ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— Мисс Шарп обворожительна, — сказал Грегори, когда они сели в экипаж, и Дамиан в который раз подивился полному отсутствию у брата такта.

— Мисс Шарп — ведьма, — сказал он. — Советую не забывать об этом для твоего же блага.

— Вы поняли, о чем она говорила? — глухо спросила Элинор.

Они с Дженни друг другу не приглянулись, и за расстройство, причиненное Элинор дополнительно, Дамиан готов был отчего-то ударить брата. Хорошо, что на это ему недоставало сил.

— В общих чертах, прекрасная Линор. Не берите в голову ее слова. Дженет далеко не самая могущественная ведьма в Англии, даже не в первом десятке. Хотя и любит прикинуться знающей. Я еще раз попытаюсь поговорить с Федорой Крушенк, спрошу ее мнения и совета. А вам, Линор, следует отдохнуть.

— Ваша Федора сказала, на мне печать смерти, — сухо напомнила Элинор и больше до конца путешествия не произносила ни слова, а когда добрались до дома, сразу же поднялась наверх, избегая смотреть и на Дамиана, и на Грегори. Проводив ее взглядом, Дамиан прошел в гостиную, опустился в кресло у камина и протянул руки к огню.

— Занятная особа, эта мисс Шарп… — задумчиво проговорил Грегори. Звякнула крышка графина.

— Занятная особа — Элинор. А Дженни — ведьма, как я уже говорил. Она вышвырнет тебя, едва ей наскучит играть. Любовники у нее дольше недели не задерживаются.

Грегори сел в соседнее кресло, изучая брата с веселым интересом.

— Ты ревнуешь?

— Ее к тебе или тебя к ней?

Грегори фыркнул.

— Ты, по крайней мере, понял, о чем она говорила?

Дамиан потянулся за стаканом, который принес Грегори. Виски пах резко, никогда этот напиток Дамиану не нравился, но сейчас определенно требовалось выпить. Это проясняло голову в подобные минуты.

— О Древних богах? Вполне.

— Прекрати говорить недомолвками! — потребовал Грегори.

— Прекращаю, — устало согласился Дамиан. — Древние Боги — это чисто ведьминское поверье. Ты слышал, конечно, что ведьмы поклоняются старым богам, тем, кому служили в дохристианские времена? Всем этим Гекатам и Изидам?

Грегори кивнул.

— Наша мать часто обращалась к ним. И что?

Дамиан провел пальцами по губе.

— Старые боги поклонялись и служили Древним богам, как ведьмы служат Старым. Они настолько неисчислимо древни, что память сохранила только страх, ужас перед ними. Видишь ли, Грегори, Старые боги бывают добрыми или злыми. Они капризны и мстительны, но они так схожи с нами. Древние боги… их цели неизвестны, да и знай мы их… разве поймем? Но эта цель приводила наших богов в ужас. Подумай, Грегори, чего боятся Титаны?

Грегори фыркнул, разгоняя наступившую тишину.

— И откуда взялись эти мелодраматичные выдумки в духе бульварного романа?

Дамиан слабо улыбнулся.

— Ты задал вопрос, брат мой, я на него ответил то, что знаю. Так мне рассказывали ведьмы, и мы можем лишь только решить, верить нам в это или нет. В Лангедоке мне попался один манускрипт. Перевод древнего папируса, который, в свою очередь, является переводом текста еще более древнего. В нем говорится о… что-то о древней крови и ещё о… скажем так, канарейке, которая предупредит о конце света. Подобно той птице, что предупреждает шахтеров о газах в шахте.

— Так уж и о конце света? — хмыкнул Грегори.

— Перевод перевода перевода, брат мой. Поди ж разберись. Там же что-то сказано и о Вратах, но текст очень старый и скверно сохранился. Я пока не смог перевести его до конца. Но в тех кусках, что я понял, говорится о грядущей катастрофе, которая повлечет за собой приход тех, кого боятся даже Тени. Что-то в этом роде.

— Врата… Двери… — Грегори прижал стакан с виски к щеке, задумчиво глядя на огонь. — Ты не думаешь, что Элинор Кармайкл может быть…

— Я стараюсь не делать поспешные выводы, — сухо ответил Дамиан. — И не верить ведьме на слово во всем. Послушаем, что сможет выяснить Дженет, и там уже примем решение.

— На вечере у леди Морроу я разговаривал с одной девицей, мисс Мортон. Она когда-то училась вместе с мисс Кармайкл, — Грегори отставил стакан и посмотрел на Дамиана внимательно, точно пытался убедить в чем-то. — Я говорил ведь тебе об этом? Она намекнула на то, что Элинор Кармайкл может быть очень опасна. Что-то произошло, когда она училась в школе.

— Так разузнай, — пожал плечами Дамиан. После всего произошедшего он не желал верить людям, встреченным на вечере у Алисы Морроу. — А я добьюсь совета ещё одной ведьмы. Так будет разумно.

***

Темнота и пустота окружали, окутывали ее. Небытие. И Элинор была счастлива в этом небытие, где нечего было бояться и не на кого оглядываться. А потом она очнулась, босая, в одной сорочке, на лестнице, и паника охватила ее. Снова та, не-Элинор, захватила власть, но теперь Элинор даже не заметила этого; не смогла сопротивляться, как это было на вечере у леди Морроу. И защитить ее было некому. Во сне она уязвима.

Значит — не спать.

Элинор обеими руками вцепилась в перила. Пол был холодный, ноги заледенели, но это только к лучшему. Это помогает сохранить здравый рассудок.

— Линор? Что вы здесь делаете?

Дамиан — в жилете, в небрежно расстегнутой рубашке, с книгой в руках — выступил из темноты.

— Стою, — сказала Элинор. Ее начало трясти от холода и от страха, не сказать даже, от чего сильнее.

— Бог мой. Вы насквозь продрогли! — Дамиан в два шага оказался рядом и обнял ее. — Я могу вас обнять?

— Вы уже, — сказала Элинор, щекой прижимаясь к жёсткой рельефной ткани его жилета и вдыхая горьковатый запах полыни. Он успокаивал.

— Что случилось? — рука провела по спине, и нужно было отстраниться, но Элинор не нашла в себе сил расстаться с чувством покоя.

— Не знаю. Я, должно быть, хожу во сне.

Никогда прежде Элинор не позволяла себе оказаться к мужчине настолько близко, а теперь обняла Дамиана Гамильтона за талию, пытаясь насытиться чужим теплом.

— Вам нужно лечь в постель, — Дамиан потянул ее за собой.

— Нет! Не хочу! — испугалась Элинор и вцепилась в перила.

— Я и не заставляю вас спать! Но стоя здесь, Линор, вы простудитесь. И предупреждаю, я вас отнести не смогу, сил не хватит. Только если волоком. За ногу, как игрушечного медвежонка.

Элинор издала болезненный смешок и все же позволила увести себя наверх, в спальню, которая не казалась ей теперь местом безопасным. Элинор хотелось, чтобы Дамиан остался с ней, но она не смогла выдавить ни слова.

— Ложитесь, — Дамиан откинул одеяло и заставил ее забраться в постель. — Я посижу с вами, если позволите.

— Спасибо.

Опустившись в кресло, Дамиан раскрыл книгу и вынул из-за уха карандаш. Элинор легла на бок и подперла щеку рукой. Наблюдать за ним оказалось неожиданно интересно, как когда-то за отцом. Элинор приходила в его кабинет, ложилась на ковер у камина и смотрела, как отец пишет проповеди или — кто знает — свои безумные идеи.

— Что вы пишете? — спросила Элинор.

Дамиан поднял глаза от книги.

— Это перевод одного древнего манускрипта. Та его часть, что написана на латыни, далась мне без труда, но некоторые куски на старофранцузском, а им я владею скверно. Словом, я в полнейшем тупике.

Элинор на мгновение прикрыла глаза, прежде чем задать следующий вопрос. Она ни за что не решилась бы спросить об этом мистера Гамильтона. Кроме всего прочего, тот почти наверняка соврал бы.

— Вы убьете меня?

Дамиан, изумленный, отложил в сторону книгу.

— О чем это вы, Элинор?

— Разве не об этом сказала ваша подруга? Убить якорь и закрыть врата, чтобы спасти всех.

Дамиан соскользнул с кресла и сел на пол, так что лица их оказались на одном уровне и почти недопустимо близко. Кончики пальцев бережно коснулись ее щеки.

— Я никому не позволю причинить вам вред. Даже моим собственным родственникам я не позволю это сделать. Кроме того, это всего лишь предположение Дженет, основанное на истории, которую ей когда-то рассказала бабка. Ведьмы любят приврать и прихвастнуть. И страшно, поверьте мне, страшно любят драматизировать.

— А если это правда? — тихо спросила Элинор, мысленно сопоставляя все свои странности. — Если это будет единственный выход?

— Я не верю в единственный выход, Элинор, — покачал головой Дамиан. — А сейчас, пожалуйста, поспите.

Он коснулся ее лица, заставляя закрыть глаза, расправил одеяло, как делала в недостижимо далеком детстве мама. Потом Элинор услышала шорох одежды и, не раздумывая и не открывая глаза, поймала его за руку.

— Не беспокойтесь, — тихо сказал Дамиан, — я никуда не уйду.

***

Образовалась пауза. Пока Алессандра и Пегги не придумали способ снять печати, Дамиан не мог подступить к книгам. Пока Дженет не нашла информацию, бесполезно было что-либо обсуждать. О Федоре и думать не хотелось, Дамиану никак не удавалось сочинить подходящий способ уговорить ее помочь. Ведьмы упрямы, и эта — особенно.

Пользуясь передышкой, он решил оглядеться немного. Когда Элинор уснула, когда складка меж бровей ее разгладилась, и выражение лица стало безмятежным, он осторожно высвободил руку, укутал молодую женщину покрывалом и вышел. Дом спал. Это бывало редко, он отличался той же беспокойной натурой, что и нынешний его хозяин, — что и все Гамильтоны без исключения. Но сейчас спал, довольный тем, сколько в нем проживает людей необыкновенных. Это означало также, что все сейчас в этих стенах находятся в безопасности.

Это успокоило Дамиана. Он прошел к себе в комнату, поправляя на ходу одежду, повязывая обратно распущенный галстук. Неизменно всплывала абсурдная, глупая, злая и вместе с тем смешная мысль: если он не сможет вернуться в свое тело, так ведь его и похоронят. Так что нужно выглядеть соответствующе. Поправив бант, Дамиан лег на постель поверх одеяла и прикрыл глаза. Расслабился. Оставил тело, впервые за долгое время с легким сожалением и беспокойством, поднялся над ним, над постелью, над потолком своей комнаты и выше, выше — над крышей дома, над дымами и туманами.

***

Зловещие намеки Дженет Шарп никак не выходили у Грегори из головы. Все сходилось самым пугающим образом. Чудовище, возникшее из ниоткуда, угрожало его семье. Элинор Кармайкл оказывалась связана с невозможными даже по меркам людей, посвященных событиями. Дамиан отчего-то переменил свое мнение, отказался от подозрений и, кажется, полностью доверился Элинор. Грегори же она, напротив, внушала все больше и больше опасений. Откуда, скажите на милость, у нее эти странные способности? Кто вселяется в нее? Не могла ли Элинор, сама того не ведая, носить в себе чудовищ? Кто-то же сломал защиту, наложенную на дом. В ее действиях могло и не быть злого умысла, но сколько всего девица, видевшая монстров и служившая проводником для спирита, могла совершить, не ведая, что творит? Человек обыкновенный, сам того не подозревая, защищен от подобного. Тот, кому уже случалось иметь дело с потусторонним миром, умеет защищаться. Элинор же — словно распахнутая дверь.

Врата.

Впрочем, Грегори не стал обвинять ее голословно, не имея доказательств. Для начала нужно собрать побольше сведений, надежных, убедительных. Съездить, к примеру, в школу, о которой говорила на балу та девица, мисс Мортон. Заодно и проверить связь Элинор Кармайкл с миссис Гиббс. Сегодня возле школы она выглядела очень подозрительно. Было в ее настойчивом желании выйти из кареты, желании, сменившем страх перед школой, что-то странное, даже жуткое. И это требовало расследования.

Колледж Святой Маргариты Грегори нашел в справочнике восьмилетней давности. Школе давалась самая лестная реклама: полный пансион, прекрасное образование для девушек, которых обучали всему, вплоть до астрономии и химии, а также некоторым вещам, для дамского образования новым и неожиданным: фехтованию, плаванию. Реклама обещала, что по окончании школы девушка будет являть подлинный образец настоящей английской леди. Если вспомнить манеры Элинор Кармайкл, это было действительно так. Хотя фехтование и плавание плохо вязались с ее чопорностью. Если, конечно, эта чопорность была не показная.

Школа находилась совсем недалеко от Лондона, в старом имении возле небольшой деревушки Сент-Маргарет-Мидоу. Туда ходил поезд, ненадолго останавливаясь на крошечной, шиповником и хмелем заросшей станции. У станционного смотрителя Грегори справился о колледже Св. Маргариты. Старик посмотрел на него удивленно.

— Школа давно закрыта, сэр. Уж лет пять тому назад, не меньше, а то и все десять. Там все, поди, уже разрушилось и быльем поросло.

— И все же, я хотел бы туда попасть, — сказал Грегори. — Наверняка там есть… сторож какой-нибудь.

— Сторож, может, и есть, сэр, — кивнул станционный смотритель. — Да только он там уже умом тронулся в одиночестве. Но воля ваша. Джимми!

Смотритель послал своего помощника разыскать извозчика, и вскоре уже Грегори ехал в тряском экипаже с плохими рессорами через буковую рощу, которую здесь громко называли лесом. Дорога была ненаезженная, видно, что ею давно не пользовались, и один раз экипаж застрял, попав колесом в глубокую выбоину. Наконец спустя полчаса этой тряской езды по неровной дороге деревья расступились, и Грегори увидел здание колледжа.

Его построили ещё в якобитские времена в зарождающемся классическом стиле. С тех пор оно многократно перестраивалось и претерпело множество изменений в соответствии с переменчивой модой. Должно быть, меняло хозяев и вот, наконец, было заброшено. Окна выбили, а многие украшения, вазоны и скульптуры, судя по всему, отломали и унесли. Не сохранилось некоторых труб и части парадной лестницы. Одна из створок входной двери висела на верхней петле, и в щель видна была странная, зловещая темнота. Впрочем, совсем необитаемым это место назвать было нельзя: из трубы небольшой сторожки возле полуразрушенных ворот поднимался дым. Грегори расплатился с извозчиком, попросил подождать его немного и направился к воротам. Постучал. Пришлось ждать довольно долго, прежде чем дверь наконец открылась. На пороге появился сгорбленный седой старик, старомодно, потрепанно, но опрятно одетый. В уголке его рта висела изогнутая трубка. Седые усы были желтыми от табака.

— День добрый, — сказал старик, улыбаясь приветливо и поблескивая золотым зубом. — Чем могу помочь?

— Меня зовут Гамильтон, — представился Грегори, протягивая руку. — Грегори Гамильтон. Я тут…

— Вы, должно быть, из этих, — усмешка старика стала шире. — Приехали, чтобы поймать призраков?

— А в школе водятся призраки?

— Вы не знали, сэр? Вот так дела! Но что же мы стоим на пороге?! — старик посторонился. — Проходите, мистер Гамильтон. Чаю или, может, наливки? Чудесная наливка, сэр, вишневая. Семейный рецепт.

От наливки Грегори отказался, равно как и от чая. Его значительно больше интересовали рассказы о призраках и причина, по которой школа оказалась закрыта.

— Такое дело было странное, — сторож, Питерс его звали, наново раскурил свою трубку и выпустил в потолок кольцо ароматного, вишней пахнущего дыма. — И жуткое, сэр. Ой, жуткое. Девицы тут, видите ли, учились с характером. Да и позволялось им многое. Директриса, мисс Блэкли, была дама этих, как их, ра-ди-каль-ных взглядов. Су-фра-жист-ских. Считала, что молодых-де нельзя воспитывать в лишней строгости. Им, вишь ли, простор нужен и забота. Они тут и бегали, и гимнастикой всякой занимались, и на велосипедах этих раскатывали. Было дело — срам-то! — в озере купались в одних сорочках.

— При чем тут призраки? — оборвал Грегори словоохотливого сторожа, прикрывшего глаза и, кажется, погрузившегося в воспоминания о полуголых школьницах в одних только мокрых сорочках.

— А? Да, сэр, появилась тут девица одна, так ее сразу невзлюбили. Говорили — ведьма, глаз-де у нее дурной.

— Как ее звали? — встрепенулся Грегори. — Элинор Кармайкл?

— Что? А, нет, нет, — старик покачал головой. — Дора ее звали, сэр, Дора Февершем. Из Индии приехала, вся из себя, с горничной-индуской. Вся черная — страх! Горничная, сэр. Тут не одобрялось это, но ей отчего-то дозволялось горничную оставить. И невзлюбили ее сразу, сэр, но и характер у нее был… добрым нравом-то не отличалась. И ведь как с кем повздорит, так у того сразу несчастье какое случается. Кто упадет, ногу сломает, руку, а бывало и похуже. Одна девица повздорила, так ее на чердаке нашли, задохнувшейся.

— А Элинор Кармайкл, о ней вы знаете что-то?

— Мисс Кармайкл? — сторож задумчиво кивнул. — Да, сэр, вроде бы припоминаю. Образованная очень девушка, кое в чем получше учителей разбиралась. Отец у нее весьма ученый был. Но странная. А больше и не скажу ничего. Давно это было, сэр.

— И в чем же эта странность выражалась? — спросил Грегори.

Сторож пожал плечами.

— Да как сказать? Сторонилась она людей. Подруг почти не заводила. Все ходит, ходит, бормочет себе под нос. Да, впрочем, юные девицы, они все… — и сторож сделал малопонятный и почти непристойный жест, заставивший Грегори поморщиться.

Впрочем, да, молодые девицы все «с приветом».

— А мисс… Мортон, о ней вы что-то помните?

Сторож нахмурился, потом покачал головой.

— Нет, сэр, что-то не припоминаю. Должно быть, она ничем особым не была примечательна.

Можно было только досадовать, что память старика-сторожа столь слаба и избирательна.

— А что за призраки, о которых вы говорите? Девушка, что задохнулась на чердаке?

— Может, и она, сэр, а может, сама мисс Февершем. Ее нашли однажды в холле, упала с лестницы. Поговаривали, что ее столкнул кто-то, да дело замяли. Мисс Февершем была сирота, а у других учениц родители были, и кое-кто — из важных господ. И знаете, сэр, служанка ее пропала. Говорят, индуска-то мисс Февершем и убила.

— И что, после этого школу закрыли?

Сторож покачал головой.

— О, сэр, дело-то было значительно хуже. Тут несколько человек скончалось один за другим, и дело попытались замять — у мисс Блэкли были, сдается, влиятельные покровители. А потом одну из учениц нашли всю в крови, в истерике. Говорили, она-то и убивала людей. Εе, я знаю, в клинику отправили, а школу закрыли. Вы попробуйте о том в газетах разузнать. Сор из дому не выносили, а все же что-то напечатали.

— Могу я осмотреть школу? — спросил Грегори со вздохом, понимая, что уже не выяснит больше.

— Конечно, сэр. Только вы поосторожнее, здание-то давно нуждается в ремонте.

Совет оказался нелишним. Дом, за которым последние годы совсем не следили, сделался ветхим. Пол прогибался и натужно скрипел под осторожными шагами. Окна кое-где были выбиты, и по зданию гулял ветер.

— Почему все здесь в таком состоянии? — спросил Грегори, оглядываясь.

— Дела для школы плохо закончились, сэр. И для мисс Блэкли тоже. Разорилась она. А здание выкупить никто не пожелал. Да и тоже верно, кому охота, ежели здесь убийства были. Ни жить в таком месте не захочешь, ни заведение какое открыть. В газетах, опять же, писали, мало, но ведь писали же! Вот и осталось все, как есть.

Проходя и оглядывая пустые классы и коридоры, Грегори пытался сопоставить услышанное. Что-то не сходилось в этой истории, в датах, в самом рассказе. Грегори обернулся, чтобы задать вопрос, и обнаружил, что сторож не отбрасывает тень. Силуэт его сделался зыбким, полупрозрачным, и, хихикая неприятно, старик вдруг растаял в воздухе. Точно привидение из страшных историй, которые рассказывают друг другу на святки у камина. Вот только… в действительности призраков, видимых полупрозрачных призраков, потрясающих цепями, не существует, они — лишь досужие вымыслы, персонажи сказок и страшных историй. А значит… значит… Грегори тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Они разбегались, не было ни одной внятной, разумной. Ничего объяснимого. Поездка, которая должна была ответить на вопросы, принесла еще больше загадок.

Грегори прошел по комнатам, но не узнал ничего нового. Школа была пуста; ни единой живой души, только пыль и паутина по углам.

Грегори прекратил осмотр, убедившись, что это не даст никакого толка, и вернулся к скучающему извозчику.

— Есть здесь местная газета, какой-нибудь листок?

— Есть, сэр, — отозвался извозчик после краткой паузы, во время которой он пережевывал табак. В уголке рта скопилась желтоватая слюна. — Мистер Холлен выпускает свой листок раз в несколько дней уже лет пятнадцать. Местные сплетни, сэр. А иногда и большие новости.

— Отвезите меня к нему, — распорядился Грегори.

Мистер Холлен, как оказалось, владел небольшим книжным магазином и типографией. В витрине выставлены были массивные, траченые временем фолианты, а рядом модные дешевые романы в ярких обложках. Внутри пахло полиролью и сладкой карамелью.

Если хозяина и озадачил вопрос Грегори, виду он не подал. Предложив гостю чаю, он открыл один из застекленных шкафов и вытащил несколько переплетенных в кожу книг.

— Вот то, что вы ищете, сэр. Все интересные наши газетные листки за последние два десятилетия хранятся здесь. Это начал ещё мой отец, сэр. Вы ведь понимаете, «Таймс», «Дейли Телеграф» — все это прекрасно, все это интересно, но следует нам уделять внимание и местным новостям.

Грегори кивнул, жадно рассматривая толстые, объемистые тетради. Стоило мистеру Холлену оставить его наконец в покое, он схватил верхнюю и принялся пролистывать тонкие, начавшие уже ветшать страницы. Слишком поздние газетные публикации. Еще один том. На этот раз слишком ранние. Наконец Грегори сумел отыскать том, в котором собраны были листки за 1879–1885 годы. Спустя еще несколько минут тщательного изучения публикаций он отыскал наконец-то нужную. Апрель 1880 года, череда убийств и загадочных смертей, охватившая округу. Сперва публикации носили нелепо-сенсационный характер: падеж скота, загадочные нападения, истории глупые, почти сказочные, сулящие обывателям встречу то ли с вампиром, то ли с вервольфом. И наконец 16 апреля местный листок написал об ужасающей гибели мисс Доры Февершем, ученицы школы, а также об обнаружении подле ее тела мисс Элинор Кармайкл, всей в крови. Последняя билась в истерике и была немедленно отвезена в лечебницу.

Грегори отодвинул от себя тетрадь с вырезками и провел пальцем по краю блюдца. Любопытно. Отчасти эти газетные статьи давали разъяснение происходящему, но оставалось непроясненным главное: была ли юная Элинор Кармайкл тогда повинна в преступлениях? Или же она оказалась свидетельницей убийства, и это довело ее до истерического припадка? Узнать это можно было только двумя способами: расспросить свидетелей тех событий или же — саму Элинор Кармайкл. Возвращаясь поездом домой, перечитывая наскоро сделанные в магазине Холлена заметки, Грегори пытался представить себе дальнейший ход расследований. Да, он начнет с Элинор, а дальше будет действовать по обстоятельствам.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА