ГЛАВА 7

Утром я ясно видела, как Алессандре хочется попытать меня насчет вчерашнего свидания. Но меня спасло то, что сегодня был день аудиенций, поэтому за завтраком к нам присоединился господин Уолден Тейн, а после него мы сразу отправились в кабинет, к которому уже начали собираться просители.

Принцесса устроилась за широким столом, давая секретарю знак запускать первого посетителя, а я присела в стороне на диван и приготовилась слушать.

Вообще самыми серьезными и сложными делами занимался сам император, принцессе же доставались вопросы, связанные с образованием, лечебницами, семейными отношениями. Вот и сейчас, первым визитером был директор школы одного маленького города на юге Нарна. Лет десять назад вместе со своими учениками он разбил небольшой сад на пустыре рядом со школой. Со временем сад разросся, к нему добавился огород, овощи с которого шли на стол школьникам. А сейчас местный мэр заявил, что участок принадлежит городу, и потребовал вырубить деревья и освободить землю под строительство гостиницы.

— Я все понимаю, — вздыхал директор, — закон не на моей стороне. Раньше этот участок принадлежал вдове Альби. Она была слишком стара и слаба, чтобы ухаживать за землей, и любезно согласилась пустить туда нас. И все было прекрасно, у хозяйки не было к нам абсолютно никаких претензий. Мы регулярно угощали ее фруктами и овощами, и она была очень рада, что участок приносит пользу людям. Только вот месяц назад госпожа Альби умерла, не оставив завещания, и все ее имущество перешло короне. А господин мэр, как уполномоченное лицо, вполне может требовать освобождения земли. Но и вы поймите, мои ученики любят сад. Даже дети богатых горожан не гнушаются возиться в земле, а что уж говорить о тех, кого этот сад кормит.

Я задумчиво кивнула. Господин Норман вызывал одобрение и участие. Он не искал выгоды, а лишь искренне болел за учеников и за свое детище.

— И что, господин мэр не согласился продать вам землю? — спросила принцесса, просматривая принесенные мужчиной бумаги.

— Такую цену заломил, что мне за всю жизнь не собрать, — вздохнул тот. — Уж больно участок хороший. Почти центр города, возле ратуши. А у нас, сами знаете, курорт, приезжих много. Гостиница обещает быть доходной.

— Ничего, если отдыхающих действительно много, она будет доходной и в любом другом месте, — решила девушка. — Господин Тейн, подайте мне бумагу.

Проводив радостного директора, бережно прижимавшего постановление с подписью Алессандры, господин секретарь впустил следующего посетителя. Им оказалась пухленькая женщина с заплаканным лицом.

Здесь проблема оказалась в другом. Бывший муж госпожи Эннис отобрал у нее дочь и запрещает им даже видеться. И несчастная мать хочет, чтобы принцесса своей волей вернула опеку над девочкой ей.

— Вы же женщина, — тихо всхлипывала она, — и должны меня понять, как никто другой. Брон весь увяз в своей работе, ему не до Алиссии. А отобрал ее он только для того, чтобы насолить мне.

— А у него есть причина? — спросила Алессандра.

— Ох, ну что вы. Просто мы расстались не очень хорошо. Брон не желал платить большое содержание девочке, он скуп, как многие торговцы. А я ведь волнуюсь о будущем ребенка, вот и скандалила. Наверное, даже слишком много. Поэтому после развода наши отношения нельзя назвать дружескими.

— А что же он сам не пришел вместе с вами?

— Он сказал, что никто не станет беспокоить Ее Высочество из-за такой мелочи и меня просто сюда не пустят, — снова всхлипнула госпожа Эннис. — И что все мои усилия бессмысленны.

Господин Тейн налил в стакан воды и подал женщине. Та благодарно кивнула и обратилась к принцессе:

— Верните мне дочь, прошу вас.

— Опека отцу была передана судом? Где же бумаги?

— Я забыла о них, — женщина затеребила ремешок сумки, а потом залезла внутрь и достала картонную папку. — Но у меня есть постановление об опеке. Подпишите его, пожалуйста.

— Вы подготовили постановление? — задумчиво произнесла Алессандра, рассматривая документ.

— Да, — с жаром закивала женщина, — там осталась поставить только вашу подпись. Молю, Ваше Высочество.

— Госпожа Эннис, — принцесса решительно закрыла папку. — Я подпишу его только после беседы с вашим бывшим супругом.

— Но как же… — растерялась та. — Он вряд ли сможет приехать, у него все дела и дела…

— Сможет, — твердо ответила Ее Высочество. — Если получит бумагу из Императорской канцелярии.

— Но… — решила было протестовать женщина, но господин Тейн безукоризненно вежливо подал ей руку, приглашая на выход.

— Что-то здесь не так, — вздохнула девушка, когда за просительницей закрылась дверь. — Господин Норман принес мне кучу документов по поводу своего сада, даже опрос среди жителей провел. А тут одно только почти готовое постановление. Да и то, в нем нет ни слова об условиях для девочки, зато сумма содержания, которое должно будет перечисляться на счет бывшей супруги, указана весьма приличная.

— И правильно, — кивнула я, так как чутко следила за этим разговором. — Дама насквозь фальшива. И переживает только о собственной судьбе, а не о дочери.

— Найдите мне ее супруга, господин Тейн. Я желаю с ним побеседовать.

— Будет исполнено, Ваше Высочество. Приглашать следующего?

— Приглашай.

И прием продолжился. Был лекарь, просящий о ремонте своей старой провинциальной больницы. Была девушка, которой отказали в стипендии из-за немилости ректора университета. Фермер, чьи посевы уже который месяц страдали от неизвестного вредителя, и никто ничего не мог сделать. Принцесса подписывала бумаги, отдавала распоряжения, обещала помощь. А я слушала, оставаясь в стороне и помогая советом, когда было нужно. Но ближе к обеду пришли и по мою душу.

— Леди Исс-Алламир, вас желает видеть Его Величество, — с поклоном сообщил вошедший в кабинет слуга.

Мы с принцессой переглянулись. Зачем он хочет меня видеть? Пригласить на очередное свидание? Вот еще не хватало. Я от вчерашнего не отошла до сих пор. Но такое приглашение игнорировать глупо, поэтому пришлось подняться и кивнуть мужчине:

— Куда мне идти?

— В кабинет Его Величества. Я провожу вас.

Мне ничего не оставалось как пойти следом. Мы поднялись на второй этаж, прошли несколько длинных коридоров и попали в большую приемную, где сейчас никого не было, кроме мужчины, которого я опознала как императорского секретаря.

— Вас ждут, леди, — произнес тот, завидев меня.

Я поблагодарила его кивком и вошла в кабинет.

Это была большая угловая комната с высокими окнами, залитая солнечным светом. Посередине стоял стол т-образной формы, заваленный стопками бумаг, у стен — книжные шкафы, в которых, кроме книг, стояли толстые папки, какие-то приборы, сувениры из разных стран. Внутри шевельнулось любопытство, но я подавила его усилием воли.

— Дионея, — с улыбкой поднялся мне навстречу император.

Нужно просто быть холодной и невозмутимой как скала. Держаться отстраненно и ни в коем случае не вспоминать то, что было вчера.

— Ваше Величество, — я присела в реверансе.

Тихий смешок дал понять, что это не произвело особого впечатления.

— Вы снова так строги со мной, леди, — насмешливо произнес мужчина, протягивая мне руку.

— Теперь нам не нужно соблюдать конспирацию, — ответила сдержанно и вложила пальцы в его горячую ладонь.

Пока мне удается держать себя в рамках неприступности. И все же, зачем он позвал меня?

— Не стоит смотреть на меня столь испуганно. Я вас не съем.

— Даже и не думала, — смешалась немного.

Неужели меня так легко прочитать? Боги, рядом с ним я на саму себя непохожа.

— Вчера я понял, что вы интересуетесь необычными знаниями. И решил показать вам кое-что интересное.

Император подвел меня к одной из стен, где между двумя шкафами висела огромная карта Одры, нашего материка, и прилегающих к нему океанов. Выполненная очень искусно, с инкрустацией эмалью и полудрагоценными камнями, она, несомненно, была очень красива. Но пока в ней не было видно ничего особенно необычного.

— Смотрите, Дионея, — хмыкнул император в ответ на мой вопросительный взгляд.

Он поднял руку и медленно провел ладонью в нескольких сантиметрах от карты. И та вдруг вспыхнула десятками крошечных искорок.

— О небо, — я разом растеряла всю свою невозмутимость.

Еще от Рида слышала, что существуют особая сигнальная карта, заклятая еще одним из первых представителей императорской династии. Она была пропитана магией Первородного Пламени и напрямую связана с сетью сигнальных маяков, дающих знать о том, что где-то произошел прорыв. И вот сейчас я своими глазами видела этот невероятный по силе древний артефакт, который помогал спасти не одну тысячу жизней.

— Вам нравится?

— Это невероятно, — ответила честно, во все глаза разглядывая карту.

Наша империя занимала большую часть материка и образовывала почти правильную окружность, ограниченную океаном с юга и запада. Она была особенно густо покрыта огоньками, которые образовывали сеть мелких треугольников. За исключением пустыни Рамаль, конечно, где никогда не происходили прорывы. Близость храма Хашатора сказывалась до сих пор.

Сигнальные маяки встречались и в Деналии — нашем давнем друге и соратнике, в трех северных княжествах, которыми правили ветви одной династии, в островной Камаре.

А вот Рижда, второе по величине государство на материке, справлялось с тварями своими силами. Да, там тоже было несколько огней, но во внутренние дела рижданцев де Агадерры не вмешивались. Война с нашими юго-восточными соседями закончилась всего лет тридцать назад. Им всегда было мало земель, мало богатств, и до нормального сотрудничества нам было очень и очень далеко.

Пять крошечных королевств на востоке постоянно грызлись между собой и на империю внимания не обращали.

— И вы чувствуете каждый из этих огней? — спросила тихо, даже не задумываясь о том, что это может быть государственной тайной.

— Да, — просто ответил император. — Чувствую и могу переместиться при необходимости, чтобы закрыть прорыв.

— Это удивительно.

— Жаль только, что повод для создания такого чуда совсем не радостный.

— И почему твари лезут в наш мир… — пробормотала задумчиво.

— Кто знает. Существует легенда о войне богов, но насколько она правдива…

— Я не слышала, — обернулась я к мужчине. — Расскажите.

— Не могу отказать, когда вы просите, — слегка улыбнулся тот. — Когда-то давно, во времена, которых люди даже не помнят, у богов случился разлад. История не сохранила причин, но что-то разделило их на две враждующие стороны, начавшие настоящую войну. Война богов была ужасна. Небо рыдало кровавыми слезами, реки поворачивали в обратную сторону, а камни плавились подобно льду в горячий полдень. Мир страдал и рушился на части, но боги не обращали на него внимания. И только бог солнца Хашатор сумел услышать стон гибнущей земли. Он отвлекся на миг, увидел, что сотворил божественный гнев, и ужаснулся. Еще немного — и Отраю пришел бы конец.

— И он остановил войну?

— Да. Он бросил прямо между спорщиками свое огненное копье. Хранившее в себе всю силу бога, оно разбросало их по сторонам и дало Хашатору время сказать свое слово. Только после этого боги очнулись. Они прекратили вражду и постарались восстановить разрушенный мир. Но до конца у них не получилось. Иногда раны на теле мира открываются и сквозь них в Отрай устремляются толпы безумных тварей. А там, где копье Хашатора воткнулось в землю, раскинулась пустыня, в центре которой люди построили самый большой храм в его честь.

— Рамаль, — прошептала я.

— Рамаль. Именно поэтому мой предок провел ритуал призыва там. Остатки божественной силы помогли достучаться до их хозяина и попросить помощи.

— Может быть когда-нибудь раны на теле мира окончательно заживут, — тихо произнесла я, глядя в завораживающие золотые глаза. — И больше не будет никаких тварей, не будет боли и смертей.

— Мне бы очень этого хотелось, Дионея, — так же тихо ответил император и осторожно погладил меня пальцами по щеке.

Слишком нежно, слишком чувственно, слишком… Просто слишком. Я усилием воли опустила глаза и снова повернулась к карте.

— А как же те, кто живет на Вирне? — спросила немного хрипло.

Второй материк располагался слишком далеко, чтобы туда можно было попасть порталом. А корабли плыли через океан больше недели.

— Они научились сосуществовать с тварями, — ответили мне. — Их города, деревни и даже хутора похожи на хорошо укрепленные крепости. Люди прячутся в случае опасности за толстыми каменными стенами, утыканными самострелами, или в подвалах собственных домов.

— Их спасает то, что ни прорыв, ни сами твари не могут существовать в Отрае дольше нескольких дней?

— Именно. После того, как осада заканчивается, люди выходят наружу, и снова живут, как ни в чем ни бывало.

— Это необычно, — задумчиво протянула я. — Но все же хорошо, что у нас есть династия де Агадерр.

— Радеете о благе императорской династии? — как-то вкрадчиво спросил мужчина.

— Разумеется, Ваше Величество, — ответила осторожно.

— Это хорошо, Дионея, — в золотых глазах мелькнули хитрые искорки.

Ну вот почему мне кажется, что вопрос был с каким-то подвохом? Зачем он вообще у меня это спрашивал? Как же жаль, что не могу чувствовать его эмоции.

Пока я сверлила императора подозрительным взглядом, тот снова поднял руку, заставляя карту погаснуть, а потом потянул меня в сторону выхода.

— Вы хотите показать мне что-то еще?

— Нет, — ответил он спокойно, — я хочу пообедать.

— А…

— Алессандра уже должна ждать нас в малой столовой.

Секретарь проводил нашу пару невозмутимым взглядом и легкой ноткой интереса, приправленного одобрением. А ведь сейчас нам идти по коридорам.

— Мне нужно отлучиться, — сделала я попытку сбежать, — привести себя в порядок перед обедом.

— Не стоит, — слегка улыбнулся император. — Вы и так прекрасно выглядите.

— Взгляды мужчин и женщин по этому поводу могут кардинально различаться.

— Вы не доверяете моему вкусу? — тут же последовал провокационный вопрос.

— Ну что вы, конечно, доверяю.

— Вот и славно. Не будем заставлять Алессандру ждать нас.

Потерпев фиаско, я попыталась хотя бы незаметно отобрать руку, которая все еще лежала на локте мужчину. Но не вышло.

— Дионея, — тихонько произнес мужчина, чуть склонившись ко мне, — будете сопротивляться, я вас понесу.

Недоверчиво покосилась на него, но проверять серьезность угрозы не стала.

— Не стоит смущать обитателей Эльнуира этим зрелищем, — обреченно вздохнула я.

И мы неторопливо, что никак не вязалось с нежеланием заставлять принцессу ждать, направились в столовую. Император был совершенно невозмутим, а я купалась в целом океане эмоций. Причем по большей части они были отрицательными. Зависть, злость, разочарование, злорадство. Плюс интерес, плюс какое-то непонятное предвкушение. И мне бы отключиться от них, чтобы не портить себе аппетит, но я честно слушала. Слушала и запоминала тех, кто излучал особенно сильный негатив по отношению ко мне. Кажется, за эти несколько минут у меня ощутимо прибавится врагов. А их нужно знать в лицо.

Увлекшись сканированием окружающих, я даже не заметила подошедшего к нам мужчину в длинном, немного старомодном сюртуке, и обратила на него внимания только тогда, когда мой спутник остановился.

— Ваше Величество, — почтительно поклонился Аймрик Исс-Элетус, — думал, успею застать вас в кабинете.

— Что-то срочное, лорд Исс-Элетус? — поинтересовался император, а я во все глаза рассматривала первого министра.

Передо мной стоял глубокий старик. Это выражалось даже не в возрасте, который перевалил далеко за сотню лет. Не в абсолютно седых волосах и сеточке морщин на лице. А в его эмоциях. Равнодушие, усталость, апатия. Они были настолько приглушенными и вялыми, что нужно было подойти совсем близко, чтобы различить их среди общей какофонии. Ни капли удивления или интереса, даже когда взгляд министра безразлично скользнул по мне. Никакой озабоченности делами, о который он рассказывал императору сейчас. Ничего. Именно так выглядит самое настоящее выгорание. Выгорание старого человека, который слишком устал от жизни, чтобы находить в ней хоть какой-то интерес.

Мне стало немного жаль Исс-Элетуса. Наверное, это очень грустно, когда нет ни цели, ни смысла, и даже любимая работа не приносит радости. И при этом он еще старается что-то делать, а не уходит на покой.

— Зайдите ко мне вечером, и мы все обсудим, — из раздумий меня вырвал голос император и я поняла, что слишком увлеклась своим анализом.

— Обязательно, Ваше Величество, — слегка поклонился министр, — леди, хорошего вам дня.

Развернувшись, он неторопливо пошел прочь и его эмоции быстро утонули в уже знакомом мне негативе.

Впрочем, к человеческой грязи я давно привыкла, так что, войдя в столовую, где ждала принцесса, негатив слетел, как будто его и не было. И я, стойко выдержав порцию умиления и радости от Алессандры, позволила проводить себя к одному из стульев.

К счастью, обед прошел мирно и спокойно. Император не стал задерживаться с нами надолго, а мы, расправившись с едой, снова отправились в кабинет принцессы.

И только вечером, после ужина, когда мы остались одни и устало расположились с бокалами вина на террасе, Алессандра спросила:

— И все же, Дионея. Что у вас с Аэргаром вчера случилось? Он тебя обидел?

— Нет, — я замялась, но не стала врать. — Его Величество оказался галантным мужчиной и приятным собеседником.

— И все же?

— Уже в Эльнуире он поцеловал меня, — созналась, гипнотизируя взглядом вино в бокале. — И сделал это так… так деликатно, что я даже не смогла на него обидеться или разозлиться.

— Если Аэргар что-то для себя решил, он добьется этого, во что бы то ни стало, — тихо произнесла принцесса.

— Хорошее качество для правителя.

— Аэргар он… Ему не все давалось легко. Когда погибли родители, он не был готов принять власть. Я болела, народ паниковал из-за страшной трагедии, Рижда опять начала косится в нашу сторону, а некоторые лорды решили усилить свое влияние путем интриг и козней. Я, конечно, всего этого не помню, но знаю по рассказам брата и Ридеона. И знаю, что они во многом смягчали то, что говорили мне.

— Неудивительно.

— Лорд Аймрик, первый министр, был так сильно потрясен случившимся, что слег почти на год. У него всегда было слабое сердце. С Аэргаром остались только Ридеон, лорд Мариус и лорд Фенвик, тогдашний начальник Службы безопасности. Но брат справился. Несмотря на все сложности и преграды, иногда принимая жестокие, но необходимые решения.

— Знаю, Его Величество правит мудро и справедливо, — сказала я. — Тебе не нужно убеждать меня в его талантах

— Я не убеждаю, — принцесса внимательно посмотрела на меня. — Просто хочу сказать, что Аэргар сильный. Очень сильный. Но он до сих пор не нашел женщину, которая стала бы ему надежной опорой и поддержкой. А я очень хочу, чтобы он бы счастлив.

— Алессандра, я…

— Ничего не говори, — перебила меня она. — Просто… Просто прислушайся к моим словам.

Молча кивнула и сделала глоток вина. Это звучало слишком просто и одновременно слишком сложно. Но разбираться с этим предстояло мне самой.