Глава 17

Убедившись, что Лана спокойно спит, Даниил осторожно, крадучись, вышел в коридор. Переоделся, стараясь не брякнуть и не звякнуть ни единой пряжкой. И отправился за продуктами.

В холодильнике еще вчера снова мышь повесилась. Хорошо, что в морозилке нашлись замороженные куриные ножки. Вместе с остатками риса получился неплохой суп для больной.

Только вот сам Даниил уже второй день жил на крекерах и шоколадных батончиках, которые Лана распихала по всей квартире. Повезло, что у него жена такая запасливая. Интересно, от кого она их прятала? Если от него, то не очень удачно.

Выйдя на улицу, он на мгновение прищурился, отвыкнув от слепящего солнца в полумраке спальни. Втянув сочный воздух, в котором отчётливо ощущалось дыхание подступающей весны, несмотря на все еще лежащие тут и там сугробы, он поклялся себе, как только вернётся домой — откроет все окна и как следует проветрит квартиру. Вентиляционные решетки оставались распахнутыми практически все время, но все же следует хорошенько очистить воздух в доме. И влажную уборку сделать. Вот как только Лана более-менее в себя придёт, так и сразу. И ей на пользу будет: легче дышать станет.

Даниил не был на улице всего трое суток, а ощущал себя, будто провёл в подземелье узником пару месяцев. Он так напрягался и бдительно следил, чтобы с Ланой ничего не случилось, что практически забыл о том, что и самому нужно питаться, спать и хоть иногда расчесываться. Ловя свое отражение в стёклах супермаркета, он порадовался сразу двум вещам.

Тому, что голландцы такие толерантные, не хуже американцев. Он мог и в пижаме прийти, они и внимания бы не обратили.

И тому, что пришел все же не в пижаме, а на самом пороге вспомнил и переоделся в джинсы. А то куда бы он ключи положил? В домашних штанах карманов нет.

Закупился Даниил от души. Домой волок еду в двух руках, еле-еле удерживая равновесие и следя за тем, чтобы соседние пакеты не сильно давили на упаковку яиц.

У самого подъезда ему встретилась соседка с собакой, с нижнего этажа. Та самая, которую они не так давно елкой напугали.

Всего-то пара месяцев прошла, а такое чувство, что целая жизнь.

Даниил точно повзрослел и переосмыслил свое существование за эту неполную неделю.

Для начала он осознал, что очень-очень хочет и дальше оставаться мужем Ланы. Не потому, что ему так понравилось в Европе, а потому, что не представляет своей жизни без этой жизнерадостной, отзывчивой и доброй девушки.

Не всякая могла бы выйти замуж за совершенно чужого человека, просто чтобы помочь ему получить образование. Да еще и простить неудачный шантаж со стороны отца жениха.

Кроме того, они просто удивительно совпадали в привычках. А где не совпадали, там дополняли друг друга, как та пицца.

Начинка и корочка. Инь и Ян.

Последняя неделя для Даниила стала моментом откровения. Когда он увидел беспомощную, слабую, уязвимую Лану, ему с неимоверной силой захотелось ее защитить, спасти и уберечь от всего мира.

От болезни, к сожалению, уберечь не получилось, но он сделал все возможное, чтобы она выкарабкалась. Скоро, судя по всем признакам, наступит улучшение. Пик, похоже, пришёлся на эту ночь. Если сегодня ей станет еще хуже, точно придётся нести девушку в больницу. Раза три она чуть на задохнулась — так кашляла.

Если что, он и откачать ее не успеет.

Конечно, ей с утра вроде бы было получше, но, кто знает, может, это обманчивое затишье перед бурей?

Зря он все же вышел.

А вдруг ей плохо стало?

Внезапно занервничав, Даниил нетерпеливо переминался с ноги на ногу, дожидаясь лифта. Тот полз неторопливо, с достоинством, будто не с третьего спускался, а минимум с тридцатого.

Шавка тем временем подобралась совсем близко к пакету и, принюхавшись, попыталась прогрызть тонкий полиэтилен.

— Фу! — рявкнул на нее Даниил по-русски, наподдав по любопытному носу покупками. Попал, кажется, углом молока или еще чем-то неприятно-твёрдым, потому что собакен заголосил как потерпевший.

— Вы что делаете? Как вы смеете на мою собаку набрасываться?! — не хуже песика заголосила его хозяйка. За полгода жизни в Голландии Даниил успел нахвататься слов то тут, то там и примерно понимал, что она говорит.

— Он чуть пакет не порвал, там продукты, — устало, но все еще миролюбиво пояснил Даниил по-английски, шагая в очень кстати распахнувшиеся двери лифта.

— Вообще-то мы первые тут стояли! — подбоченилась дама, готовясь грудью оттеснять его от подъемника. Даже на ломаный английский перешла, поняв, что перед ней не местный. — По одному за раз ездят, молодой человек! Лифт маленький!

Парень моргнул от такой наглости. Он их своими руками только что вперед пропустил, вообще-то! Прямо ностальгией повеяло. Ох, насмотрелся он таких тёток в родных очередях и у подъездов на лавочках.

— У меня в квартире пациентка с инфекцией, — бросил он, не сбавляя хода.

Соседка шарахнулась аж к стене, подхватила песика на руки и прижала к груди, уткнув носом в куртку. То ли от шока, то ли чтобы сберечь ее от заражения.

С трудом пряча усмешку победителя, Даниил торжествующе ткнул пальцем в кнопку пятого этажа.

Чтобы вставить ключ в замок, половину покупок пришлось поставить на пол. Не получались у него пока что цирковые трюки.

Открыв дверь, он подтолкнул ее ногой внутрь, собрал снова пакеты и, перешагнув порог, замер. Призраком самой себя на пороге спальни маячила покачивающаяся Йоланда в белой футболке и синяками под глазами.

— С ума сошла вставать! — рявкнул Даниил, бросая пакеты на пол и кидаясь к ней. Что-то хрустнуло. Кажется, вместо яичницы сегодня на обед все же будет омлет со скорлупой.

— Спокойно, я держусь на ногах, — упираясь плечом в стену для устойчивости, хрипло пояснила Лана и выставила перед собой руку. То ли чтобы остановить несущегося к ней парня, то ли для равновесия. Не раздумывая, Даниил подхватил ее на руки и отволок в кровать.

— Тебе еще рано подниматься. Не могла потерпеть полчаса? Спала же, поспала бы еще чуть-чуть, — выговаривал он девушке, заботливо укрывая ее одеялом. Она ногами сбросила его обратно.

— Мне вообще-то надо, — процедила она.

Даниил хлопнул себя по лбу и привычно оттранспортировал ее в туалет. Йоланда, как могла, тянула вниз подол футболки, и до парня с запозданием дошло, что, пока она была без сознания, с нижним бельём он не заморачивался. Футболки ей все равно доходили до середины бедра, а менять каждый раз целую пижаму он очень быстро устал.

Услышав звук льющейся воды, он дернулся было отнести ее обратно, но был остановлен неуверенным голосом Ланы:

— Мне бы одеться. Я что, все это время так спала?

— Ну да. Мало того, я тебя еще и переодевал, представь себе. Погоди, не вставай, сейчас принесу что-нибудь.

Под руку в ее ящике первой попалась сине-зелёная пижама из тонкого хлопка с черноглазыми инопланетянами. Даниил отнёс ее девушке и переждал за дверью, то и дело порываясь сунуться и проверить, как там она, не расшиблась ли, и неизменно натыкаясь на ее суровый окрик.

— Устал, да? — сочувственно выдала она, когда он снова подхватил ее на руки и понёс обратно в спальню. Даниил аж споткнулся, но равновесие удержал. — Я, наверное, тяжелая. И как только таскал меня все это время.

— Нормальная ты, — парень привычно сгрузил ее на кровать и, проверив, не мокрая ли постель, подоткнул со всех сторон одеяло.

Кажется, ей и правда стало получше. Лана даже подтянулась на руках и села на постели. Даниил поправил подушку, чтобы ей было удобнее. Прямо можно в сиделки идти. Опыт наработан на практике.

— Чаю с малиной или супу? — поинтересовался он. Девушка скривилась.

— А больше ничего в меню нету? И чтобы не апельсиновый сок, — поспешно добавила она. Даниил захлопнул открывшийся было рот обратно. — Что, правда больше ничего нет?

Неподдельное возмущение Ланы его порадовало. Значит, силы потихоньку возвращаются, раз уже может ругаться. Даниил выдержал драматическую паузу, потом расплылся в широкой улыбке и подмигнул расстроенной девушке.

— Если подождёшь час, то будут котлеты. А чай можешь выпить с женьшенем, я цельный корень принёс, сейчас почищу и заварю.

— А это точно съедобно? — уточнила Лана. — Я про женьшень слышала, но никогда не пробовала. Говорят, кисло и горько одновременно.

— Да ладно. С суши, маринованный, так даже остренько! — отмахнулся Даниил. — Ты не переживай, я мёда добавлю, будет сладко.

И убежал на кухню. Готовить.

Лана потянулась всем телом, сползая с подушек обратно на кровать. Она все еще чувствовала слабость, и при вдохе где-то за грудиной побаливало, да и сидеть было тяжеловато, но хоть руки-ноги слушались, в отличие от первого дня болезни. Время в полубреду ощущалось смутно.

Кстати, а сколько она провалялась?

— Дань! — слабо позвала она, но парень оказался в дверях через три секунды, запыхавшись и держа в одной руке нож, а в другой — непонятную серо-бежевую загогулину.

— Что такое? Все в порядке? — он замер, оценивая ситуацию. Лана улыбнулась. Ее герой, рыцарь на белом унитазе!

— Да, извини, что дернула. Просто хотела знать, сколько я так провалялась?

— Почти неделю. В телефоне бы глянула, — пробурчал парень, удаляясь на кухню и, судя по звукам, зверски расчленяя невнятный корешок. Девушка слегка покраснела. Да, мозг, похоже, еще не включился полностью. Такая простая идея, глянуть в собственный планшет или телефон, не пришла ей в голову.

Мысль о том, что все это время он не переставая заботился о ней, менял, судя по всему, белье и ее одежду, и даже — Лана нюхнула подмышку — обмывал периодически, одновременно грела и смущала до безумия.

Интересно, у нее теперь есть шанс на то, чтобы он посмотрел на нее как на женщину? Или Лана теперь для него просто пациентка, как для медицинских сиделок? Этакая немощная старушка?

Она ощупала свое лицо, снова заглянула под одеяло.

Кажется, за время болезни Йоланда успела порядком похудеть. Оно и понятно: на чае и бульоне особо не разгуляешься.

Не успела она провести себе полную ревизию, явился Даниил с дымящейся чашкой в руках.

— Вот, чай из женьшеня. Мёда полбанки, так что сильно кислить не должно. И там еще лимон. Считай, сплошное концентрированное лекарство, — он снова помог ей сесть, заботливо подложил еще подушку, сбегав за ней к себе в комнату.

Лана подула на желтоватую, остро пахнущую жидкость и осторожно сделала глоток. Даниил наблюдал, как шеф-повар за дегустатором. Наконец не выдержал:

— Ну, как?

— Необычно, — Лана почмокала, демонстративно задумавшись. И продолжила после театральной паузы: — Но вроде неплохо.

Парень выдохнул с облегчением.

— Язва. Издеваешься — значит, жить будешь.

— Думал, помру? Не дождёшься, — фыркнула Лана, отхлебывая еще лекарства. На вкус напиток чем-то отдаленно напоминал колдрекс. Лимоном, наверное.

— С ума сошла? Вообще-то я испугался. За тебя, дурында, — Даниил осторожно, будто боялся, что она развалится от одного прикосновения, но все же отвесил ей щелбан по лбу. — Обещай, что больше меня так пугать не будешь. Мне хватило.

— Ничего обещать не могу, — хмыкнула Лана, протягивая ему опустевшую чашку.

— Тогда давай в следующий раз я, а? — с мольбой воззрился на нее Даниил, стискивая тару двумя руками. — Чтоб по справедливости.

— Договорились. Суп заморозь на неделю и болей себе на здоровье. Малину в кипятке я как-нибудь разведу, — повелительно махнула рукой Лана, закапываясь в подушки. Ее неудержимо клонило в сон. Вспышка бодрости очень быстро закончилась, продолжительная болезнь порядком ее ослабила и организм нуждался в продолжительном отдыхе.

— Спи. Я обед доделаю и приду.

Даниил укрыл ее по самые уши и какое-то время прислушивался к размеренному посапыванию. Девушка мгновенно провалилась в сон. Он никогда бы не подумал, что будет так радоваться просто ее ровному дыханию. Без кашлей, хрипов и тому подобной прелести.

Обед или поздний завтрак, судя по времени, он приготовил довольно быстро. Накрыл крышкой, чтобы не сразу остыло, и проверил, как там жена. Та спала, раскинувшись поперёк постели, и вроде бы не потела. Иногда покашливала, но то были просто капли в море по сравнению с недавними надрывными хрипами.

Даниил устало зевнул и привычно устроился рядом с Ланой, бесцеремонно подвинув ее на кровати.

— Эй, ты что делаешь? — возмутилась она в полусне.

— Поздно пить Боржоми, ты уже опозорена по самое некуда, — довольно заявил он, внаглую отбирая половину подушки и устраиваясь поудобнее. — Как, по-твоему, я узнавал, когда у тебя приступ или белье менять пора?

— Значит, мы вот так и спали целую неделю? — вяло пробормотала Лана, кладя голову на его плечо. А чего сопротивляться? Все что мог, он и правда уже видел, зато тепло и надёжно.

Даниил проверил ее лоб, потрогав губами, и неожиданно звонко чмокнул в кончик носа.

— Именно так. И дальше так спать будем, — решительно заявил парень и замер, ожидая бурю возмущения. Лана не шелохнулась, а потом и вовсе захрапела, и Даниил понял, что его важное заявление никто не услышал.

Ничего. Он еще свою мысль до нее донесёт.

У них на это впереди вся жизнь.

Проснувшись, Даниил не сразу осознал, где он и с кем. Приподняв голову, оглядел тяжесть, придавившую его к кровати.

На плече по-прежнему тихо посапывала Йоланда, и все встало на своих места. Болезнь, усталость. Он отрубился вместе с ней, и, похоже, довольно давно. За окном уже успело стемнеть.

Звук, разбудивший его, повторился. Тихое, но настойчивое «вж-вж» из-под подушки. Телефон.

Даниил чуть не застонал, настолько некстати раздался этот звонок. Поспешно вывернувшись из объятий Ланы, он схватил пластиковый прямоугольник и бесшумно выскочил в коридор.

Главное, чтобы вибрация ее не разбудила. Ей сон сейчас необходим как лекарство.

Он-то вполне пришел в себя, спасибо этой внеплановой сиесте.

— Дань, ты там как? — оглушительно проорал отец. Он почему-то не мог спокойно разговаривать по телефону и все время норовил повысить голос. — Не занесло?

— Нормально все, — буркнул Даниил, выходя прямо как был, босиком и в майке, на балкон. Для конца февраля стояла неплохая, по местным понятиям, погода, около пятнадцати днем, но к ночи температура все равно упорно падала почти до нуля. Влажность, благодаря почти растаявшему снегу, держалась даже выше привычных девяноста процентов, и порывы ветра пробирали до печёнок. Но холода парень не чувствовал. Морозец был даже приятен, охлаждал не к месту разгорячившееся тело.

Ему — телу, в смысле, — все равно было, что девушка болеет и беззащитна. Юные гормоны требовали своего, напоминая, что недополучают уже больше полугода, хронически. И изысканное обилие выпуклостей, прижимавшееся к нему только что, лишь подлили масла в огонь бунта внутренних и внешних органов.

Не о том он думает, ох не о том. Вместо того, чтобы оценивать прелести Ланы, нужно к зачетам готовиться, а там и до предварительной сдачи диплома недалеко. Ему бы на тезисах сконцентрироваться, а не раздумывать, стоит ли переводить отношения с фиктивной женой в реальную плоскость.

Только вот прижавшиеся к нему доверчиво округлости никак не хотели уходить из мыслей.

— Не болеешь? — вопрошал тем временем старший Кореев. Про остальных он не уточнил, хотя прекрасно знал, что бабушка Ланы еле справилась с воспалением лёгких. Про саму Йоланду Даниил еще не рассказывал. И не потому, что не хотел беспокоить отца: ему вряд ли это будет интересно, не то что волнительно. Потому что банально не хотелось слушать нравоучения. Он прекрасно представлял, что ему посоветуют. Сдать Лану в больницу, оставить семье — в общем, сложить с себя ответственность. Вряд ли Павел бы обрадовался, узнав, что Даниил провёл неделю, обмывая больную и таская ее в туалет.

— Нет, нормально все, — буркнул Даниил. Говорить не хотелось.

Хотелось вернуться к тёплому боку жены, завернуть ее в одеяло и свои объятия и доспать еще часиков шесть-восемь.

— Знаешь, мы тут с бабушкой-дедушкой подумал, ну ее нафиг, ту Европу. Дикие они, вон снега пара сантиметров выпала — вся жизнь встала. Возвращайся, к черту тот институт, у вас даже занятий нормальных уже месяц нет! — ругался отец по телефону. Даниил прижал трубку плечом к уху и тихо заглянул в спальню, проверить Йоланду. Она улыбалась во сне, повернувшись набок и подложив, как маленькая, сложенные ладони под щеку.

— Пап, тут такая ситуация… Я, наверное, вряд ли приеду. Этим летом — точно нет. Может, следующим, с Ланой вместе, — внезапно решившись, выдал Даниил. Отец на минуту затих.

Переваривал новости.

— Как это следующим летом с Ланой? Ты же насовсем уже тогда вернёшься. Она с нами решила жить? Вы решили по-настоящему сойтись?

Как парень ни вслушивался в отцовский голос, не смог понять, чего там было больше: энтузиазма, изумления или радости. То есть его вполне устроит, если Даниил на самом деле останется женат на голландке?

— Мы еще ничего не решили, с Ланой я этого не обсуждал, — осторожно пояснил он. — Но если что-то будет зависеть от меня, мы с ней сойдемся по-настоящему. Только вряд ли я тогда насовсем вернусь.

— Ты решил голландский паспорт получать? — понимающе хмыкнул отец. — Вот это правильно. Это мой сын. Растёшь!

Даниил открыл было рот, чтобы начать спорить, да так и замер.

Получается, если он объявит о своих чувствах, Лана поймёт точно так же? Что он теперь хочет паспорт и потому остаётся? Распробовал вроде как голландские хлеба, решил задержаться на ПМЖ…

И как ему теперь доказывать, что он не верблюд?

То есть, что он все серьезно?

Может, и правда позвать ее жить в Россию? Работает она по удалёнке, ей, по идее, все равно, откуда на Шаттерсток фото грузить. Но приживется ли Лана? И вообще, захочет ли даже пробовать?

Даниил тяжело уселся на диван, вполуха слушая радостные возгласы отца.

На душе было смурно и тоскливо.