Глава 40. Макар

Наваливаюсь сверху. Яйца гудят от мощного, долгожданного оргазма, а от нее опять ноль реакции.

Ничего. Пустота.

Кукла.

С тем же успехом можно было снять шлюху, так хотя бы кончила.

А Вася как неживая.

И самое хреновое, что я тому причина. И круг обстоятельств, который стянул нам с ней горло. Стянул горло тому кайфу, который перетекал из меня в нее и обратно.

Наверное, знай чем все закончится я бы убил ее еще в тот день. Когда она смешная, смелая зараза появилась в жизни и смела все прочие желания и установки, оставив в голове лишь одну мысль. Вася.

И сейчас она рядом, впервые за три месяца стоит раком с обнаженной задницей, а мне противно от того, как все прошло.

Реально как процедура, ни страсти, ни гармонии, ни эмоций. Голый трах. Ничего не значащий и пусть все это во имя зачатия. Это должно успокаивать. Но не фига.

— Довольна? — рычу, и губами касаюсь влажной кожи спины. Такой же изогнутой как гитара, на которой я когда-то любил играть. Хоть чуть-чуть коснутся желанного тела.

— Стану, — мычит она в диван, — как только ты с меня слезешь.

Начал выходить.

Если честно и самому уже не в кайф в этой пустой оболочке, когда-то наполненной самой вкусной начинкой из смелости, юмора, страсти и ошеломительной красоты. Она осталась красивой, даже с ее вечными синяками под глазами, и гнездом волос на голове. Вот только кожа больше не светилась, а худоба становилась болезненной.

И как она собирается вынашивать ребенка? В больнице? На капельнице? Не понимаю, как вообще у нее еще возникло желание забеременеть, учитывая отношение ко мне, но… такой шанс я упустить не могу.

Сделаем малого, посажу ее дома, с няней и буду медленно возвращать к жизни. Если не получится… там посмотрим.

— Доставай аккуратно, — кричит она, повернув голову и я раздраженно сжимаю челюсть. Похоже теперь я только бык осеменитель.

Выхожу, и она тут же переворачивается, ложиться на спину и поднимает ноги к вверху.

— А это еще что? — поднимаю брови, с трудом сдерживаюсь, чтобы не погладить бархатную, бледную кожу ног. Не взять в рот большой палец, который я любил смаковать, пока медленно трахал ее киску.

— Так лучше усваивается сперма.

— Что еще за бред? — ржу. — Ты ни разу так не лежала, пока мы трахались. И спокойно забеременнела.

— Ну и что? Сейчас самый благоприятный период для зачатия, а ноги к верху помогут сперматозоиду найти самый легкий путь к яйцеклетке.

— Ты сама себя слышишь? Это же бред. Что за шарлатан тебе все это в уши вливает? Скажи мне имя, — уже настраиваюсь на расправу и беру телефон.

— Ага. Счас. Чтобы ты убил ее? — говорит она и я выдыхаю. Ладно. Баба еще куда ни что.

— А что значит «период», — иду к холодильнику и достаю вчерашний заказанный салат и пирог с мясом. В любом случае не уйдет, пока не поест.

— Овуляция, — отвечает она смотря в потолок, и я даже на миг замираю. Любуюсь ее спокойным лицом, расслабленным телом. Возвращаюсь в то безумное время, когда стоило ей меня коснуться, она тут же оказывалась распятой на столе, с членом в том отверстии, которое было ближе.

— Что это?

— Самый благоприятный период для зачатия. Раз в месяц, в определенный день.

Застываю, раскладывая все по тарелкам, и поворачиваю голову.

— Ты не думаешь, что глупо рассчитывать на один день в месяц. Ведь может и не получиться. Как по мне так лучше каждый день.

— Ерунда, все просчитано. В крайнем случае приду через тридцать дней.

Нож в руке ломается от напряжения, но я делаю глубокий вдох. Ладно. Ладно. Переждем. Оклемается, буду трахать все эти тридцать дней без перерыва, отплачу за проклятое воздержание.

Несу тарелки на черный столик возле дивана.

— Я не хочу есть, — тут же садится она и тянется за трусами, которые я выхватываю раньше.

— Не выйдешь отсюда пока не поешь, — угрожаю и шумом кидаю ей вилку. Не хочет она. Я может трахаться с резиновой Зиной не хочу. — Судя по костям, в которые я долбился от тебя скоро песок останется.

— Ты как всегда мастак на комплименты.

— Я их тебе и никогда не говорил, не пизди. Только констатировал факт.

Она хмыкает, о чем-то задумывается, смотря как солнце слепит город за окном. Потом все-таки поживает плечами, принимаясь за еду.

Едим молча, иногда друг на друга поглядывая.

Давно пора это закончить. Фарс. Цирк. Безумие.

Точно так же как выдрал все видео-камеры из комнат для утех, так же выдрать ее из своего сердца, только вот как вырвешь сердце в котором она уже не просто гостила, а обжилась и даже зубную щетку принесла.

И я бы все на хрен закончил, наше бы себе бабу, только вот одна мысль о чужом теле тошноту вызывает, да и косячить больше не хочется.

— Так, скажи мне…. — вытираю рот салфеткой, пока она ковыряется со своим пирогом. — Ешь давай, пока в рот не запихал…

— Ладно, — мученически бросает в рот остатки пирога и запивает холодным чаем, а слежу чтобы ничего мимо не улетело.

— Откуда ты знаешь Настю? — задаю вопрос, который задумал, и она, прожевав удивленно вскидывает бровь.

— А ты не знал, что она ходит заниматься в мой клуб?

— Откуда мне знать. Я просто сказал, чтобы отслеживали ее хахалей?

— Она же Артема ждет.

— Ждет ли?

— То есть этот твой приятель Артем нанял тебя следить, что Настя ему не изменяла? — прищурившись, говорит она и все-таки тянется за трусами, от чего ее пушок тут же скрывается с моих глаз. И вообще, что это за тон. Чем она недовольна. — Это при том, что сам побоялся ответственность и кинул ее?

— Слушай…

— Вот все вы мужики такие! — резко вскакивает она. — Готовы обвинить свою женщину в чем угодно, а своих косяков не замечаете.

— Вася…

— Что!? — уже идет она к выходу и на пятках резко поворачивается.

— Я все свои косяки помню, — говорю спокойно и смотрю на нее снизу вверх, потому что стоит мне встать, она увидит предмет не предназначенный для серьезного диалога. — И готов за них ответить.

Он долго смотрит на меня, и я не могу даже понять, о чем она думает. Сейчас я бы отдал все деньги, чтобы залезть в ее голову и выяснить, как она ко мне относится.

И главное, где тот выключатель, который вернет мне мою Василису, а не это подобие человека.

— Я напишу, когда приду, чтобы не застать тебя в расплох, — еле слышно говорит она, стирает слезу и быстро выходит из квартиры. Прихватывает с собой ботинки, куртку и сумку.

А меня кроет. В голове кипит гнев, который мне даже не на кого вылить. Напряжение, которое некуда деть.

Кажется, что я бьюсь с тенью, вступил в бесполезную схватку с ветром, кричу в небо. Но меня никто не слышит.

Рычу, кричу, чувствуя, как от злобы на самого себя и обстоятельства, голова сейчас взорвется. Кидаюсь к столу, где мы впервые за много-много времени ели молча, не ржали, не курили травку, не трахались и напрягая руки, опрокидываю его навзничь.

И выдыхаю.

Стало легче.

Ладно. Посмотрим. Нужно просто время. Время все расставит на свои места. А пока можно снова вернуться к делам клуба, которые весьма плохи.

Кто-то очень ясно решил свести на нет деятельность клуба «Голод» и всех его отделов.

Наверное, потому что теперь все в курсе, кто шантажировал верхушку власти. И их мало волнует что мною управляв псих Андронов. Что остается?

Тут либо брать бесконечные кредиты и спасать рабочие места нескольких сотен человек, либо продавать это место и вкладываться во что-то другое.

И я бы продал, вот только остаться без своего королевства мне не хотелось. Остаться безработным, еще меньше. Не понимаю, как некоторые люди живут без дела. Ничем не заниматься для меня страшнее смерти. Наверное, как и жить без Василисы.

Она, кстати, как и обещала позвонила мне и сказала, что ничего не получилось, и придет снова.

И как бы не было ужасно и паршиво я был чертовски этому рад. Ведь забеременей она, началась бы другая история, а мне необходим шанс снова заставить ее подо мной задыхаться. Просто кончать. А для этого пора применить приспособления. Раньше они нам были не нужны, но иногда, чтобы зажечь костер недостаточно трения камней и искры. Иногда требуется топливо.