Глава 24

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Зверем практически невозможно было управлять, чего уж говорить о том, чтобы перехватить контроль. Единственное, что удавалось, – изредка пробиваться в сознание и просить. Просить за Брунхильд, снова и снова вдалбливать в могучую шипастую голову мысли о хрупкости человеческой жизни. А слышать отчаянную мольбу прекрасной девы, когда Зверь окончательно взбесился из-за истошных воплей дородной горожанки, невесть откуда взявшейся на берегу, и кинулся в озеро, было просто невыносимо.

«Остановись! Ты убьёшь её, мою Брунхильд!»

Зверь зарычал, и Торвальд поспешно исправился:

«Нашу. Нашу Брунхильд!»

Но Зверь больше не внимал его беззвучным крикам. Начавшееся было устанавливаться взаимное понимание треснуло и разлетелось морозной крошкой, когда длинное туловище пробило кромку льда и утянуло Брунхильд под воду. Торвальд бился внутри, словно в клетке, снова и снова бросая всю силу своей воли на приступ хаоса, проглотившего сознание Зверя. Драгоценные секунды утекали. Он не видел, но знал, что ещё немного – и дева начнёт задыхаться, не выдержит, хлебнёт ледяной воды. И всё, конец!

Он потерял контроль над Зверем. Но другое существо ещё оставалось подвластно ему. Собрав крохи магии, он направил их к Брунхильд:

«Спаси её, Ори!»

Этот лёгкий магический импульс на краткий миг развеял хаос, дал ту искру, что вновь связала два сознания. И Торвальд разжал кольца хвоста, одновременно подталкивая Брунхильд к поверхности и отчаянно надеясь, что ещё не слишком поздно.

В следующий миг он рванул прочь, уводя Зверя в глубины озера Мутт. Ведь хаос снова сгущался. Йотунское колдовство разрушало внутренние связи, как мерзкая гнилостная хворь. В прошлый раз было то же самое, с одной лишь разницей – истерзанный Торвальд был на век заточён в склянку. И этого времени хватило, чтобы восстановиться, дремля в хаосе бытия. Теперь же он слишком рано был разбужен и страдал от воздействия йотунских нитей, будто Ашилл и сейчас возвышался над ним и отнимал эмоции, чувства, жизнь…

«Не подведи, Ори!»

С элементалем шансы Брунхильд на спасение значительно возрастали. Торвальд вознёс беззвучную хвалу провидению, что не позволило ему оставить без внимания насмешки одарённых одногруппников над Брунхильд. После того, как она вернулась из академии вся мокрая, он, недолго думая, привязал элементаля к каменной капле индиголита и подарил Брунхильд, словно изящное украшение, безделушку. Конечно, это не могло пробудить дар, запечатанный знаком варгов, но давало хоть какую-то защиту. Такая незначительная мелочь, небольшой знак внимания, – а теперь от этого зависела жизнь Брунхильд. Когда-то он и сам получил подобный дар от Лагерты. Только вместо элементаля она привязала к капле янтаря часть своей души. Ох, как Торвальд тогда злился. В отличие от Лисы, он знал, что такая магия чревата дальнейшим расщеплением – откололся один кусок души, может посыпаться и всё остальное. Но дело уже было сделано.

Уплывая, Торвальд постарался вдохнуть в Ори ещё больше магии. Родственные стихии так и работали – взаимная подпитка от одного к другому. Так должно было работать и с Брунхильд, будь она изначально сильным, развитым магом.

«Проклятый знак варгов, да ещё и с блокировкой магии! Всё могло бы сложиться иначе! А теперь…»

– Еда! Добыча!

«Что?»

Торвальд не сразу понял, что к чему. Но его зубы уже вонзились в чью-то трепещущую плоть. Ярко разлился на языке вкус крови, а желудок нетерпеливо заурчал от предвкушения.

[Брунхильд Янсен]

Хильди часто проходила мимо портальных врат на главной площади Лэя, но никогда не видела, чтобы кто-то ими пользовался, как и представить себе не могла, что она когда-нибудь пройдёт сквозь них. Магов в Лэе не водилось – так считали горожане.

Но теперь многое изменилось. Вспомнить того же Кристера. Сколько раз Хильди сталкивались с ним на собраниях варгов! Маг огня, кто бы мог подумать. И кто знает, сколько здесь таких ещё, которые не выставляют свою суть напоказ. Вот и теперь она во все глаза смотрела на Олафа, который активировал портальные врата. Олаф! Здоровяк, бездарь и слабак! То, кого притесняли маги в академии Асбьёрна, кто активно принимал участие в Сопротивлении…

– Но как?! – не выдержала Хильди.

– Что? – Он повёл плечами.

От этого незначительного движения плащ на его широкой спине угрожающе натянулся. Дорогая плотная ткань с лоснящимся ворсом на изнанке капюшона, отливающая шелковистым блеском в свете редких уличных фонарей, как раз не удивляла. Ведь все «пустышки» и «почти пустышки», принятые в академию по новому закону, были выходцами из богатых семей. Но магия? Её-то как раз быть не должно.

Хильди озвучила свои подозрения:

– Одежду на мне высушил, теперь вот врата… Как так?!

– Артефакты, я же говорил, – небрежно ответил Олаф, продолжая водить руками по резным створкам. Руками, в которых никаких артефактов не было. – Думаешь, полез бы я в эту, уж извини, дыру без защиты? Ректор в курсе, не переживай. Да ты и сама, помнится, водолея ловко активировала, так чему удивляешься?

«Может, он и прав».

– Странный он, – прозвучал в уме голос Ори, а запястье кольнуло морозом. – Но в одном прав, нам надо в академию. Ректору можно доверять.

Хильди устало вздохнула, слишком уж была измучена за прошедшие сутки и теперь едва на ногах держалась. Когда портал вспыхнул синими искрами водной магии, она позволила Олафу подхватить себя под локоть и увлечь в открывшийся проём.

Один шаг – и маленький Лэй остался далеко позади. Хильди и Олафа теперь окружали аккуратные, ухоженные дома с террасами и каменными изваяниями на парапетах. За высокими окнами первых этажей располагались торговые лавки главной площади Грантрока, вычищенной от снега. Фонарные столбы стояли так часто, что не осталось ни одного тёмного пятна, где мог бы притаиться какой-нибудь воришка.

«Вроде Дэкса», – пробежала мрачная мысль и растворилась в вялом потоке уставшего сознания.

– Идём. – Олаф так и держал Хильди под руку. – С Центральной до академии ещё доехать надо. А я уже спать хочу как…

Он деликатно кашлянул в кулак, очевидно сдержав нелестное сравнение.

– А… Я думала мы сразу в академию. Там же тоже врата есть.

– В целях безопасности на них накладывают запрет ночных перемещений. Только по спецзапросу. Да и магии надо много. У меня таких сил нет.

– Темнит, как пить дать темнит, – прошелестел Ори. – Что-то с ним не то.

Олаф дурашливо развёл руками:

– Уж извините. Придётся обычным способом.

За ближайшим домом обнаружились ожидающие сани. Звонкая монета перекочевала из руки Олафа к вознице. Тот демонстративно зевнул и тут же был облагодетельствован ещё парочкой монет. Вот тогда-то и зашевелился.

В санях пахло дублёной кожей и отчего-то мёдом. То ли извозчик любил потягивать его для сугрева, то ли предыдущий пассажир расплескал напиток под мерный скрип полозьев и топот копыт. Всё это навевало на Хильди дремоту. А через какое-то время монотонной тряски она и вовсе не заметила, как склонилась к сидящему рядом Олафу, прижалась щекой к его плечу и опустила веки.

* * *

– Что за…? – едва слышно прошептала Хильди, разглядывая выкрашенные белой краской узенькие доски потолка.

Она часто заморгала и привстала на локте, обозревая неизвестную комнату. И выдохнула, наткнувшись взглядом сперва на оголённое округлое бедро, сползшее на пол одеяло, а затем и светлые, спадающие водопадом вниз с кровати волосы.

– Бригитт?

Та дёрнула плечом и повернулась на другой бок, выставляя напоказ некрасиво сбившуюся сорочку. Бригитт казалась своим двойником, ведь эта растрёпа перед глазами Хильди так не вязалась со всегда аккуратной и манерной девушкой, собиравшей волосы в идеально уложенную высокую причёску.

Хильди села в постели и, повернувшись, обнаружила в помещении ещё две кровати. Самая дальняя в углу пустовала, а на той, что поближе, лежала Юханна с книгой в руках. Но смотрела она на Хильди с хитрым прищуром.

– Вот и у нас были такие же ошарашенные лица, когда Олаф притащил нам твою сонную тушку, – звонко сказала она, не боясь разбудить Бригитт. – Неужели свидание с ним вышло настолько скучным?

– Какое свидание? – нахмурилась Хильди.

Юханна пожала плечами:

– Видимо, одно из самых паршивых. Олаф явился посреди ночи, раздражённый, я бы даже сказала – злой. Никогда его таким не видела! Сгрузил тебя на кровать и ушёл, толком ничего не объяснив. Так что это было?

– Я просто устала. Видимо, заснула в карете. Не помню.

– Какая поразительная беспечность! – недовольно фыркнула проснувшаяся Бригитт, подтягивая сползшее одеяло. – То ты ходишь на занятия, то прогуливаешь, то в санях засыпаешь с мужчиной… Это в каком таком пансионе ты прежде училась, где обучали подобным вольностям?

«В сиротском доме».

– Не слушай её, – подбодрил голос Ори. – Вчера у тебя был тяжёлый день. Но и теперь забот немало. Не трать нервы на пустое.

– Олаф буркнул, уходя, что ректор, мол, определил тебя в нашу комнату, и теперь ты будешь жить с нами, – не унимались любопытная Бригитт. – Это правда?

– Хотела бы я и сама знать. Зайду к ректору и всё проясню.

Бригитт принялась и дальше возмущаться, но Хильди решила последовать совету Ори. Нервы ей точно ещё пригодятся. Правда, покончив с утренним туалетом, пришлось отложить визит к ректору, чей кабинет оказался заперт. За неимением других вариантов Хильди влилась в рутину жизни в академии. Сначала она позавтракала в общей трапезной вместе Юханной и Бригитт, а затем поспешила с ними же на занятия. Магистры хоть и бросали на Хильди хмурые взгляды, но прилюдно за прогулы не порицали.

«Вероятно, это тоже заслуга сканда ван Саттера. Скорее бы уже с ним встретиться и во всём разобраться!»

Единственное, что смущало, так это задумчивые взгляды Олафа.

– Что-то не так? – не выдержав, повернулась к нему Хильди, пока магистр Гилли собирал костяной фибулой свою бороду, ведь та так и норовила нырнуть в купель, которая была непременным атрибутом практического занятия.

Олаф покачал головой и сделал вид, что разминает руки перед тренировкой магических пассов. Хильди припомнила, как ловко вчера он активировал портальные врата. С артефактами или без, но этот парень явно не нуждался в правильной постановке пальцев. Однако продолжал выполнять сбивчивые движения, почёсывать в затылке и с туповатым видом кивать на замечания магистра. Хотя она и сама была не лучше. Даже не пыталась призвать магию и сделать что-то правильно. Перед внутренним взором постоянно возникало покрытое инеем мёртвое лицо сканда Вускессена.

Теперь, когда напряжение чуть спало, а пережитое прошлым днём не сбивало сердце с ритма, Хильди могла всё обдумать. Но сколько бы она ни прокручивала в уме события в доме Вускессена, снова и снова приходила к выводу, что Эспена умертвила её пробудившаяся магия. Неправильная магия.

«Ведь Далия, моя мама, была магом воды, так он сказал!»

А морозные узоры, разрезавшие кожу и плоть Вускессена, к магии воды относились лишь косвенно. Ори же отмалчивался, когда Хильди пыталась заговорить с ним об этой странности.

После водной практики адепты перешли на общее занятие с группой земельного факультета. И снова Хильди оказалась под прицелом непонятных взглядов. С одной стороны на неё косился Олаф. С другой – Йорген. С Олафом поговорить начистоту не удалось, поэтому Хильди решила попытать счастья с Йоргеном. Может, хоть он объяснит, какого швахха хмурится в её сторону. Еле дождавшись окончания занятия, Хильди поспешила к тайному предводителю Сопротивления.

– Йорген, привет! – улыбнулась она. – Как твои де…

– Никак! – грубо буркнул он и прошёл мимо, демонстративно задев плечом.

Хильди оторопела. Йорген, всегда вежливый и любезный Йорген, толкнул её?

«Да что вообще происходит?!»

Ещё пару недель назад Хильди бы просто отступилась. Нет, плакать, конечно, не стала бы, в сиротском приюте её и не так задевали. Но уж совершенно точно она не стала бы догонять обидчика и, приперев к стенке, выяснять отношения. А вот нынешняя Хильди стала. Придя в себя от неожиданности, она бросилась за Йоргеном и догнала его на середине коридора, у высокого стрельчатого окна.

– Эй! На два слова! – нагло заявила Хильди и, подхватив Йоргена под локоть, затащила в небольшой альков у окна. – Это как вообще понимать?

– У меня тот же вопрос, – заявил Йорген и стряхнул её руку. – Чего прилипла, как цверг к само-цвету?

Брови Хильди взметнулись вверх от удивления, но она и слова не успела вставить, как Йорген гневно зашипел:

– Не притворяйся, будто не понимаешь, в какой скандал меня втянула! Отец еле замял, чтобы в газеты не просочилось. А дома мне такую взбучку устроил! Как какого-то простолюдина… – Он осёкся, сжав челюсти так, что обозначились желваки.

Хильди по-прежнему пребывала в растерянности:

– Да о чем, йотун тебя подери, ты толкуешь? Я и правда не понимаю.

– Не понимает она. Что же, давай посчитаем. – Он принялся загибать пальцы. – Вынудила бюст украсть из ректорского кабинета – это раз! В дом к варгам меня затащила – два. Эмблему нашего рода с фамильных саней украла – три. А уж визит скользкого Броя из управы тянет на все десять!

– Броя? – растерянно повторила Хильди, сбитая с толку напором Йоргена. Воспоминание о суровом нахрапистом сканде из управы с острыми тонкими усами вынудило её непроизвольно передёрнуть плечами. – А что он от тебя-то хотел?

– Вот и я о том! – взвился Йорген, а затем его палец больно и абсолютно невежливо уткнулся ей в грудь, чуть ниже ключиц. – Знать тебя больше не желаю! И никаких дел общих у нас больше нет! И из Сопротивления ты ис…

– Ай-ай-ай, юный сканд! Это что же вы себе такое позволяете? – раздался возмущённый голос, и Йорген отдёрнул руку.

Над его плечом возвышался магистр Штейн и неодобрительно качал головой.

– Всё в порядке, магистр, – смутилась Хильди, но получила в ответ его сочувственный взгляд.

– Вам не стоит потворствовать наглецам, сканда ла Фрайн, – назидательно произнёс сканд Штейн. – Уверяю вас, стоит лишь раз дать отпор, и больше никто не посмеет вас задирать.

– Но я не… – Хильди закусила губу, отчаянно пытаясь придумать, как отвести удар от Йоргена, который, судя по всему, и так уже пострадал по её вине.

– Что, сканд Грир, у вас лекции разве уже закончились? Или так уж много свободного времени, чтобы зажимать благородных дев по углам, м? – Магистр не дал Йоргену опомниться. – В таком случае подготовьте к следующему занятию по травоведению доклад… – Он на миг задумался и вдруг громко щёлкнул пальцами: – …доклад на тему перекрёстного опыления астрагала надутого…

А дальше он завернул такую непроизносимую тарабарщину, что Хильди стало в три раза сильнее жаль по сути ни в чём не повинного Йоргена. А тот в свою очередь окатил её презрительным взглядом, развернулся и слился с потоком адептов.

– Это я удачно вас нагнал, моя дорогая сканда ла Фрайн, – подмигнул магистр в своей обычной манере. – Понабрали всяких… Титул есть, а манеры как у лугового хрена. Но я вот что вам скажу. В отличие от этих неумех, я вижу, что у вас-то как раз есть склонность к моему предмету. Даже жалко, что ректор определил вас на факультет воды, а не ко мне.

Впервые в стенах академии Хильди получила похвалу, да ещё с такой неожиданной стороны. Что уж скрывать, это оказалось приятным. И она тепло улыбнулась магистру Штейну. В ответ на его щеках тоже обозначились ямочки, а губы тронула открытая улыбка. Так за непринуждённой беседой о факультетах и травах они добрались до центральной лестницы академии. В общем-то говорил в основном сканд Штейн, у Хильди же на уме крутились совсем другие мысли и переживания, но она тактично сдерживала порыв поскорее отделаться от жизнерадостного и любящего разглагольствовать магистра. Наконец, вежливо распрощавшись, Хильди взбежала по ступеням. В гремящей цепями приёмной она быстро разобралась с каменной книгой-артефактом, сообщив своё имя. В этот раз ректор оказался на месте и принял её.

– Хвала священным рунам, я вас застала! – с порога воскликнула она, поправ все нормы этикета. – Вы даже не представляете, сколько всего произошло! Вы должны меня немедленно выслушать и сделать что-нибудь…

– Тише, тише, сканда ла Фрайн. – Ректор ван Саттер вышел из-за своего стола с невесть откуда взявшимся стаканом студёного ягодного отвара в руке, который Хильди приняла и выпила залпом.

– Я места себе не находила! – продолжила она, облизнув губы. – Лекции ещё эти. Ну какие, скажите, лекции, когда мою магию то будили, то отнимали, а меня то похищали, то топили…

Хильди почувствовала мягкое давление на плечи и послушно опустилась на стул. Но говорить не перестала. Сбивчиво и суетливо она вываливала на ректора все свои горести и тревоги, пока не дошла до одичавшего Торвальда, утратившего человеческий облик и, кажется, разум тоже.

– Прошу вас, помогите мне вернуться в замок ла Фрайн и совладать с обезумевшим зверем! – завершила она свой рассказ и выдохнула, с надеждой уставившись на ректора.

– Вот, значит, как… – Сканд ван Саттер забарабанил пальцами по столешнице, а затем встал и, задумавшись, уставился в окно кабинета. – Я и подумать не мог, что всё настолько… Когда вы в очередной раз пропали из академии, я невзначай ещё раз проверил по старым связям, не попали ли вы в беду. А не обнаружив вас нигде в столице, предположил, что вы вернулись в замок ла Фрайн и ваш… э-э-э… родственник по какой-то причине удерживает вас взаперти. Вот я и отправил адепта Олафа Линдхольма.

Хильди вскинулась от негодования.

– Удерживает?! Зачем бы Тор… сканду ла Фрайну так поступать со мной? Он ведь сам определил меня в академию и настоял на учёбе.

– Это так, адептка, но… – Ректор вздохнул и вернулся обратно в своё кресло. – Давайте начистоту, Брунхильд. Сканд ла Фрайн – сильный ледяной маг, но и я не зря занимаю должность ректора. Сразу же после его обращения я навёл справки и выяснил, что он собой представляет. Левиафан, сканда! Вы хоть понимаете, что это значит?

– Что он умеет превращаться в огромного злобного змея и плавать под водой? – неуверенно предположила Хильди.

– И это тоже, – кивнул ван Саттер. – Но ещё в нём сильна власть хаоса, а значит, инстинкты могут выйти из-под контроля. Зверь может одержать верх над человеческим сознанием. Инстинкты хищника и собственнические замашки. Особенно в отношении дев, которые состоят с ним в… э-э-э… родственных связях.

Хильди от такого намёка вспыхнула, хотя и знала, что дальше обжигающих поцелуев у них с Торвальдом дело не заходило.

«Не заходило ведь?» – спросила она сама у себя.

Но мысли уже бежали в сторону предположений сканды Близзард о беременности, да и Дэкс вместе с лекарем-шарлатаном, пытавшиеся вытравить плод и подправить ей память, вынуждали терзаться в сомнениях.

– Спроси, почему он отправил за тобой бездарного первокурсника, – вклинился в поток размышлений голос Ори. – Не нравится он мне, этот Олаф, ох, не нравится.

Хильди с облегчением сменила тему, передав вопрос ректору. А тот лишь плечами пожал:

– Он стал единственным, кто согласился. Я же не могу навязывать свои личные просьбы адептам и магистрам – это не входит в обязанности ни тех, ни других. А уж на фоне противостояния истинных магов и… слабых магов – тех, кто согласно новому закону, поступил в этом году в академию…

Ори не дал Хильди дослушать:

– Спроси, давал ли он Олафу артефакт для перехода через портальные врата.

– И кстати, – тем временем продолжал сканд ван Саттер, – раз уж мы заговорили о магии, давайте ещё раз проверим ваш уровень.

Он взял с полки стеллажа деревянный сундук с измерительной шкалой на крышке. А у Хильди из головы вылетели все мысли кроме одной:

«Что он покажет?»

Она сунула руку в артефакт. Кристаллы в шкале вспыхнули и резко взметнулись вверх, а потом так же стремительно вернулись на нулевую отметку. Мелкие сверкающие частички словно взбесились: то гасли, то вспыхивали неровным блеском.

Хильди перевела недоуменный взгляд на ректора:

– И что это значит? – И добавила с затаённой надеждой: – Есть ведь магия во мне, да?

– Это не магия, Брунхильд… – Сканд ван Саттер нахмурился. – Это хаос.