ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Рассказывая о своем видении, о школе, о миссис Гиббс, Элинор заново переживала весь ужас, и дрожь то и дело сводила члены судорогой. Существо, занявшее ее тело, было близко, затаилось и в любой момент могло вновь овладеть ей. Элинор, еще утром смущенная злополучным подарком и находившая мысль об амулетах абсурдной, вцепилась в шаль, как в последнюю защиту. Теперь уже Дамиан коснулся ее, чтобы успокоить, а потом обнял бесцеремонно за плечи. Мыслями, однако, он был далеко. Взгляд его был устремлен в огонь в камине, брови насуплены.

— Все это очень и очень странно. И связь миссис Гиббс с салоном леди Морроу определенно подозрительная. Не говоря уже о том, что обе женщины вас поджидали. Я, честно говоря, впервые слышу о чем-то подобном. Одержимость — дело обычное, Теням легко занять тело человека, да и сам я, признаться, такое проделывал. Человек при этом ничего не чувствует, а затем у него не сохраняется никаких воспоминаний о том периоде, когда тело его занимала Тень. Он словно спит. Вы же, милая Линор… Нам определенно нужна помощь ведьмы.

Дамиан поднялся и сделал несколько медленных, осторожных шагов по комнате, словно пробовал свои силы. Потом он резко обернулся.

— Нам же с вами нужно подобрать платье на вечер. Пока вас не было, пришел ответ от моей подруги и билеты на премьеру. Сегодня в семь. «Лира» не вышло, но зато обещают прекрасную комедию.

Дамиан протянул руку и заставил ее подняться, и Элинор не нашла в себе силы сопротивляться. Она слишком устала, была измотана борьбой, напугана. Или же это Дамиан опять был слишком настойчив? Он вел ее через дом, продолжая держать за руку, пальцы были лихорадочно горячими, и он был удивительно настоящим в эту минуту. За это Элинор была ему благодарна: за горячую руку, за поддержку, за ощущение, что она не одна. Дом нагонял на нее ужас, а предыдущий кошмар был еще свеж в памяти.

Поднявшись на второй этаж, Дамиан заглянул в несколько комнат, прежде чем отыскал нужную гардеробную, полную роскошных нарядов.

— Катриона удивительно скопидомна, — проворчал он, зажигая электрический свет, озаривший подлинную пещеру с сокровищами. Даже Элинор, в одежде неприхотливая, испытала волнение и трепет. — Она хранит здесь вещи нескольких поколений семьи. Можно устроить небольшой, человек на триста, костюмированный бал. Мы непременно подберем вам что-нибудь, а Пегги с Алессандрой подгонят наряд по фигуре.

Платьев миссис Гамильтон, шикарных, шитых по моде двадцати-тридцатилетней давности было очень много. Уложенные в сундуки, развешенные в чехлах в гардеробной, они пахли лавандой и старыми духами. Странно было представлять себе строгую, мрачную Катриону Гамильтон в нарядах всех этих насыщенных, радостных цветов.

— Наша мать всегда была кокеткой и большой модницей, — Дамиан погладил кончиками пальцев жёлтый атлас. — Полагаю, траур по отцу нелегко ей дался. Признаться… не помню, чтобы она тогда вообще его носила.

Дамиан снял с крючка платье насыщенного изумрудно-зеленого оттенка. Элинор покачала головой. Этот цвет вызывал у нее не самые приятные воспоминания, к тому же оно было слишком шикарным. Платье, достойное королевы и никак не подходящее гувернантке.

- Она всегда любила яркие цвета. Красный, желтый, зеленый… Нет, вы правы, это не подойдет.

Отбросив одно платье в сторону, Дамиан взялся за второе, столь же неуместно яркое, расшитое крыльями насекомых, искрящееся игриво в свете электрических ламп.

— Это необязательно… — пробормотала Элинор.

— Обязательно. У Грегори своя ложа в театре.

Одно это способно было напугать Элинор до полусмерти. Ложа в театре! И все будут глазеть на нее, задаваться вопросом, кто же она такая. И она будет там вместе с братьями Гамильтонами — точно дама полусвета!

— Вы собираетесь сделать что-то предосудительное? — спросил вдруг Дамиан.

Элинор опешила.

— Что? Простите, что?

Дамиан сел на сундук, видно было, что ему последние полчаса стоили немалого труда. Руки мелко дрожали. Элинор охватила странная смесь смущения и стыда.

— Так вы собираетесь сделать что-то предосудительное? — повторил Дамиан. — Вы собираетесь присвоить чужое имя? Стать любовницей нашего лорда Грегори?

— Нет! — ужаснулась Элинор.

— Вы — разумная честная девушка?

Элинор кивнула неуверенно. В честности своей она не сомневалась, но вот в разумности… не она ли очутилась в столь двусмысленном положении, да к тому же еще, опасном для рассудка?

— Так не все ли вам равно, прекрасная Линор, что думают о вас люди, у которых всегда на уме лишь дурное?

Дамиан глядел на нее снизу вверх, и на губах его играла тонкая, лукавая улыбка. Он искушал ее согласиться с доводами, хотя Элинор знала, насколько опасна мысль, им внушаемая. Прекрати оглядываться на других; живи, как тебе думается.

Дамиан коснулся ее руки, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

— Вам нужно примерить платья моей двоюродной бабушки. Кажется, они… — он поднялся. — Да, в этом сундуке.

Элинор откинула крышку не без любопытства. Внутри, переслоенные холстом и пучками пряных трав, лежали наряды чуть менее роскошные и яркие, но вышедшие из моды безнадежно давно. В таком платье она непременно станет объектом пересудов.

— Вы произведете сенсацию, моя дорогая Линор, — зловеще пообещал Дамиан.

«Этого-то я и боюсь», — мрачно подумала Элинор.

— Алессандра! Маргарет! — Дамиан хлопнул в ладоши. — Помогите мисс Элинор.

Примеряя платья, Элинор все же получила немало удовольствия, несмотря на то, что в тонких муслиновых нарядах чувствовала себя почти голой, будто и не было на ней корсета и сорочки. Да и вырез был много глубже, чем она себе позволяла. Даже самое скромное из платьев, нежно-лавандового оттенка, в едва различимую полоску, казалось ей неуместно шикарным и совершенно непозволительно эксцентричным. Подойдя к зеркалу, настоящему украшению гардеробной, Элинор взглянула на свое отражение. Та, стоящая в зеркале, по ту сторону стекла, показалась ей незнакомкой. Черты лица ее исказились немного, губы изогнулись в улыбке, которую Элинор предпочла бы не видеть. Зажмурившись, она отвернулась, а Пегги споро набросила на зеркало покрывало.

— Мистер Гамильтон вернулся, — сказала заглянувшая в гардеробную Алессандра. — Экипаж заложили, ждут только вас.

Элинор содрогнулась и закуталась в шаль, стараясь спрятать каждый дюйм своего тела. Несмотря на то, что вырез был милосердно прикрыт тонкой шемизеткой, несмотря на длинные бальные перчатки, она ощущала себя совершенно обнаженной. Потом она кивнула не слишком уверенно.

— Иду.

С куда большей охотой она спряталась бы в сундук. Нo горничные не выпустили ее из рук: одна поправляла и подкалывала подол платья, слишком длинного для Элинор — бабушка Гамильтон была, должно быть, рослой особой, — а вторая заканчивала прическу. Откуда-то была извлечена заколка с причудливыми серебристо-лиловыми перьями, вся усыпанная мелким речным жемчугом.

— Не отказывайтесь, мисс, — строго сказала Пегги. — Это амулет. Для защиты.

У Элинор все еще не получалось поверить в амулеты, но заколку она приняла и позволила сколоть ею волосы. Пегги последний раз прошлась по платью одежной щеткой и удовлетворенно кивнула.

— Хорошо вам повеселиться, мисс.

Элинор совершенно не готова была к веселью.

Она спустилась, на ходу надевая перчатки, длинные, выше локтя, дарующие эфемерное ощущение защиты, делающие ее чуть более одетой, и взгляд ее зацепился невольно за портрет на лестнице. На даме было то же платье, что и на Элинор сейчас, и она не выглядела довольной.

— Это наша двоюродная бабушка, чудесная, говорят, была женщина. А вы обворожительны, мисс Кармайкл.

Элинор вздрогнула от неожиданности, оступилась и оказалась в объятьях Грегори Гамильтона, о чем и не мечтала никогда. И уж точно, она не мечтала побывать в настолько неловкой, смущающей ситуации.

Грегори Гамильтон поставил ее на пол у подножия лестницы и сделал шаг назад. Потерявшей опору Элинор пришлось хвататься за перила. Мистер Гамильтон был во фраке, с пушистым белым цветком в петлице, и выглядел недостижимо роскошным, словно существо из иного мира.

— Отличный выбор, прекрасная Линор.

Дамиан спустился — также во фраке, и еще красивее брата, если такое возможно, — и похлопал Элинор по плечу. Оцепенение спало, и она сделала вдох.

— Благодарю, мистер Гамильтон, Дамиан. Старший из братьев предложил ей локоть.

— Вы наверняка произведете фурор, мисс Кармайкл.

И этот туда же! Одно это уже приводило Элинор в панику. Сидя в карете под оценивающими взглядами устроившихся напротив Гамильтонов, она пыталась сообразить, кого из знакомых может встретить ненароком. Родных у нее не осталось, некому было огорчаться, что Элинор разъезжает в таком неподобающем виде в компании двух мужчин, один из которых женат, а второй — Бог знает что такое. Но ее репутация…

Тут Элинор, к собственному удивлению и немалому ужасу, осознала, что не в состоянии строить планы. Она не уверена была в завтрашнем дне, так что говорить о том отдаленном часе, когда ей придется искать работу, устраивать как-то свою жизнь, и понадобится та самая репутация?

Экипаж остановился у дверей театра, и мистер Гамильтон вновь подал галантно руку. Элинор закуталась в шаль, но все усилия спрятаться были тщетны. Платье то и дело облепляло ноги, и, пока они поднимались сперва в фойе, а затем к ложам, Элинор мерещились возмущенные шепотки. Оказавшись в ложе, она заняла самое укромное место в уголке, Дамиан же нетерпеливо ринулся в первый ряд, и никогда ещё Элинор не видела его таким оживленным.

— Вы так любите театр, Дамиан? — спросила Элинор.

— Дамиан обожает Шекспира, — ответил за брата мистер Гамильтон. — Даже одержим им, я бы сказал. С раннего детства, когда первый раз прочитал его в пересказе Лэма.

— А Грегори обожает мюзик-холлы и грошовые баллады, — парировал Дамиан. — Что касается вкуса, прекрасная Линор, выигрываю я.

— Не знал, что мы соревнуемся, — проворчал мистер Гамильтон.

Спустя четверть часа, проведенного как на иголках, потому что Элинор все время мерещились неодобрительные взгляды, занавес был поднят.

Отчасти Элинор уже заразилась возбуждением Дамиана, который все это время нетерпеливо постукивал по подлокотнику. Отчасти возбуждение было ее собственным, ведь никогда прежде ей не доводилось бывать в театре, неуклюжие школьные постановки не в счет. Спустя еще минут десять Элинор пересела в первый ряд, облокотилась о полированное дерево и полностью погрузилась в происходящее на сцене.

Когда первый акт закончился, Элинор повернулась и обнаружила, что Дамиан рассматривает ее едва ли не внимательнее, чем происходящее на сцене. Этот пристальный, ищущий взгляд, хотя другого при огрехах воспитания ждать было сложно, смутил Элинор.

— Удивительная вы женщина, мисс Кармайкл, — сказал Дамиан, кажется, впервые обращаясь к ней так формально. — Очень искренняя.

— Кого играет ваша подруга? — Элинор, смущенная, поспешила сменить тему. — Беатриче? Геро?

— Урсулу [30].

Элинор не сдержала неуместный смешок.

— Роли, любезная Линор, не бывают маленькими, — назидательно сказал Дамиан. — А Дженни не гонится за славой.

С этого момента и до конца спектакля Элинор, заинтригованная, следила за «Урсулой», но не нашла в ней ничего примечательного.

***

Едва войдя в заполненное публикой фойе театра, Дамиан передал мальчишке-прислужнику записку и почти сразу же получил ответ. Дженни ждала их в своей уборной после спектакля. Заняв в ложе привычное место поближе к парапету, он погрузился в мысли, далекие от спектакля.

Существо, захватившее власть над телом Элинор, не было Тенью. Он, помимо всего прочего, узнал бы ее, как узнал Аждара в мадам Кесуотер, интуитивно. На сем Дамиан исчерпал возможные варианты, потому что обнаружил вдруг всю скудность своих познаний о мире, в котором обитают неведомые чудовища.

Он попытался сосредоточиться на представлении, но одна из любимейших пьес сегодня утратила краски. Зато, похоже, спектакль полностью захватил Элинор. Прежде прятавшаяся в тени, она села вперед, рядом с Дамианом, и обеими руками, позабыв обо всем, облокотилась на полированную ограду ложи. Шаль соскользнула на локти, открывая глубокий вырез. Кожа Элинор была довольно светлой, но золотистой, словно тронутой солнцем, а под левой ключицей — родинка. Дамиан заставил себя отвести взгляд. Его не интересуют женщины. Не должны интересовать. Он не в том положении.

Только не Элинор Кармайкл.

Казалось, она впервые попала в театр и воспринимала все происходящее на сцене с живой непосредственностью. Взгляд против воли Дамиана то и дело обращался к ней. Спектакль превратился для Дамиана в настоящую пытку прежде незнакомыми чувствами: любопытство и ещё что-то новое, почти запретное. Когда представление наконец закончилось, впервые в своей жизни он вздохнул с облегчением.

Служитель поджидал их за дверью ложи и распахнул ее, едва кончился спектакль. Прочая публика еще не поднялась со своих мест.

— Миссис Шарп ожидает вас.

Дженни играла сегодня незначительную роль и всегда терпеть не могла выходить на поклон, считая это пустой тратой времени, поэтому к приходу гостей она уже сняла платье, набросив поверх корсета китайский халат, и расплела волосы. Завидев гостей, она взмахом руки отослала горничную и поднялась. Двигалась Дженет, пританцовывая, и ноги были босы. Даже чулок не надела.

— Дамиан, дорогой! — Дженни заключила его в объятья и расцеловала в обе щеки, обдав цветочно-сладким ароматом своих духов, легкомысленных, как и вся она. — А это, должно быть, и есть твой знаменитый брат.

Глаза Дженет сверкнули предвкушением. Пусть она оставалась глуха к восторгам публики и никогда не рвалась заполучить себе главную роль, но внимание мужчин было для нее желанно. Ведьма, она и есть ведьма.

— Это Грегори, моя дорогая. Грегори, это миссис Дженет Шарп, весьма одаренная ведьма.

— Я тысячу раз тебя просила, дорогой, звать меня «мисс», когда мы среди друзей, — оборвала его Дженет. — Все этим «миссис» до того устарели, что я, честное слово, чувствую себя кухаркой, а не актрисой! [31].

— Мисс Дженет Шарп, — вздохнул Дамиан. — А это мисс Элинор Кармайкл.

Женщины обменялись взглядами, от которых по коже пробежали мурашки. Они были бесконечно далеки не то, что от дружеских; в них недоставало простой вежливости. Дженни всегда была ревнива к чужой привлекательности, а Элинор была очень красива. От Элинор же едва ли ускользнул восхищенный взгляд, который Грегори не сводил с Дженни. Обстановка потихонечку накалилась, и стало казаться, что собирать всех в одном месте — не лучшая идея.

— Итак, с чем вы пожаловали? — Дженни уселась на диванчике, разметав полы халата. Видно стало исподнее, от которого нелегко было отвести взгляд. Оно для того и выставлялось напоказ: чтобы смотреть. — Дамиан рассказывал всякие небылицы. Присаживайтесь, прошу. Сядьте сюда, мистер Гамильтон.

Грегори сел послушно на диван, почти касаясь колена Дженни своим. Элинор, чопорно поджав губы, присела на самый краешек кресла, кутаясь в шаль, то и дело норовившую сползти с плеча. Пока Грегори пересказывал все, связанное с Лаурой и ее побегом, она не сводила взгляда с мерно покачивающейся ноги Дженни Шарп.

Дамиан присел на подлокотник кресла и шепнул Элинор на ухо:

— Она — сирена. Не переживайте вы так.

Элинор удивленно на него посмотрела. Глаза у нее, как впервые разглядел Дамиан, были не вполне карие, скорее — зеленоватые. Или же просто золотых искр в них прибавилось?

— Такие дела, Дженет, — Дамиан поднялся и прошелся по гримерной. — Что ты скажешь о созданиях, которых видела Элинор?

— Что ж, — промурлыкала Дженни. — Послушаем, что мисс Кармайкл сама нам о них расскажет. Вы, мужчины, ведь вечно все путаете.

***

Дженет Шарп Элинор не понравилась совершенно. Дело было не только и не столько в уколе ревности, хотя актриса держалась с братьями Гамильтонами так непринужденно, как Элинор могла только мечтать. Дело было вo лжи. Все, что говорила и делала эта женщина, отдавало фальшью. Она не просто интересничала, как делали многие дамы в свете, она врала каждым своим жестом, каждым словом. И невольно Элинор задавалась вопросом: что пытается скрыть за фальшью, за некрасивой своей игрой Дженет Шарп?

Дамиан также смущал Элинор, по своему обыкновению бесцеремонный. Он встал и расхаживал по комнате, а она до сих пор чувствовала его дыхание, щекочущее шею. Стоило огромного труда не трогать ее постоянно, удостоверяясь в иллюзорности этого чувства.

Рассказ в итоге вышел сбивчивый и неубедительный. Элинор и сама не поверила бы в эту небылицу о существах с глазами-спиралями, чудовищном, гротескном доме, о чернильных спрутах, пожирающих тени, или о некоем существе, захватившем власть над ее телом.

Дженни Шарп, однако, восприняла ее слова серьезно.30f6fc

— Ты прав, Дамиан, это все каким-то образом связано, — сказала она, не сводя с Элинор напряженногоо взгляда. — Что касается Аждара, мисс Кармайкл, вы точно не могли его видеть.

Элинор едва слышно фыркнула, но промолчала.

— Это значит, вы видели что-то иное, только и всего, — пожала вульгарно плечами актриса. Пышная грудь ее, стесненная корсетом, заколыхалась. Сравнение пришло на ум странное, с яблочным желе, которое в школе подавали к чаю по субботам.

Дамиан вновь бесцеремонно уселся на подлокотник кресла, как будто нет здесь других мест. Элинор отшатнулась, но кресло было слишком мало. Она мучительно, физически ощущала его присутствие.

— Что, например, милая Дженни? — поинтересовался Дамиан.

— Пожиратель духов.

То же говорила и Федора Крушенк, и смеялась при этом. Называла сказкой.

— Это легенда, — уверенно сказал мистер Гамильтон. — У нас в семье постоянно такие рассказывали. Монстр, являющийся чуть ли не из самого Ада, — забавно, учитывая, как мало у нас верили в Бога или Дьявола, — и пожирающий души Гамильтонов, живых и мертвых. Из-за этого я, мисс Шарп, лет до шести вел себя очень хорошо. Боялся этого буки до дрожи.

Дженни Шарп улыбнулась и подвинулась ближе к нему, вопиюще распутная и, тут не отнять, прекрасная.

— В моей семье тоже рассказывают истории. После Войны в Девоне произошла одна история. Моя бабка оказалась там с оказией и столкнулась с Пожирателем Душ лично.

Дженни поднялась вдруг стремительно, полы шелкового халата распахнулись, и все могли теперь видеть ее нежно-розовый корсет и кипенно-белое кружево. И то, что чулок на ней нет, а панталоны короткие, надетые исключительно, чтобы раздразнить воображение. Элинор, покраснев, перевела взгляд в сторону. Там, к несчастью, было зеркало, в котором Дженет Шарп отражалась вo всем великолепии.

— Вы, мисс Кармайкл, ведь участвовали в спиритическом сеансе и видели то же существо? Чтобы пожиратель явился в наш мир, его нужно позвать. Позвать и провести за собой в этот, физический пласт реальности. Вашу тетушку заманили в ловушку и ловко использовали. Она послужила проводником для неведомого. Еще пожирателю нужны две вещи: призывающий и якорь. Якорем служите, скорее всего, вы, мисс Кармайкл, призывающий же… Найтингейл, вы сказали, мертв? Значит, это не он. Скорее всего, подруга покойной или ее жених. Разыщите их.

— И какое же, по твоему мнению, милая Дженни, отношение к этому имеет исчезновение Лауры? — спросил Дамиан.

Все-то у него были любезные и милые, и это неясно и беспричинно раздражало Элинор. Наконец Дженни Шарп запахнула халат и села, глядя на Дамиана с любопытством.

— Ты знаешь, мой мальчик, о чем речь. Знаешь, кто приходит из бездны и чем кормится.

Рука Дамиана, кажется, машинально легла на плечо Элинор. Холодные пальцы коснулись обнаженной кожи. Элинор хотела сбросить эту бесцеремонную ладонь, но Дамиан перехватил ее пальцы и сжал несильно.

— Древние боги. Так вы их называете.

— Так мы их называем. И мы все еще в их власти, милый. Только дай им повод. Сперва пожиратель теней, — Дженни Шарп неприятно улыбнулась. — А за ним придут и все остальные.

— В прошлый раз не пришли, насколько я понимаю, — пальцы Дамиана чуть крепче сжали руку Элинор. — Коль скоро мир все еще вращается.

— Моя бабка уничтожила якорь и захлопнула врата.

Элинор содрогнулась. Якорь. Такой же, как она?

— Можем мы поговорить с вашей бабушкой, мисс Шарп? — с обычной вежливостью спросил мистер Гамильтон. — Она ведь еще жива?

— Ну конечно! — рассмеялась актриса. — Ведьмы так просто не сдаются смерти. Но, увы, я не знаю, где она. Скорее всего, где-то на континенте. Я постараюсь навести справки.

- А что там с жертвоприношением? Что этой твари нужно от Лауры?

Дженни Шарп задумчиво хмыкнула.

— Почем знать? Логика всех этих созданий нам недоступна. Им нужна кровь, чтобы подкормиться, но чья она будет… я сказать не могу.

— И нет возможности узнать, где они? — спросил Грегори Гамильтон с надеждой.

— Конечно, есть! — Дженни Шарп похлопала его по руке. — Я займусь этим, как только выпровожу вас. Пригласите меня на обед через пару дней, и я расскажу, возможно, подробности.

Грегори Гамильтон поднес к губам ее белую мягкую руку.

— Почту за честь, мисс Шарп.

Элинор, хотя это и было вульгарно, закатила глаза.