Глава 23

Женя

Воскресный вечер в пустой квартире тянулся бесконечно. Я валялся на диване, по телевизору шло что-то, чего я не смотрел уже полчаса.

Настя со скандалом собрала свои вещи ещё на неделе, и с тех пор здесь стало непривычно тихо. Ни звонков подругам на кухне, ни очередного ток-шоу фоном, ни разбросанных по всей ванной баночек.

Я взял телефон, полистал ленту без всякой цели и, как обычно в последние дни, открыл ссылку на альбом со свадьбы Арса.

Совместных фотографий на странице самой Арины давно не осталось. Она снесла всё сразу после развода, ни одного снимка, где мы вдвоём. Потом почти год вообще ничего не выкладывала, ни демонстративного веселья, ни новых причёсок, ни философских цитат о том, как прекрасна свободная жизнь.

Она просто исчезла с моих радаров, перестала появляться на общих встречах, вышла из чатов, и я, если честно, выдохнул с облегчением.

Тогда меня несло. Мне исполнилось тридцать, и я впервые за десять лет просыпался с ощущением, что впереди должно быть что-то непредсказуемое. Не ипотека, не разговоры про садик и планирование отпуска за полгода, а что-то совсем новое.

Я был уже не тот студент, у которого в кармане пусто, а руководитель отдела с нормальной зарплатой, и мне хотелось этим пользоваться.

Только сейчас, разглядывая свадебные кадры, до меня начала доходить одна простая, царапающая вещь. Настя разглядела меня, когда я уже твёрдо стоял на ногах. А Арина выходила замуж за парня, у которого не было ничего, кроме съёмной однушки с чужой мебелью и обещаний на будущее.

Я пролистнул галерею. Вот они вдвоём, Арина и этот её Роман. Высокий, в дорогом костюме, он держит её за талию так, словно имеет на это полное право. А она стоит вполоборота и смеётся. И смех этот настоящий, расслабленный, не для камеры.

Я смотрел на этот снимок минуты три, маниакально приближая её лицо, и никак не мог отделаться от ощущения, что не узнаю собственную жену. Она держалась иначе. Прямая спина, идеальное платье, спокойный взгляд, в котором больше не было никакого ожидания или боли.

Как я мог её упустить? Почему вообще повёлся на Настю?

Она пришла к нам в отдел менеджером проектов. Двадцать три года, амбиций через край, и с первого дня было ясно, что тихо сидеть в углу она не собирается.

Мы сразу заметили друг друга, и её взгляд мне льстил. Она не вешалась на шею, нет. Просто была рядом. Красивая, лёгкая, оставалась вечерами доделать презентацию, приносила кофе, смеялась моим шуткам так, будто я гений стендапа.

На новогоднем корпоративе мы вышли на балкон ресторана. Настя стояла близко, кутаясь в мой пиджак, и от неё пахло чем-то сладким и дурманящим.

— Тебе холодно? — спросил я. Мы к тому времени давно перешли на «ты».

— Нормально.

— Врёшь.

Она подняла на меня глаза, и дальше всё случилось само. Я до сих пор не могу сказать, кто первым сократил эти двадцать сантиметров. Отстранился я сам, секунд через пять.

— Насть, так нельзя.

— Почему?

— Ты прекрасно знаешь. Я женат.

Она помолчала, разглядывая моё лицо, и мне стало не по себе от того, насколько спокойно она это восприняла.

— Брак — не рабство, Жень, — улыбнулась она. — Но я не буду лезть в твою семью. Просто имей в виду, я совсем не против.

Больше она не подходила, но легче не стало. Потому что теперь я знал, что дверь открыта, и мне оставалось только решить, перешагнуть порог или нет.

А дома всё оставалось по-старому.

— Жень, я тут посчитала, если брать трёшку в том районе, первоначальный взнос соберём за год. Как раз к тому времени…

— Куда торопиться? — в который раз оборвал я Арину.

Я прекрасно знал, к чему она ведёт. Дети.

— До тридцати не так уж далеко, — сказала она легко, без нажима. — Не то чтобы поздно, но и не рано.

— Успеем.

— Я не тороплю, — она посмотрела на меня внимательнее. — Просто хочу понимать, к чему мы идём.

Мы шли к трёшке в спальном районе, к коляске в подъезде и к тому, что в пятьдесят я буду сидеть на той же кухне с той же женщиной.

Мои друзья в то время только начинали жить, для них эти десять лет прошли весело и ярко, а я с юности был только одной. Разве этого достаточно?

Разговор случился в мае, Арина сама меня на него вывела, потому что я месяц приходил поздно и молчал.

— Жень, что происходит? Ты ходишь как в воду опущенный. Проблемы на работе?

— Нет.

— Тогда что?

У меня было десять секунд на то, чтобы соврать, и я до сих пор не понимаю, почему не стал.

— Я не готов к детям, Арин.

Она замерла.

— Хорошо, подождём.

— Ты не поняла, — меня понесло, и остановиться уже не получалось. — Я не готов вообще. Ни к ипотеке, ни к «навсегда». Я не хочу проснуться в сорок и понять, что у меня была только ты.

Я увидел её лицо и сразу пожалел. Она побледнела так, что на висках проступили тонкие вены.

— Значит, меня тебе мало? — спросила она очень ровно.

— Я не это имел в виду.

— Нет. Ты именно это имел в виду.

Она встала и ушла в спальню, а я сидел на кухне до трёх ночи, придумывая, как объяснить лучше, но лучше не придумывалось. Она не закатывала истерик, не звонила моей матери, не жаловалась общим друзьям, не пыталась давить на жалость.

Через несколько дней она просто сказала:

— Я не буду тебя держать. Хочешь уйти — уходи. Только не тяни.

Я тогда воспринял это как подтверждение своей правоты. Раз отпустила так легко, значит, и не любила особо. Идиот.

Развелись мы тихо, я снял квартиру и переехал. И уходил я, между прочим, не к Насте, мне нужна была свобода, а не другая женщина.

Но она стала оставаться у меня недели через две. Сначала на ночь, потом на выходные, потом появилась косметичка, халат, а через полтора месяца её вещи заняли половину шкафа.

Сначала с ней и правда было хорошо. Она смотрела на меня так, будто я совершил что-то героическое, а потом полезла бытовуха.

— Ты опять в телефоне! Я вообще-то с тобой разговариваю.

— Я слушаю.

— Не слушаешь. Ты кивал пять минут в одном и том же месте!

Иногда я между делом спрашивал у знакомых, как там Арина, слышал, что она ни с кем не встречается, и каждый раз чувствовал странное, эгоистичное облегчение.

Перед свадьбой Арса я позвонил ей сам. Считал, что поступаю благородно.

— Не хочу, чтобы для тебя это стало сюрпризом, — сказал я тогда. — В общем, я буду с Настей.

Но она не растерялась.

— Жень, мы год в разводе. Можешь приходить, с кем хочешь.

Я думал, она просто держит лицо, а потом она вошла в зал ресторана вместе с этим Романом. Я весь вечер не мог заставить себя смотреть в другую сторону. Настя дёргалась, шипела, выводила меня из себя, и я всё острее чувствовал контраст.

До дома мы доехали молча, и там Настя сорвалась.

— Ты весь вечер пялился на свою бывшую!

— Не выдумывай.

— Я не слепая, Женя!

Полетели вещи в стену, начались крики и дешёвые манипуляции с собиранием чемодана среди ночи.

Вот это меня окончательно и отрезвило. Та, которую я считал свободной, оказалась душной истеричкой. А та, которую я считал скучной и предсказуемой, ушла с гордо поднятой головой, не сказав ни одного дурного слова.

Экран телефона погас, но я разблокировал его снова, фотография никуда не делась. Высокий мужик по-хозяйски держит мою бывшую жену за талию.

Я так боялся проснуться в сорок и понять, что у меня была только одна женщина, но проснулся в тридцать один и понял, что сам отказался от единственной и настоящей.

Но что бы там ни было у неё с этим её боссом, я не верил, что за пару месяцев можно забыть всё, что у нас было. Арина не из тех, кто быстро переключается, она знает меня всю свою взрослую жизнь, а он для неё просто начальник.

Что их связывает, кроме общих проектов? У нас за спиной десять лет, безденежье, переезды, её защита диплома, мой первый нормальный оффер. И старый блокнот, где вперемешку со списками продуктов мы оставляли друг другу записки, когда учились и работали в разные смены.

Мы вросли друг в друга намертво, мы знаем друг о друге всё. Такое не перечёркивается по щелчку пальцев. Её просто нужно вернуть, пока они не зашли слишком далеко.