Глава 18

Вблизи она оказалась ещё красивее, чем издали, и это меня, если честно, кольнуло. Идеальная кожа, тонкие черты, спокойные светлые глаза. Вика была из той породы женщин, которые за внимание не борются, оно им достаётся по умолчанию.

— Он не мешает, — Роман присел, что-то шепнул Лёше на ухо, и тот, страшно довольный, умчался к деду.

Выпрямился и притянул меня к себе ещё ближе. Взгляд Вики тут же упал на его руку.

— Познакомься, — ровно, без единой лишней интонации произнёс Роман. — Это Арина, моя девушка. Арина, это Виктория.

Я почувствовала, как от его тона внутри меня что-то сладко сжалось. Он отгородил меня от неё, выставив глухой щит.

— Наслышана, — Вика изобразила безупречную светскую улыбку. — Вы не робейте, Арина. У нас тут все свои, только с виду страшные.

Сказано было мягко, ласково, но покровительственный тон хозяйки, ободряющей случайно забредшую гостью, считывался моментально.

— Спасибо. По-моему, все здесь очень милые, — так же прохладно улыбнулась я в ответ.

Вика перевела взгляд на бывшего, и её лицо неуловимо дрогнуло, теряя равнодушие.

— А ты изменился, Ром. Совсем другой стал.

— Ты просто давно меня не видела.

В его голосе не было ни горечи, ни старых обид, и я вдруг ясно поняла: Вика не рада. Дело было даже не конкретно во мне, её задевал сам факт того, что рядом с её бывшим стоит другая женщина, а на неё саму он не реагирует вообще никак.

Я не успела додумать эту мысль, к нам подошёл мужчина с наполовину пустым бокалом. Я сразу поняла, кто это.

Странное дело. Он был объективно хорош собой, семейная порода никуда не делась. Но Кирилл казался какой-то размытой, небрежной версией Романа. Словно природа вложила весь запас жёсткости и силы в старшего брата, а младшему отсыпала то, что осталось.

В нём читалась развязная лёгкость, усугублённая выпитым алкоголем.

— А вот и старший брат! Наконец-то.

— Кирилл, — ледяным тоном отозвался Роман.

— Он самый, — Кирилл сделал вид, что не заметил холода, оглядел меня и откровенно присвистнул.

— Так-так. И где ты прятал такую роскошную девушку?

— Прекрати, — негромко одёрнула его Вика, словно нетрезвого подростка.

Между ними тут же повисло напряжение, и я решила разрядить обстановку.

— Арина. Приятно познакомиться.

Кирилл скользнул взглядом по моему открытому плечу, задержался на вырезе платья и обаятельно улыбнулся.

— Какое красивое имя…

Роман недовольно взглянул на брата, его терпение явно заканчивалось. Он взял меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Идём, выпьем. Приятного вечера.

Краем глаза я заметила, как Кирилл подхватил с подноса бокал, ополовинил его одним глотком, и с лица Вики слетела вся показная безмятежность.

Мы отошли к террасе. Праздник набирал обороты, играла живая музыка, официанты скользили между гостями с подносами. Роман подал мне бокал ледяного шампанского.

— Выдыхай, — он чуть склонился ко мне, и его дыхание коснулось моего виска. — Самое сложное позади.

— Я в порядке, — я сделала глоток, чувствуя, как колотится пульс. — Просто они странные.

— Они стоят друг друга, — отрезал Роман, закрывая тему.

Он посмотрел на толпу и вдруг усмехнулся.

— Видишь даму в лиловом?

— У фонтана?

— Да. Спорим, через минуту она подойдёт и начнёт сватать тебе своего племянника?

— Шутишь? Я же с тобой.

— Её это не остановит. Племянник — золото, а ты просто ещё не знаешь, от чего отказываешься.

— Глупости. На что спорим?

— На танец, — его взгляд потемнел.

Дама в лиловом подплыла ровно через минуту и, едва узнав, что я «с Ромочкой», расстроенно поджала губы и сообщила, что у неё есть чудесный Андрей, кандидат наук, между прочим, но раз уж так...

Я прикусила губу изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. Роман стоял с абсолютно каменным лицом, и только я видела, как пляшут смешинки в его глазах.

— С тебя танец, — невозмутимо произнёс он, как только дама отчалила.

— Это нечестно, ты их всех знаешь наизусть!

— Я никогда не обещал играть честно.

Я с удивлением взглянула на улыбку босса, но заиграли что-то медленное, и Роман, не спрашивая, повёл меня в самый центр.

— Ты мог бы просто пригласить меня на танец, — улыбнулась я.

— Это не так интересно.

Я положила руку на его плечо, чувствуя под тканью пиджака тепло и твёрдость. Он притянул меня ближе, и между нами почти не осталось воздуха. Его правая ладонь скользнула по моей спине, уверенно легла чуть ниже лопатки.

Контраст между прохладным вечерним воздухом и обжигающе горячими пальцами моего мужчины вышиб из головы все мысли. Он вёл уверенно и властно, заставляя меня подстраиваться под его ритм. Шаг, поворот. Мы были на виду у десятков людей, но я видела только его тёмные глаза.

— Ты хорошо танцуешь, — прошептала я, просто чтобы нарушить это сводящее с ума молчание.

— Спасибо матери и её попыткам сделать из меня человека.

— Только не говори, что тебя таскали ещё и на бальные танцы, — я не удержалась от улыбки. — Фортепиано, плавание, бальные. Из тебя лепили идеального мужчину?

— Лепили, но недолго. Я быстро сбежал.

Его большой палец медленно погладил мою обнажённую спину вдоль позвоночника. По коже побежала дрожь. Грань между нашей игрой и реальностью истончилась вконец.

Я чуть запрокинула голову, глядя в его лицо.

— Ром…

— М?

Как же он хорош собой…

— Ничего…

Уголок его губ дрогнул. Он притянул меня ещё ближе, и до конца мелодии мы больше не произнесли ни слова.

Потом были тосты, Виктора Андреевича искренне поздравляли, расхваливая и как друга, и как профессионала. Было видно, что ему приятно.

Я заметила, что он с удовольствием демонстрирует подарок сына своим друзьям, всякий раз кивая в нашу сторону. Меня несколько раз похвалили за чудесный вкус, я улыбалась и не спорила.

Потом Романа перехватил отец, которого настойчиво тянули к столу с чем-то крепким, и я на пару минут осталась одна. Ровно на столько, сколько понадобилось Кириллу. Он возник рядом, уже с новым бокалом, и встал непозволительно близко.

— Скучаете?

— Отдыхаю.

— От нашего цирка немудрено, — он качнул бокалом, обводя лужайку. Оценивающая, чуть сальная улыбка мне совсем не понравилась. — Слушайте, Арина, а вам не тоскливо с ним? Только честно.

— С «ним»?

— С братом, — он кивнул в сторону Романа. — Вы же живая, огонь просто, вон как танцевали. А Рома — это сплошные графики, дедлайны и «так надо». Живого в нём процента два осталось, вам с ним через полгода на стенку лезть захочется.

— А вы, значит, совсем не такой?

Он придвинулся ближе и понизил голос.

— Я, между прочим, тоже Мезенцев, только, скажем так, в весёлой комплектации. Со мной не соскучишься.

Смотреть на него было почти жалко. Мужчина, который однажды уже отнял у брата женщину, женился на ней, воспитывает сына... И сейчас, на юбилее родного отца, с пьяной ухмылкой подкатывает к следующей.

— Знаете, Кирилл, — я посмотрела ему прямо в глаза. — «Весёлая комплектация» — это не та, что громче смеётся и больше пьёт. А та, в которой есть хоть что-то своё. А не только чужое, взятое поносить у старшего брата.

Улыбка сползла с его лица, он открыл рот, но я уже отвернулась и пошла прочь, оставив его наедине с бокалом. Роману я решила ничего не говорить, незачем, только настроение портить.

От духоты и людей слегка гудела голова. Я зашла в дом, чтобы найти дамскую комнату и немного выдохнуть. В коридорах было сумрачно и прохладно.

Я свернула в дальнее крыло. Взялась за ручку нужной двери, когда из-за приоткрытой створки соседней донеслись голоса. Один я узнала сразу, идеальные бархатные интонации ни с чем не спутаешь.

— …да миленькая, кто спорит, — говорила Вика негромко и очень мягко. — Но она всего лишь его сотрудница, и когда такая вот вдруг оказывается в постели начальника…

Я замерла. Сердце ухнуло куда-то в желудок.

— Думаешь, расчёт? — с любопытством спросил второй женский голос.

— Я думаю, классика, — мелодично рассмеялась Вика. — Роме нужно было привезти кого-то на юбилей, чтобы отца не расстраивать. Взял ту, что под рукой. Удобно, а секс ни к чему не обязывает.

Собеседница сочувственно ахнула.

— Жалко её, конечно, — так же ласково добила Вика. — Я же Рому знаю как облупленного. Для него это командировка на выходные. А она, дурочка, уже явно платье свадебное в голове выбирает. Смотрит на него так, будто это всерьёз.

Я стояла в пустом коридоре, сжимая ледяную дверную ручку. Воздух разом кончился, а во рту разлилась едкая, удушающая горечь.