Глава 17

— А вот и они, — отец Романа первым сошёл со ступеней.

Высокий, седой, с прямой спиной. Сходство с сыном было очевидно. Он порывисто обнял Романа, хлопнув по спине, а затем повернулся ко мне.

— А вы, должно быть, та самая девушка, которая заставила моего сына вспомнить дорогу домой?

— Пап, — с улыбкой осадил его Роман. — Знакомьтесь, это Арина.

— С днём рождения, Виктор Андреевич, — улыбнулась я.

— Спасибо, очень приятно, Арина, — расплылся в улыбке тот. — А это моя жена, Елена Сергеевна.

Из-за его спины к нам спустилась мать Романа, невысокая женщина, с гладко убранными тёмными волосами, в простом платье цвета слоновой кости и с ниткой жемчуга. Стиль «олд мани» в чистом виде.

— Добро пожаловать, — вежливо улыбнулась она, и её взгляд успел пройтись по мне за одну секунду, от волос до туфель и обратно. — Рома, как хорошо, что вы приехали.

Она показалась мне чуть-чуть холодноватой и сдержанной, но явно была рада увидеть сына.

Он обнял её, позволил себя поцеловать, забрал сумки, и нас повели внутрь. В доме было прохладно и просторно, он был невысокий, и скорее стелился в разные стороны. Я залюбовалась видом на террасу, когда услышала:

— С днём рождения, пап. Это от нас.

Роман достал подарок и вручил отцу. Тот принялся разворачивать бумагу, открыл коробку, бережно достал тяжёлый латунный барометр и замер.

— Негретти и Замбра? — его голос дрогнул от восторга. — Рома... Где же ты его достал? Я такой пять лет ищу, у всех антикваров прописался.

— Места надо знать, — усмехнулся Роман.

— Лена, — позвал Виктор Андреевич, не отрывая глаз от прибора. — Лена, иди сюда, посмотри, что мне подарили.

Елена Сергеевна подошла, взглянула на барометр.

— Красивый, Витя. И как раз то, о чём ты мечтал.

— Мечтал, — повторил он.

Из глубины дома её кто-то окликнул.

— Иду! — отозвалась она и виновато улыбнулась нам. — Простите, у меня там столы не накрыты. Располагайтесь, я скоро.

— Спасибо, удружили старику, — хмыкнул Виктор Андреевич и бережно поставил барометр на видное место.

Мы с Романом переглянулись. И хотя я не принимала в выборе подарка никакого участия, но не признаваться же. Пока его отец любовался прибором, я любовалась домом. Отошла к окнам и загляделась на длинную горизонтальную полосу остекления.

Мой интерес тут же заметили.

— Нравится? — донеслось сзади.

— Очень, — призналась я. — У вас удивительно устроен свет.

— Что вы имеете в виду? — спросил Виктор Андреевич.

— Из-за поворота крыла он здесь весь день будет разным. Утром попадает в гостиную через боковые окна, днём льётся со стороны террасы, а вечером, наверное, добирается до дальней стены.

— Интересно. Продолжайте.

— Окна идут почти непрерывно, но с дороги гостиную всё равно не видно, — я чуть смутилась под его цепким взглядом. — Дом развёрнут к саду, а глубокие свесы закрывают стекло под нужным углом. Он остаётся открытым для хозяев и закрытым для посторонних.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, потом обернулся к сыну.

— Ты слышал?

Роман стоял, привалившись плечом к балке, и едва заметно улыбался.

— Слышал.

— Я вообще-то не архитектор, — попыталась оправдаться я. — Я в проектном отделе, у нас коммерческая застройка…

— Рома, я украду твою девушку. Идёмте, Арина, покажу вам свой кабинет.

Я беспомощно оглянулась на Романа, но он усмехнулся.

— Иди, я пока отнесу вещи наверх.

Кабинет был в дальнем крыле, окнами на лес. Вдоль стены тянулись ящики для чертежей, в углу стоял старый кульман, на стенах в простых рамах висели фотографии зданий и изображения парусников. Я подошла к развеске и не сразу поняла, что меня зацепило.

— Это ваш дом.

— Первая версия, — Виктор Андреевич встал рядом, довольный, что я заметила. — Их всего было четыре. Эту Лена завернула.

— А что не так?

— Кухня в северном углу. Окно маленькое, за ним ещё сосны, даже днём приходилось бы свет включать. Я влюбился в фасад и только потом вспомнил, что в доме ещё жить надо.

Он показывал мне проекты, я слушала его и понимала, откуда у Романа эта манера говорить негромко, чтобы вокруг замолкали, и не повторять дважды.

— А как Рома в работе? — спросил вдруг Виктор Андреевич. — Не тиран?

— Требовательный, — улыбнулась я.

— Это он в меня, — с гордостью сказал он. И добавил уже у двери: — Вы, Арина, приезжайте почаще.

К Роману я вернулась, так сказать, получив пару дополнительных звёздочек.

— Он тебя не замучил? — спросил мой фиктивный мужчина.

— Наоборот, у тебя чудесный отец, — улыбнулась я.

А к трём начали съезжаться гости. Машины шли одна за другой по гравийной аллее, лужайка наполнялась голосами, над столами зажгли гирлянды, ещё бледные при свете дня.

Народу собралось много, я быстро потеряла счёт. Роман вёл меня сквозь этот поток, придерживая за талию, и представлял. Партнёры отца, друзья, бывшие коллеги, родственники. Я улыбалась, кивала и была очень милой, пока меня прощупывали.

— Так вы вместе работаете? — невинно поинтересовалась очередная ухоженная дама. — Наверное, сложно строить отношения, когда вы у него в подчинении? Слухи, сплетни…

— Мы стараемся не смешивать, — ровно ответила я. — На работе Роман Викторович мой руководитель, а всё остальное остаётся за дверью кабинета.

Я улыбнулась, подняв к нему голову, демонстрируя, как очарована своим «Романом Викторовичем». Он хмыкнул, рука на моей талии сжалась чуть крепче, теснее притирая меня к его боку.

— Ну разумеется, разумеется, — заулыбалась дама и поспешила унести своё любопытство дальше.

Роман наклонился к моему уху.

— Держишься отлично.

— Стараюсь, но их тут много. Подозреваю, всем любопытно, как я смогла соблазнить неприступного Мезенцева.

— Или как я соблазнил такую прекрасную девушку.

От его низкого смеха вибрация прошла прямо по моей спине, там, где лежала его ладонь. Я подняла глаза, Роман смотрел на меня сверху вниз с ничем не прикрытым удовольствием.

Его фраза прозвучала до того уверенно и тепло, что грань между нашей игрой и реальностью опасно качнулась.

— Осторожнее с комплиментами… Ещё поверю, — парировала я, заставляя себя звучать легко.

— Вот и хорошо, не люблю, когда моя искренность пропадает зря.

Я хотела сказать что-нибудь остроумное, но под его взглядом мысли разбежались по углам, и я малодушно спаслась глотком шампанского. Мило. Этот раунд остался за ним.

И тут я увидела, как со стороны лужайки, огибая гостей и заплетаясь в собственных ногах, к нам несётся маленький мальчик в белой рубашке навыпуск. Лет четырёх, светловолосый, растрёпанный и совершенно счастливый.

— Дядя Рома!

Я не узнала своего босса, его улыбку надо было видеть. Он поймал мальчишку на лету, подкинул вверх, и лужайка наполнилась счастливым детским смехом. От невозмутимого Мезенцева, который тридцать секунд назад одним взглядом лишил меня дара речи, не осталось и следа.

— Лёшка, ну ты и вымахал.

— Я плавал! Сам, без круга!

— Без круга? Серьёзный мужчина.

Мальчишка засиял и затараторил, глотая слова: про бассейн, про деда, про собаку, которую почти разрешили. Маленький племянник Романа, сын Вики и его младшего брата… И он всё равно его обожает. Почему-то это безумно тронуло.

— Лёша, не висни на дяде.

Женский, глубокий голос, с идеальными бархатными интонациями, прозвучал совсем рядом. Я медленно повернула голову. От дома к нам неспешно шла женщина в длинном шёлковом платье цвета шампанского.

Высокая, тонкая, с гладкими светлыми волосами, забранными в низкий узел. Гости расступались перед ней сами собой. Мне не нужны были представления. Вика.

Роман опустил племянника на траву, выпрямился, и его ладонь вернулась на мою талию. Пальцы впились в ткань моего платья гораздо крепче, чем того требовала игра.

Ну что ж, познакомимся.