархат её платья, что так не вязался с обстановкой в застенках.

«Неужели здесь даже столичных сканд запирают?»

Неожиданная поддержка абсолютно постороннего человека, но такого же несчастного, словно плотину прорвала. Слова полились, перемежаясь с всхлипами. Рассказала Хильди про то, как познакомилась с Торвальдом, что он спас её на озере, взял к себе в замок и устроил в академию под своей фамилией.

– Милая, это называется – содержанка.

Хильди всхлипнула:

– Торвальд сказал – покровительство.

– Может, и так, но суть-то одна.

– Он про любовь говорил.

– Милая, да все они так говорят. Жениться обещают. А на деле только телом молодым пользуются. Поверь моему немалому опыту.

– Нет, нет, – закачала головой Хильди, отстраняясь. – Торвальд не такой. Он… Он…

– Любит тебя?

– Да. Нет. То есть он прямо не говорил. Просто обещал, что мы привыкнем друг к другу и со временем любовь появится.

– Хм. Интересно. – Женщина задумчиво пожевала кончик соломинки. – А ты, милая? Ты любишь его?

Хильди шумно вздохнула. Тишина в комнате разбавлялась лишь скрипом соломы на зубах.

– Кажется, да, но я уже ни в чём не уверена, – наконец произнесла она. – Я думала, что любила Дэкса, но он сделал так больно. Так больно. Я хочу его поколотить и одновременно поделиться с ним всем, что со мной случилось. Хочу убежать от него так далеко, как только возможно, но при этом знать, что он делает, как живёт. А Торвальд… С ним всё иначе. Он интересный, красивый, сильный. Я очень скучаю по нему. Но когда рядом – порой мне бывает так страшно. Очень страшно. Не знаю, как объяснить. – Хильди подтянула к себе колени и уткнулась в них лбом. – Он маг и у него внутри… там… он та-а-ак смотрит! Я чувствую его голод, жажду, желание. Это пугает. И в тоже время мне хочется дать ему всё это. Хочется! Словно я теряю разум, перестаю понимать происходящее. Будто есть только я и он. И мы должны соединиться.

– Он давал тебе что-нибудь выпить? Ну перед поцелуями и прочим. Вином угощал? Элем? Мёдом?

– Нет.

– Но похоже, что тебя опоили.

– Да нет же! Ничего такого!

– Ладно-ладно. Тише. – Женщина стала поглаживать Хильди. – Ты странные вещи говоришь. Если не зелье, то, может, магическая совместимость? Ты сама – маг?

– Да если бы! Пустышка.

– И в роду магов не было?

– Откуда мне знать? Я маму найти пыталась, и вот, – она горестно вздохнула, – теперь здесь сижу.

– Ну тише, тише. – Рукой женщина шустро скользила по спине Хильди, чуть похлопывала по бокам. – Как бы там ни было, но одну простую истину я знаю наверняка: все мужики – козлы.

– Но не Торвальд.

– И он тоже.

– Нет. Он хороший. Иногда пугает очень. Но я знаю, что хороший.

– Глупое, неразумное дитя.

– Да. Глупая! – Хильди шмыгнула носом. – Что он скажет теперь? Зачем я ему такая нужна? Глупая, безответственная. Он предупреждал. Говорил, что в город нельзя выходить. А я… Он теперь не придёт за мной?

– Не придёт. Мужикам ни к чему проблемы со шл… кх… швахх. – Она кашлянула, а потом вновь стала ободряюще поглаживать Хильди. – Говорю, мужикам проблемы не нужны. Так что рассчитывай только на себя, милая. Жизнь, она такая дерьмова… А-га!

От её резкого возгласа Хильди вздрогнула. Женщина вскочила с тюфяка, подбежала к двери и трижды стукнула кулаком:

– Лок, открывай. Артефакт у меня.