Глава 16

Новости Даниил предпочитал не смотреть. Раньше, в Москве, он поневоле иногда оказывался в курсе, потому что по вечерам отец включал телевизор, и довольно громко. У Ланы телевизора не было, а лезть в сеть только для того, чтобы узнать, кого снова переизбрали и что еще взорвали, он не собирался. Ему своих проблем хватает.

Поэтому вести о сверхмощном дуэте циклона и антициклона, вызвавшего в Европе аномальную погоду от жары в двадцать пять градусов в Испании до метели и гололеда в Польше, прошли мимо него.

В институте студенты начали делать ставки, какая именно версия событий достанется Голландии с лидирующим летом в феврале, потому что ну какая метель? Только если помечтать. Даниил тогда посмеялся и забыл об этой ерунде.

Когда утром, глянув в окно спальни, он увидел белые, занесённые густым слоем крыши, то сначала даже глазам не поверил. Открыл окно, набрал с подоконника горсть чистейшего, отлично липнущего снега, расплылся в довольной улыбке и пошёл будить Лану. Нечего ей спать, когда на улице сказка.

Йоланда побудке ледяным комком за шиворот не обрадовалась. Визг стоял долго, плавно переходя в мат и обратно, после чего он был обстрелян снарядами, взятыми с заснеженного балкона. Оказывается, его жена иногда проводила зимние каникулы в горах и с техникой лепки снежков была прекрасно знакома.

Помирились они только когда закончился весь запас белого арсенала. На улице, тихо кружась в воздухе, сыпался новый, ложился на асфальт и таять не собирался, поэтому, возможно, вечером они еще смогут аттракцион повторить.

Даниил, все еще посмеиваясь, пошёл собираться на учебу.

Но когда из университета пришло официальное письмо, а через полчаса и смс о том, что занятия переходят в онлайн режим, до него дошло, что все очень даже серьезно. До такой степени, что закрываются все магазины, кроме продуктовых, отменяются рейсы поездов и автобусов, а граждан настоятельно просят по возможности посидеть дома и уж тем более не выводить машины со стоянки. Ему самому кататься было не к кому, но Лана собиралась навестить в эти выходные бабушку и родителей и вынуждена была визиты отменить.

Снег повалил кучно, завыла метель, которой местные жители не видели, наверное, со Второй Мировой. Температуры упали ниже нуля, что уже было шоком, мало того, они там задержались, и выпавший белый слой все увеличивался. Власти со всех сторон призывали граждан выходить исключительно по жизненной необходимости.

Помимо несчастных случаев на дорогах, по Европе пронеслась волна какой-то жуткой пневмонии с повышенной смертностью. То ли все дружно переохладились, замерзая как на улице, так и в домах, то ли какая инфекция обрадовалась раздолью мокрых ног, но больницы с трудом справлялись с наплывом заболевших.

А учитывая любовь голландцев к снегу и неумению с ним обращаться, от неопытности, по всем каналам начали пропагандировать здоровый образ жизни в условиях пониженной температуры. Прописные для Даниила истины, вроде одеть под брюки подштанники, или под свитер водолазку, здесь подавались в виде новостей.

Лана некоторые перлы даже вслух зачитывала, чтобы вместе поржать.

Три дня они добропорядочно просидели дома, не высовывая даже носа на улицу. Чувствовал себя Даниил глуповато. Подумаешь, снег. Угги у них обоих есть, заправить в них штаны, свитера наслоить — вот и защита от мороза.

Но вне зависимости от их умозаключений, быт решил все за них.

Закончилось сразу все. И еда, и туалетная бумага, и даже консервы с крупой.

Когда они очередной раз обозрели пустые полки и констатировали, что есть нечего, Лана решительно собралась в магазин. По приходе домой она торжественно водрузила на умывальник напротив унитаза пачку одноразовых салфеток.

— Туалетной бумаги не было, — пожала девушка плечами на выгнутую в вопросительный знак бровь Даниила. — Пришлось выкручиваться.

Туалетной бумаги и правда не было. Нигде. Ни в продуктовых, ни в редких косметических. Пустые полки. Точно также смели с прилавков все долгоиграющие продукты и почему-то хлеб. Его не успевали печь, как разбирали по пять-шесть штук за раз.

— В морозилку, наверное, — пояснила Лана недоумевающему Даниилу. То есть как хранить рис и муку понятно, но готовый хлеб же заплесневеет через пару дней!

Ан нет, местные жители уже давно освоили трюк с морозилкой. Если положить туда свежий батон, то когда бы его ни достал, отмерзнув, он останется таким же свежим. Ну, кроме багетов с хрустящей корочкой. Хрустеть после заморозки оно не будет, понятное дело. Хотя, на такие случаи есть духовка…

Зато свежие продукты лежали нетронутыми. Пользуясь тем, что Даниил сидел дома, Лана радостно таскала из магазина мешки картошки, — тоже почему-то не тронутые запасающимися хомяками — фарш, курицу и прочее скоропортящееся. А парень безропотно проводил по несколько часов в день у плиты.

Делать-то все равно было нечего. Да и отопление не справлялось. Дом не был рассчитан на подобный мороз, и хоть батареи были включены на максимум, по квартире все равно приходилось ходить в носках и тёплых пижамах, а зачастую и халаты-кофты сверху накидывать. Тут уж не до экономии, главное — не замерзнуть.

Через неделю, впрочем, туалетная бумага появилась, но выдавали ее теперь, как в конце советской власти: по пачке в одни руки. То же касалось парацетамола, которым голландцы привыкли лечить все подряд. Его смели с полок в первый же день заморозков, на всякий случай. А вдруг простынут?

Пока не завезли новую партию, магазины срочно вырабатывали новую тактику продаж дефицитного товара.

Кто бы мог подумать, что Даниилу придётся, как в свое время его родителям, возвращаться из магазина обвешанным рулонами туалетной бумаги. По такому случаю они сходили с Ланой вдвоём и получили двойной объём дефицитной продукции.

Мало ли как там дальше пойдет?

Кроме готовки, Даниил неожиданно всерьёз увлёкся лепкой. Доставка пока еще работала бесперебойно, он слегка подразорился и заказал материала с запасом. Вдруг что потрескается или не понравится — переделывать придётся.

Кто знает, на сколько затянется снегопад? От этих всего можно ожидать. Встанет логистика, может, и почта перестанет работать. А так ему хоть есть чем заняться по вечерам.

Поскольку здание института закрылось, а возить макет живьём туда-сюда нереально, он снова начал фотографировать, только уже не чертежи, а процесс постройки проекта. А потом пересылать емейлом.

И, как ни странно, преподаватель его не заворачивал. Наоборот.

Здание из глины получалось насколько убедительным, что пару раз Даниила просили положить рядом руку и сфотографировать на телефон: не верили, что это реальный макет, а не фотошоп и три-де-макс.

Ручка с трехмерным принтером, которой он делал прошлую версию макета, тоже пригодилась. Даниил вычерчивал ею прямо в воздухе основу. Эдакий скелет здания.

Получалось пугающе похоже на настоящую стройку.

Прошла одна неделя, началась другая. Жизнь потихоньку устаканивалась, входя в новую, неезженную, колею. Люди привыкали обходиться без общения, ограничиваясь видео сеансами связи для разговора с родными. В магазинах снова появилось все, пусть некоторые продукты и выдавали лимитированно, но никто не мешал прийти за ними еще раз на следующий день.

Даниил, вспомнив запасы у бабушки на даче, набрал долгоиграющих продуктов вроде круп, соли и сахара, малинового варенья и забил морозилку полуфабрикатами.

Убедившись, что морозы не думают отступать, они с Ланой наведались на ближайшее озеро. Осенью там плавали лебеди и гуси, и Даниил периодически привозил им засохший хлеб и булки.

Сейчас бедняги жались в небольшом домике, сооружённом на скорую руку волонтерами. Отопления там не было, понятное дело, но хоть лапы не мёрзли в снегу и на голову холодное не сыпалось.

Место обитания пернатых оккупировали дети и взрослые. Многие голландцы ездят на выходные и каникулы в горы, так что в сараях нашлись санки, лыжи и ледянки. Лана быстро подружилась с группой подростков, и им тоже дали скатиться с горки пару раз на резиновых подстилках. Съезжали по очереди, но один раз запутались, и столкнулись по дороге ногами, устроив в снегу весело смеющуюся кучу малу.

Хоть вокруг и было все ровно, как после утюга, к озеру вёл небольшой склон, местами даже переходящий в обрыв. Там-то и организовали импровизированную горку. Вода промёрзла капитально, многие вытащили заначенные коньки и катались, периодически спотыкаясь на неровной поверхности. Дети и взрослые одинаково радовались редкому явлению в виде снега, наслаждаясь по полной ярким морозным днем, который еще и нежданно-негаданно превратился во внеплановый выходной.

На следующий день Лана, торжествующе хохоча, вытащила из запасов надувной спасательный круг.

Желтый в зеленые листики.

Надули они его дома и поволокли это объемное резиновое изделие к озеру. Даниил сначала по обыкновению стеснялся и делал вид, что вовсе не с Ланой, но, видя, как она пыхтит, — все же круг был большой, хоть и легкий, и нести его было банально неудобно — перехватил у девушки ношу и поволок ее сам.

Горку за вчерашний день успели от души раскатать.

Первой их нетрадиционный транспорт решила испытать Лана. Если уж ее выдержит, то Даниила и подавно. Парень уже успел выяснить, что весят они примерно одинаково, так что разницы особо никакой, но галантно пропустил даму вперед.

А он с берега похохочет.

Йоланда устроилась в дырке круга попой и покрепче ухватилась за ручки.

— Давай! — скомандовала она.

— Ты бы еще сказала: «Поехали». И рукой не забудь махнуть, — буркнул Даниил, подталкивая недоледянку к краю горки.

С визгом и гиканьем Лана покатилась, все набирая скорость, вылетела на лёд и со свистом покатилась к противоположной стороне озера. Незадачливые конькобежцы оборачивались на ее вопли и с трудом, но успевали все же увернуться.

На ее счастье, на том берегу ее встретила не промёрзшая земля, а мягкий, еще не утоптанный сугроб.

Тормозить-то, когда ноги торчат вверх, а попа застряла в круге, весьма затруднительно.

Когда обеспокоенный ее полетом Даниил добежал до места приземления, скользя и спотыкаясь, Лана уже успела отплеваться, вытряхнуть большую часть снега из-за шиворота и встретить его с горящим от возбуждения взором.

— Еще! — радостно взвизгнула она, пытаясь вытащить пятую точку из ледянки. Для этого нужно было встать, а на скользком озере сие равнялось подвигу.

Через полчаса они были уже все мокрые — отчасти от пота, отчасти из-за попавшего под одежду снега, зато безумно довольные жизнью.

— Пусть бы подольше морозы простояли, — мечтательно произнесла Лана, когда они возвращались домой. Уже темнело, над головами зажигались фонари и снова завихрившийся в воздухе снег танцевал в их лучах пылинками.

— Было бы неплохо, — улыбнулся Даниил, глядя на раскрасневшуюся жену. Сейчас, с довольной улыбкой и подмороженными щеками, она было чудо как хороша.

Вечером от бабушки Эммы де Ланг пришли неутешительные новости. Точнее, пришли они от матери Ланы, поскольку самой старшей де Ланг телефон в ее комнату не приносили, а мобильником она пользоваться так и не научилась.

— Похоже, бабушка простудилась, — вздохнула Маринда, одним глазом кося в камеру, а другим наблюдая за возящимся на заднем дворе бутузом. Виктор как раз раздумывал, есть ли ему отломанную где-то сосульку или все же не стоит, и в свою очередь поглядывал на маму, ожидая, когда та отвернётся. — Уже второй день температура под сорок. Как бы не воспаление лёгких.

Сердце Ланы сделало кульбит и замерло где-то под желудком.

— Как же так… — растерянно пробормотала она.

— А вот так. Еще чудо, что она раньше не свалилась, — цинично хмыкнула Маринда. — В ее доме все давно уже переболели, да к тому же топят еле-еле. Холодрыга стоит жуткая, а тут еще эта инфекция. Только Эмма все держалась как стойкий оловянный солдатик. Ну и вот. Санитарки говорят, вроде пока справляется. Кашляет, конечно, как чахоточная, но девочки настроены оптимистично.

— В смысле? — не поняла Лана.

— Почти треть комнат их дома престарелых освободились, — подсказала Маринда и вздохнула. — Надеюсь, наша старушка выдержит.

— Не такая уж она и старушка, — вступилась за бабушку Йоланда. — Ей еще семидесяти нет!

— Да инфекции пофиг на паспорт. Двадцатилетние нынче дохнут от инфаркта, а столетние с кучей болячек живут себе дальше на лекарствах. Статистика — вообще зло, — мрачно заключила мать. — Пойду, напою Виктора горячим чаем. Кажется, он проглотил сосульку.

Йоланда отключила телефон и какое-то время просто смотрела перед собой в пространство, не видя окрашенной в любимый зеленоватый цвет стены. Вместо нее она видела Эмму де Ланг. Задорную, полную сил и энергии. Не верилось, что сейчас она слаба настолько, что даже по телефону говорить не способна.

Даниил снова сидел за столом, обложившись коробочками с глиной и пластиком. В период вдохновенного творчества ему под руку лучше не лезть, так что Лана скромно перекусила бутербродом с ростбифом, не отходя от холодильника.

Стоя даже удобнее. Больше влезет.

— Я спать, — Лана потёрла покрасневшие, уставшие, глаза и сонно зевнула.

— Еще же десяти нет, — удивился Даниил. Жена редко ложилась раньше двенадцати, а то и часу, утверждая, что ей лучше творится по ночам. Кто его знает, того муза, но сериалы она смотреть могла и до трёх утра. Проверено.

— Разморило меня что-то. Сил нет, сижу еле-еле, — пожаловалась девушка. — Воды попью и пойду. Горло что-то пересохло…

Утром Лана не смогла выключить телефон. Рука просто отказалась слушаться, безвольно поелозив по подушке и бессильно опустившись на одеяло. Звонивший не стал долго ждать и отключился. Девушка попыталась поднять голову, чтобы глянуть, кто это был, но только перекатила ею по подушке.

«Я что, заболела?» — пронеслась в ее голове паническая мысль.

— Даниил! — хотела крикнуть девушка, но вышел один бессвязный хрип. Спавшему за стенкой парню показалось, что Лану убивают или ей опять кошмар приснился. Он влетел в комнату, спросонья взъерошенный, в пижамных штанах, и застыл на пороге, поняв, что на него шипят, как на последнего помойного кота.

С того кошмара он начал спать полуодетым. Лана еще не раз устраивала ему внеплановые побудки посреди ночи, а бегать на ее вопли в трусах он стеснялся. Телом своим Даниил гордился, но демонстрировать его вот так запросто, без повода, не хотел. Не те у них еще отношения, чтобы почти голыми обниматься. Хоть и женаты уже больше полугода.

— Что происходит-то вообще? — протирая правый глаз и пытаясь понять, почему Лана не разговаривает нормально, а хрипит и при этом вяло шевелит кончиками пальцев.

— Кажется, я заболела, — больше изобразила губами, чем произнесла девушка. Даниил похолодел.

И к босым ногам и голому торсу мурашки не имел ни малейшего отношения.

Упершись лопатками в косяк, он замер. Докатались… Вспомнилось утро, когда, скатившись с горки, они барахтались в снегу вместе с подростками и беззаботно смеялись, после жена еще и в сугроб въехала, и не раз. Наверняка не только ноги промочила, но и все остальное. Балда.

Идея закрыть дверь с другой стороны и предоставить Лану самой себе даже не пришла ему в голову. Вместо этого он пошёл на кухню и открыл банку малинового варенья.

Его бабушка всегда говорила, что малина лучше антибиотиков и антисептиков вместе взятых.

Самое время проверить это утверждение на практике.

— Что это? — спросила Лана, отхлебнув обжигающе горячий чай.

Она похрустела попавшими на зубы семечками. Варенье было настоящее, с цельными малинками, и Даниил очень сильно понадеялся, что в утверждениях бабушки было рациональное зерно.

Потому что антибиотиков в доме не было.

— Варенье. Малиновое, — уточнил он.

— Да? — удивилась Лана. — А зачем в воду положил? Я бы и с ложки съела. Вкусно…

— Еще бы невкусно было! — обиделся за дорогое, из натуральной секции, варенье Даниил и отобрал у Ланы чашку. Пить после больного — последнее дело, о чем он вспомнил в последний момент. Ограничился тем, что заглянул внутрь. Сладким малинным духом пахло даже с полуметра. — Прекрасное варенье! Вон как пахнет. А с ложки не дам, потому что тебе горячее нужно.

— Жаль, что нос заложен. Ничего не чувствую, — Лана втянула воздух над отвоёванной обратно чашкой. — И горло болит.

Она сипела, едва выдавливая из себя слова. Было заметно, что говорить ей тяжело и неприятно. А на вдохе слышались подозрительные похрипывания.

— Ты лучше молчи. Не стоит раздражать и без того больной орган. В кои-то веки в тишине поживем, — без огонька пошутил Даниил и отнёс чашку на кухню. Сходил, умылся. Призадумался.

Вернулся к Йоланде.

Та как раз пыталась встать на ноги.

— Ты куда? Ветер носит ведь, — задал он риторический вопрос и шагнул на помощь. — Давай, доведу.

— Мне надо, — покраснела девушка. Кто бы мог подумать, какие мы стеснительные. Как голой в общую сауну — так запросто, а как нормальный физиологический процесс — так пунцовая аж вся! — Я сама.

Парень пронаблюдал, как Лана сделала два заплетающихся шага, держась одной рукой за шкаф, и почти рухнула на пол. Даниил вовремя успел подхватить. Сам закачался, но выдержал.

— Пошли. Выздоровеешь, потом геройствовать будешь. Тебе чай надо каждый час. Хотя бы. И в туалет, соответственно. Выбирай: или будешь жить в уголке, или я тебя буду туда-сюда таскать. Мне не сложно, честное слово. Давно мечтаю о хороших силовых нагрузках.

Собравшись с силами, Лана отвесила ему подзатыльник. Даниил ловко увернулся — отец его будь здоров натренировал — и усадил ее на унитаз, бесцеремонно сдернув трусы.

— Да не ломайся ты. Я ж не маньяк. И даже подглядывать, натуральная ли ты блондинка, не буду, — фыркнул он, заметив, как напряглась Лана. — Если тебя волнует то, что я тебя видел, а ты меня нет, обещаю все показать, когда выздоровеешь.

— Все же извращенец, — прохрипела девушка, но стеснения в ее голосе уже не было. Одно возмущение.

Этого Даниил и добивался.

Силы, чтобы бороться с болезнью, ей понадобятся. И ничто так их не придаёт, как порядочная доза адреналина.

Обратно он ее нёс на руках. Эта идиотка попыталась самостоятельно дойти до умывальника и предсказуемо рухнула прямо на кафельный пол, до крови рассадив коленку.

Даниил бережно уложил Лану в постель, укрыл одеялом верхнюю часть, до самых колен, чтобы пощадить ее стыдливость, и отправился на поиски аптечки.

Йод он купил практически сразу как переехал. Это же первое средство почти от всего, как парацетамол.

Только внешнего действия.

Сначала он нарисовал сеточку на горле Ланы. Его мама всегда так в детстве делала, и, как ни странно, все простуды-ангины сразу проходили. Вдруг инфекция тоже испугается?

Девушка дергалась от щекотки и всячески мешала творчеству. Решетка получилась кривая и косая. Не скажешь, что без пяти минут дипломированный архитектор чертил.

— Так, теперь не дергайся. Займёмся коленкой, — деловито скомандовал он, пересаживаясь по кровати ближе к ногам. Йоланда невольно напряглась. Близость Даниила беспокоила, нервировала и напрягала. Особенно сейчас, когда она совершенно беспомощна.

Нет, не потому, что он набросится. Понятно, что он не маньяк и в ней сейчас, спросонья, с непочищенными зубами и температурой, мало привлекательного.

Но тем хуже. Она не сильно уверенно себя с ним чувствовала, будучи во всеоружии. Что же Даниил о ней подумает теперь, когда разглядит во всей красе окончательно?

Он осторожно, бережно касался ватной палочкой ее коленки. Лана вздрагивала, хотя боли особой не было, и шипела сквозь стиснутые зубы, будто ногу отрезали, а не лечили.

— Что же у тебя болевой порог-то такой низкий, — ругнулся Даниил, очередной раз промахнувшись мимо царапины. — Терпи лежи!

— Женой командовать будешь! — на автопилоте огрызнулась Лана детской присказкой и осеклась. Парень довольно улыбнулся и в три мазка закончил раскрашивать ее кожу в оранжевый.

— Спасибо, дорогая, за разрешение. Пожалуй, именно этим и займусь, — он подул на ее коленку, отчего по всему бедру и выше разбежались мурашки, и осторожно прикрыл ногу одеялом. Помедлив секунду, подоткнул его, как маленькой, со всех сторон, превратив в натуральный кокон.

А она была настолько слаба, что вырваться не смогла бы при всем желании.

— Лежи, болей себе на здоровье. Я тут, у руки, положу телефон. Если что срочное, пиши. Раз в час буду заходить, проверять, как ты себя ведёшь. Будешь хулиганить и не слушаться — отшлепаю!

Лана, прищурившись, проводила совершенно довольного собственной шуткой Даниила взглядом. Какой-то он подозрительно радостный. Такое чувство, что давно ждал, когда она будет вот такая, беспомощная, чтобы вдоволь поиздеваться.

Даниил вышел в гостиную и рухнул на диван. Ноги не держали. В памяти по очереди всплывали все прочитанные когда-либо статьи с описанием смертельных случаев и симптомов воспаления лёгких.

Веселье только начинается.

Как во сне, Даниил добрел до своей спальни, и натянул майку. Если и он тоже сляжет, они оба сдохнут, потому что даже не смогут вызвать скорую.

Вернувшись на кухню, он заварил и себе чаю с малиной.

Кажется, он скоро эту ягоду возненавидит.

— Нам бы антибиотиков прикупить. Я сбегаю в аптеку, — постучав, он заглянул в спальню Ланы. Та заскребла пальцами по одеялу, подавая сигнал подойти ближе.

— Без рецепта не дадут, — прохрипела она, когда он склонился над ее кроватью.

— Тогда давай врача вызовем. Пусть выпишет.

Лана дернула головой в знак согласия.

— В моем телефоне апп, там вся информация и телефон нашего доктора.

На столь длинную речь ушли все ее силы, поэтому Даниил просто приложил ее палец к аппарату и углубился в поиск.

С трудом объяснившись с оператором, он договорился, что врач приедет к ним, потому что несмотря на близость к больнице сами они туда вряд ли доберутся. Да и их личный лечащий врач, как оказалось, принимал в другом городе, в том районе, где жила мама Ланы.

— Он меня с детства знает, — прошептала девушка. После чая с лимоном ей чуть полегчало, даже горло меньше царапало. Она понадеялась, что быстро встанет на ноги.

Врач явился только к вечеру и даже не извинился за задержку. Вроде как Лана молодая и в принципе здоровая девушка — перебьется и подождёт.

Он послушал легкие, заглянул в горло и посоветовал продолжать в том же духе, то есть малина и парацетамол.

— А антибиотики? — изумился Даниил.

С некоторым опозданием — за врачом уже закрылась дверь. Лана хмыкнула:

— Наивный ты. Это я помирать должна.

Первый день ее болезни Даниил еще пытался чем-то заниматься, лепить новый этаж проекта, строить скелет здания. Каждый час он заходил, проверял лоб девушки, приносил иногда еду и очень часто — питье. Пока не пришел и не обнаружил ее без сознания, в поту и бреду. Температура как-то разом скакнула к сорока, простыня и одеяло вымокли насквозь. Не говоря уже о футболке.

Парень метнулся в ванну, притащил полотенце, а в тазике — воду и губку. Стянул с Ланы потную одежду, обтер девушку, стараясь коситься в сторону. Не та ситуация, чтобы телеса разглядывать. Натянув новую чистую майку, перетащил ее к себе в комнату, устроил на кровати и хорошенько укрыл одеялом. А сам пошёл менять постельное белье.

Как же хорошо, что в «Икее» при покупке кровати Лана настояла на защитной водоустойчивой прослойке на матрас. Хоть насквозь потом не пропиталось все.

Загрузив ту самую, ценную машинку, к которой его раньше даже близко не подпускали, он пошёл готовить суп.

Даже в пюрированном с помощью миксера виде в Лану удалось впихнуть не больше пяти ложек. Она почти не приходила в себя, стонала, захлебывалась едой и питьем и то и дело влажно сильно кашляла. Про такой кашель его дед всегда говорил: «Проклятые рудники!»

Точно пневмония.

Как только Даниил заново перестелил постель, пришлось девушку снова переносить. Его кровать тоже промокла насквозь.

Потом Лана пришла в себя и попросилась в туалет.

Она уже не стеснялась. Не до того было. И не сопротивлялась, когда он тащил ее на руках сначала туда, потом обратно. Даниил принес влажные салфетки, обтер ее руки и лицо, с тревогой выглядываясь в запавшие глаза.

— Ты как? Попей хоть чаю. Тебе силы нужны.

— Больно, — прохныкала Лана, но чай послушно выпила. И снова провалилась в лихорадочный сон, больше похожий на обморок.

Снова, уже привычно разблокировав с помощью ее пальца телефон, Даниил набрал тот же номер. Поругавшись с секретаршей окончательно, — нервный парень особо не выбирал выражения — он добился беседы с врачом и, описав состояние Ланы, потребовал немедленно выдать рецепт на антибиотики. К его удивлению, врач особо не сопротивлялся.

Уже позже до парня дошло, что подобные диагнозы за последние несколько дней стали чуть ли не нормой. И врачи куда охотнее начали раздавать антибиотики, стараясь избежать наплыва пациентов в больницах.

За день Даниил перестелил постель раза четыре. Сам взмок не хуже девушки, но хоть не от болезни, а от интенсивной нагрузки.

Ночью ему тоже не удалось толком поспать. На каждый кашель и чих он подскакивал и бежал проверять Лану. Два комплекта белья пришлось срочно прогладить: оно не успевало высохнуть, а все чистые закончились. Чудом не спалил и не прожег белье утюгом — он его держал в руках первый раз в жизни.

Обошлось.

Холод в доме стоял жуткий. Отопление перестало справляться с морозами. Даниил хотел уже плюнуть на экономию и купить обогреватель, хоть один. Не разорятся. Но увы — в магазине на его вопрос развели руками. То же самое произошло виртуально. Все раскупили — не один он оказался такой умный.

Следующие три дня прошли как в тумане. Два раза Даниил выбрался на улицу, буквально на полчаса, мухой туда и обратно. Первым делом прикупил в аптеке лекарства. И еще раз увидел подтверждение бедственному положению людей — очередь в аптеке тянулась до входных дверей. Теперь же сходил за продуктами, хоть курицы на бульон свежей купить и фруктов каких. Он вычитал, что при воспалении лёгких, как и при любой простуде, очень полезен свежий апельсиновый сок и притащил целую сетку специальных цитрусовых для выжимания.

Лана обнаружилась на полу. Попыталась, очевидно, сама встать в туалет, а сил не хватило. Даниил поспешно проверил, не ударилась ли она чем, особенно головой. Не найдя видимых повреждений, уложил обратно на постель. Свою. Ее снова нуждалась в смене белья.

Укрыл и пошёл разбирать покупки.

В его комнате закашлялась Йоланда.

— В туалет? Я сейчас! — отозвался Даниил, отработанным движением сгребая всю ткань, не хуже медсестры, и перестилая заново в рекордные сроки.

— Воды!

Девушка снова закашлялась, надрывно, с хрипами, будто пытаясь выплюнуть собственные легкие. Даниил поспешно метнулся за бутылкой. После того, как несколько раз он пролил всю воду из чашки на постель, потому что Лана тряслась и не могла держать ее ровно, даже пить из нее толком, он перешёл на спортивные бутылки. Каждый вечер он перемывал их все с дезинфекцией, чтобы с утра, каждые два-три часа, поить находящуюся в полузабытьи девушку и сразу ставить их в мойку.

Чтобы не плодить инфекцию.

Тонкая струйка воды потекла в приоткрытый рот. На третьем глотке она снова начала кашлять, подавилась и долго надрывно прочищала бронхи от попавшей не туда жидкости.

— Давай все же вызовем врача, — тихо, без особой надежды предложил Даниил. — Уже третий день, а тебе лучше не становится.

Лана снова, уже в который раз покачала головой.

— Пока я дышу сама, не надо. Там сейчас ад, — прохрипела она сорванным от кашля голосом.

Даниил и сам знал, что там ад. Для этого даже не нужно было искать в сети новости. Все действие он наблюдал с собственного балкона. Поток скорых, разделяющихся у самой больницы на две линии: одна — в отделение интенсивной терапии, другая — во все остальные. Суета людей в белых халатах, которых около скорых первой категории было куда больше, чем у вторых. Возгласы отдельных ссор иногда долетали даже до их квартиры.

Для него до сих пор оставалось загадкой, как он сам не свалился, после такого бурного катания, да и потом, в ледяной квартире.

Всю неделю, что Лана пролежала практически без сознания, он провёл на ногах, не досыпая и не доедая. И каким-то чудом не заболел. То ли пресловутый адреналин помог — если и он свалится, кто им обоим суп варить будет? Никто. Значит, нельзя поддаваться простуде.

И не поддался.

Оставалось надеяться, что сейчас, когда основная опасность для Ланы миновала, он не сляжет с каким-нибудь залетным гриппом.

На нее, в плане супа, надежды никакой. Хоть иди вари впрок и замораживай с пометкой «на случай моей болезни».

Утром шестого дня Даниил проснулся сам и не услышал ни страшных хрипов, ни кашля. Настороженно поднял голову и уставился на мирно сопящую Йоланду. Последнее время он спал рядом, на той же кровати, благо у нее была полутораспальная. Ну, как спал — дремал в ожидании очередного приступа кашля или позыва в туалет.

Он подался вперед и потрогал губами лоб девушки. Был бы горячий — полез бы за термометром в тумбочку. Больше всего Даниил боялся, что температура уйдёт за сорок. Тогда точно только госпитализация. Но обошлось. А сейчас лоб был вообще нормальный, прохладный и сухой, без ставшей привычной испарины. Лана глубоко и спокойно дышала, запавшие за время болезни глаза чуть подергивались. Ей снился какой-то приятный сон, девушка довольно улыбалась и жмурилась от удовольствия.

Даниил помимо воли улыбнулся.

Кажется, кризис миновал.

На улице тоже потеплело. Снег начал таять, характерно капая сосульками, солнце заглядывало в окошко, выманивая замёрзших жильцов погреться.