ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Спиритуалистическое Общество — одно из немногих, что в своих рядах числило нескольких настоящих магов и медиумов, — принимало посетителей в любое время дня и ночи. Иногда здесь привечались также и астрологи, эта наука стремительно входила в моду и вновь теряла популярность и доверие. Хотя, что стоит доверие мошенника? Среди членов Общества были те, кто обладал способностями, и те, кто ничего не умел, но искренне верил в себя, однако, по наблюдениям Дамиана, даже тут основную массу составляли прекрасно все осознающие шарлатаны. Дамиана они принимали за своего, не замечая за ним ни малейших странностей, что лишь укрепляло в мысли: это лгуны и мошенники. Немногие обладатели настоящей силы его сторонились, впрочем, молча.

В Обществе благодаря выездным заседаниям и частым путешествиям членов на Континент его знали в лицо и считали любопытствующим дилетантом. Дамиан не разубеждал их, предпочитая держаться незаметно. Ошибки людей, то, что они сами себе выдумывали, неизменно играло ему на руку.

Несмотря на поздний час, в штаб-квартире хватало людей. Многие воспринимали это место как своего рода клуб, где можно было приятно провести время за разговорами и играми. За соседним столом играли в Jeu de Tarot, и Дамиан не сомневался, что это те же колоды, на которых мошенники и мошенницы гадают потом доверчивой публике.

Дамиан раскланялся с некоторыми из них, знакомыми мельком по Парижу и Риму, пока шел через залу. Он старался не привлекать к своей персоне излишнее внимание и в целом преуспел в том. Мозли, секретарь Общества, мазнул по нему взглядом, лишенным какого-либо интереса, и кивнул.

— Мистер Гамильтон. Что привело вас сегодня?

Сказано это было таким тоном, словно Дамиан захаживал часто и успел уже надоесть. Впрочем, Мозли сo всеми так разговаривал. Дамиан очаровательно улыбнулся.

— Я хотел бы поработать в архивах, мистер Мозли. И задать пару вопросов.

— Вашу членскую карточку, сэр, — секретарь протянул пухлую руку.

Карточку он изучал придирчиво, наслаждаясь, почти упиваясь своей властью над людьми. Сам он искренне верил в сверхъестественное, не имея при этом живых подтверждений чудесам, и всех прочих членов Общества считал по большей части либо дураками, либо шарлатанами. В конце концов, удовлетворившись подлинностью карточки, Мозли кивнул.

— Распишитесь, пожалуйста, в книге посетителей и следуйте за мной, сэр. Вам потребуется помощь?

— Возможно, совет, сэр, — берясь за перо, кивнул Дамиан, старающийся всегда в разговоре с Мозли соблюдать несколько подобострастный тон. А также памятуя об архиве Общества.

Он был отлично устроен и содержался в почти безупречном порядке, однако разросся непомерно. Здесь содержались отчеты о немыслимом количестве экспериментов, экспедиций, записи рассказов очевидцев, легенд, откровенная ложь и глупые россказни. Сложно было не запутаться.

— Что-то конкретное интересует вас сегодня, сэр? — спросил Мозли, останавливаясь на пороге огромного помещения архива, первого из четырех.

— Пифия из Ланкашира, — кивнул Дамиан. — Эмилия Кармайкл.

— Знакомое имя, сэр, — Мозли указал на кресло. — Прошу, присаживайтесь.

Сделав свет ламп ярче, он подошел к картотечному шкафу, выдвинул один из ящиков и принялся быстро перебирать карточки короткими пухлыми пальцами. Дамиан опустился в кресло, терпеливо ожидая. Торопить Мозли было по опыту совершенно бесполезно. Наконец секретарь подошел, держа в руках несколько карточек. Улов был невелик, всего пять или шесть.

— Вот, сэр, все, что у нас есть. Госпожа Кармайкл была достаточно скрытной особой.

— Вы знали ее, мистер Мозли? — спросил Дамиан, разглядывая карточки. Четыре — упоминания в различных журналах о проведенных сеансах. Одно «Письмо Председателю», что бы это ни значило. И некролог.

— Мы встречались, сэр, — величаво кивнул Мозли. — Но не могу сказать, что был с ней знаком. Как я уже сказал, мисс Кармайкл была скрытной особой.

— А ее племянницу вы знали?

— Нет, сэр. У нее была племянница? — вяло удивился Мозли. — Помочь вам в пользовании архивом, сэр?

— Нет-нет, думаю, я справлюсь, — сдержано отказался Дамиан. — Но как я и сказал, мне нужен совет. Слышали вы что-то о Спиритуалистическом Братстве?

Мозли скривился, как от оскомины.

— Каком именно, сэр?

— Их много?

— О, сэр, их, я бы сказал, слишком много. Американское Спиритуалистическое Братство. Французское. Братство Святого Лазаря.

Дамиан попытался припомнить листовку. Там было написано просто «братство», и все. И не было, кажется, ни адреса, ни имен. Такие бумаги раздают людям «знающим».

— Тут я вам ничем не могу помочь, сэр, — покачал головой Мозли. — Мы в Обществе перестали уже следить за этими шарлатанами, появляющимися по десять групп на день.

Тупик. Дамиан вздохнул сокрушенно, поблагодарил распорядителя и углубился в архив. Здесь пахло пылью и в каком-то смысле временем. Дамиан продвигался все дальше и дальше, в глубину, разыскивая нужные бумаги, и запах этот усиливался. Первым на глаза ему попался некролог, аккуратно вырезанный из газеты и вклеенный в специальный альбом. Двенадцатого августа 1883 года, как с ненужным пафосом сообщал «Вестник» Общества, нестерпимо благонравный, пресный и напыщенный листок, «перестало биться сердце сестры нашей, Пифии из Ланкашира, благородной мисс Эмилии Кармайкл». Текст полнился туманными намеками на некие «силы», лишившие Эмилию Кармайкл жизни «из зависти или из мести». Дамиан, покачав головой, вернул папку на место и углубился еще дальше в архив.

Здесь можно было запросто затеряться и остаться погребенным под кипами бумаг. Дамиана само это место смутно нервировало, вызывая приступы клаустрофобии. Иногда, зажатому высокими шкафами, под завязку набитыми папками и книгами, ему казалось, что он лежит в гробу. Сердце начинало биться мучительно сильно и быстро, точно пыталось выпрыгнуть из груди и спастись бегством из этого места. Тогда приходилось останавливаться, чтобы перевести дух.

Наконец, изучив отчеты о сеансах в журналах, написанные языком цветистым и загадочным, но совершенно бесполезные, он отыскал и письмо. В отличие от статей в журналах, объемных, но малосодержательных, письмо оказалось совсем небольшим и уместилось на паре тонких дешевых листков, исписанных убористым и весьма причудливым почерком. Разобраться в нем оказалось непросто, тем более, что Эмилия Кармайкл некоторые буквы вырисовывала странно, словно привыкла к другому алфавиту. Нечто подобное попадалось Дамиану в Валахии, в монастыре Комана, где он читал некоторые латинские тексты, написанные людьми, более привычными к иной, кириллической письменности. Развернув письмо, Дамиан подошел ближе к лампе.

«9 августа 1883 года

Достопочтенному сэру Питеру Орбанту,

Председателю Общества Спиритуалистов

Достопочтенный сэр,

сейчас, спустя два года, я понимаю, что делать что-либо уже поздно. Однако, мне следует признать, что в апреле 1881 года я совершила непростительную ошибку. Как вы должны помнить, сэр Питер, я подавала двадцатого числа апреля того года отчет о проведенном в моем доме сеансе. Тогда, полагаясь на помощь своей племянницы, особы чрезвычайно одаренной, я сумела вызвать дух мисс Элизабет Найтингейл, скончавшейся во Франции весной 1880 года. Для моей племянницы, Элинор, как я вам писала в частном порядке (и до сих пор искренне благодарна, что это не пошло в печать), это закончилось чудовищным нервным истощением. Несколько месяцев она провела в лечебнице, и я не устаю благодарить вас и Господа за то, что никто более не пытался использовать Элинор в своих сеансах, несмотря на ее впечатляющие духовные силы.

Однако, сэр Питер, со всеми этими благодарностями за защиту моей дорогой Элинор я бесконечно далеко отошла от темы своего письма.

Возвращаюсь к ней незамедлительно.

Тогда, два года назад, я столкнулась со впечатляющим, весьма и весьма пугающим, однако, познавательным опытом. Но я отринула и почти позабыла его, и вот беспечность моя возвращается сторицей.

На том сеансе два года назад ко мне через посредство моей дорогой Элинор явилось нечто. Нечто опасное, странное, что человек разумный, к коим я всегда себя причисляла, должен избегать. То, что явилось в тот злополучный день, вновь нашло меня и теперь требует воздаяния, возмездия, даже и не знаю — чего именно. Возможно, мою бедную, мою дорогую Элинор. Увы, после того сеанса Элинор порвала со мной всяческие связи, и я не слышала о ней, ее местонахождении и занятиях ровным счетом ничего. Я боюсь, что до Элинор уже добралась та тварь.

То, что вошло в нее на том сеансе, не было, как мы тогда надеялись, духом юной, невинной девушки, погибшей во Франции. То было что-то могущественное, что-то сильное и бесконечно опасное. Я непростительно отмахнулась от угрозы тогда, и теперь пожинаю плоды своей беспечности. Кто-то ходит за мной, я постоянно ощущаю чужое присутствие, и воздух с каждым днем все суше и жарче, словно кто-то вознамерился забрать его у меня.

Это расплата за мои грехи, сэр Питер, и в первую очередь — за страшный грех попустительства. Если меня не станет, господин Председатель, умоляю вас, найдите и защитите мою племянницу. Ваших связей достанет, чтобы разыскать ее, как бы она ни пряталась. Ваших сил и возможностей хватит, чтобы ее защитить. Вы можете преуспеть там, где я одержала сокрушительное поражение.

И помните, есть силы, с которыми нам не следует связываться, и они слишком велики и могущественны.

Остаюсь искренне ваша,

Эмилия Аргеста Кармайкл»

Ниже подписи другой рукой, алыми чернилами шла столь же убористая надпись: «Сетью Общества Элинор Кармайкл не обнаружена. Сыщикам уплачено 40 фунтов. Поиски решено прекратить. 7 октября 1885 года». И размашистая начальственная роспись.

***

Письмо из архива Дамиан без малейшего зазрения совести утащил, аккуратно сложив и спрятав под манжету рубашки. Выглядело оно куда лучше, чем украденные Грегори бумаги. Мысль эта — отголосок давнего детского ещё соперничества — заставила его повеселеть и даже рассмеяться. Время было позднее, и потому Дамиан вместе с кучером прошмыгнули через заднюю дверь, не желая переполошить прислугу. Впрочем, было у него также подозрение, что опять придется, как и накануне, долго стучать дверным молотком, и ни одна горничная не появится. Слуги у Грегори были странные. Тот же кучер и бровью не повел, когда хозяйский брат пошел с ним через людскую. Казалось, он вообще не обращает на Дамиана внимание.

Отложив на время проблему слуг — были дела и поважнее — Дамиан поднялся на жилой этаж и не без мелочного чувства мести растолкал брата.

— Ты вернулся? — сонно пробормотал Грегори и нашарил на прикроватном столике свои часы. — Три утра? Ты вообще когда-нибудь спишь?

— Некогда, некогда, дорогой брат. Вот, взгляни, — и Дамиан протянул севшему на постели брату бумаги.

Пока Грегори читал письмо, то и дело потирая глаза и озадаченно хмыкая, Дамиан кое-как привел себя в порядок. У него наступил один из тех периодов лихорадочной деятельности, что всегда сменялись оглушительной апатией и полным бессилием. В такие минуты Дамиан почти не ощущал своей слабости, оживленный азартом, погоней за чем-то любопытным. Он, не чуя ног, пронесся по коридору, растолкал Франка — мальчик пусть и поворчал немного на французском, давно привык к такому, — и затем спустился в кабинет, где Грегори уже готовил в очаге кофе.

— Опять не могу дозваться горничных, — пожаловался он.

— Письмо, Франк, — Дамиан отдал листки своему воспитаннику, устроился в кресле и протянул руки к огню. — Теперь, полагаю, мы знаем, почему прекрасная Линор угодила в лечебницу.

Грегори покосился на ворох бумаг на столе.

— Даты совпадают.

— И становятся понятны имена, верно? — Дамиан пригубил кофе и зажмурился от удовольствия. — У этой особы был необычный вкус, скажу я тебе. Орфей — это Найтингейл. Певец, логично. А Мента, стало быть, Элинор Кармайкл. Своеобразный выбор. А ещё Автолик и Бри… Бри…

— Бритомартис. Или Бритомартида, — сказал Франк, возвращая письмо. — Это греческая богиня рыболовства. Я в словаре читал.

Дамиан с улыбкой потрепал мальчика по волосам.

— Умница. Теперь мы знаем две вещи: Эмилия Кармайкл, возможно, была настоящим медиумом. Во всяком случае, она искренне верила в свои силы, а это уже что-то. И во-вторых: Линор соврала, когда сказала, что не участвовала в спиритических сеансах. Еще как участвовала, была проводником. И об этом нам с ней нужно поговорить, немедленно.

— Сейчас? — едва не застонал Грегори.

— А что не так?

— Три часа ночи!

Дамиан посмотрел на массивные вычурные часы на каминной полке, изображающие Амура и Психею. Мастер взял за основу скульптуру Антонио Кановы и изрядно ее изуродовал: втиснул между влюбленными большой, фосфоресцирующий циферблат, а на ладонь Психеи посадил чудовищных размеров бабочку. Взгляд у обоих божеств вышел испуганный.

— Уже половина четвертого.

— Дамиан, мы не можем вломиться в спальню молодой женщины, — напомнил Грегори с некоторой надеждой.

— Хорошо. Разбуди кого-нибудь из слуг, и пусть они вламываются.

Грегори посмотрел на брата, все ещё не теряя этой надежды, потом вздохнул и потянулся к сонетке. Звонить пришлось долго. За это время можно было перебудить весь дом, а то и всю округу. Дамиан не удивился бы, заявись на звон сама Элинор. Но вместо нее появилась экономка, в простеганном, мужского вида халате похожая на генерала в парадном мундире. Только орденов на пурпурном атласе не хватало.

— Вам что-то нужно, сэр? — спросила женщина с явным неодобрением в голосе.

— Да, миссис Симпсон, — смущенно отозвался Грегори. — Не могли бы вы попросить мисс Кармайкл к нам присоединиться?

Ни один мускул не дрогнул на лице экономки, неподвижном — словно она была египетским сфинксом. Определенное сходство с древними чудовищами у нее и в самом деле имелось. Экономка постояла с минуту, словно ждала, что хозяин передумает, потом развернулась и вышла. Εе не было почти четверть часа. Грегори все это время бездумно ворошил угли в камине, а Дамиан никак не мог угомониться и мерил комнату шагами. Сила кипела в нем. Дамиан понимал прекрасно, каким упадком, какой беспомощностью в конце концов обернется это кружение по кабинету, но остановиться не мог.

Наконец миссис Симпсон вернулась и вновь замерла в дверях, сложив на животе руки.

— Мисс Кармайкл нет, сэр.

Брови Грегори взметнулись вверх. По коже Дамиана пробежал холодок недоброго предчувствия.

— Нет? Где же она?

— Не могу знать, сэр, — спокойно ответила экономка. — Ее комната пуста, вещей ее нет, а на столе я нашла вот это.

Экономка достала из кармана вчетверо сложенный листок и положила на серебряный поднос для писем.

— Вам еще что-то нужно, сэр?

Грегори отмахнулся. Подойдя к столику, он развернул послание, пробежал взглядом, издал невнятный звук и протянул листок Дамиану.

— Что за ерунда?

Дамиан быстро прочитал несколько строчек. У Элинор был аккуратный почерк, без излишних завитушек, и все же очень женский, говорящий о хорошем образовании и воспитании. И писала она удивительно ровными строками, точно по линейке. Послание вышло коротким, суховатым и деловым.

— У мисс Кармайкл есть ещё одна тетушка? — уточнил Дамиан, и взгляд его метнулся к скомканным бумагам из агентства.

— Нет, насколько мне известно, — пожал плечами Грегори. — Ты же сам читал.

Дамиан бросил немного беспомощный взгляд на Франка.

— Я видел мадемуазель Кармайкл в холле сегодня вечером, — кивнул мальчик. — Она была взволнована и… разгневана.

— И откуда она шла? Из гостиной? — Дамиан вздохнул обреченно. — Она все слышала. Проклятье! Надо найти ее! Неизвестно, в какие неприятности может угодить женщина посреди ночи!

«Завод» наконец закончился. Дамиан замер, пошатнулся, и Франк едва успел прийти ему на помощь. С другой стороны поддержал Грегори.

— Нет. Тебе лучше остаться здесь…

Дамиан упрямо тряхнул головой.

— Мой сюртук, Франк.

Они вышли еще спустя минут десять, вооруженные фонарями и тростями. В густом августовском тумане могло таиться многое. В лучшем случае — карманники и грабители. В худшем… Об этом даже думать не хотелось. Улицы были пусты, ни прохожих — для людей приличных время слишком позднее, а для всевозможных ночных обитателей Лондона район слишком респектабельный, — ни извозчиков. Фонари невнятно желтели сквозь туман, который становился все гуще.

— Куда она могла пойти? — Дамиан беспокойно повел рукой, пытаясь осветить хоть что-то, но луч фонаря упирался в желтоватое марево и тонул в нем.

— У нее нет родных, — Грегори досадливо покачал головой. — Друзья, может быть? Проклятье, ни одного кэбмена в этот час, ни одного полицейского! Спросить не у кого. Проклятье! Если с мисс Кармайкл что-нибудь случится, мы будем в этом виноваты!

На это возразить было нечего. Дамиан поднял фонарь повыше, борясь с волнами накатывающей слабостью, сжал руку Франка и спустился с крыльца. Еще мгновение, и Франк сорвался вдруг с места, едва не вывихнув Дамиану руку.

— Туда, Maitre!

Он бежал быстро, куда быстрее, чем Дамиан мог вынести, и в итоге тот выдохся в течение секунд. Когда Франк наконец остановился вновь, резко, будто наткнулся на стену, Дамиан рухнул на колени; но руку так и не выпустил. Подоспевший Грегори помог брату подняться.

— Что случилось?

— Это ее сумка? — Дамиан указал на брошенный на мостовой саквояж. — Да кого я спрашиваю?! Франк?

Мальчик аккуратно вытащил запястье из сведенных судорогой пальцев Дамиана, присел на корточки и раскрыл саквояж. Внутри была одежда, но ничего не говорило о принадлежности всех этих вещей. Наконец на белье, которое Франк перерыл без малейшего стеснения, сыскалась метка «Э. К.».

— И где она сама? — нервно спросил Грегори. — Эльфы похитили?

— Франк?

Франк покачал головой.

— Ничего, Maitre. Я, было, почуял след, но тут он обрывается.

Это «ничего» было самым лучшим изо всех возможных определений. Вообще ничего. Ни свечения, говорящего о магическом воздействии, ни следа теней, ни даже человеческого запаха. Только туман и брошенная на мостовой сумка.

— Очень холодно, Maitre, — слабым голосом сказал Франк. — Чувствуете?

Дамиан покачал головой. Он плохо различал температуры и давно уже почти не ощущал тепло, если не касался человеческого тела или не протягивал руки к открытому пламени. Он жил в постоянном замогильном холоде, и так давно, что уже научился не морщиться и сдерживать постоянный озноб.

— По-моему, даже жарко, — сказал Грегори.

— В полицию идти бесполезно, — Дамиан вновь посмотрел на сумку. — Идем домой, попытаемся отыскать ее по старинке, с кристаллом. Не люблю я это, может до мигрени довести, но, похоже, иного выбора сейчас нет. Есть же у тебя подробная карта города?

Грегори кивнул, смерил брата встревоженным взглядом и поспешил подставить плечо. С другой стороны стоял Франк, и Дамиан цеплялся за него беспомощно, нуждаясь в крохах тепла. Погоня выпила из него последние силы, от недавнего воодушевления не осталось и следа.

— Тот, кто опечатал ваши книги, Maitre… — проговорил Франк спустя полминуты. — Было очень похожее ощущение.

— Это не Тень, ее присутствие я бы ощутил. И на то, что я ощущал в Боне, не похоже. И еще то, что явилось на сеансе Эмилии Кармайкл…

— Так что это? — тихо спросил Франк.

— Мир куда интереснее, чем мы привыкли думать, любовь моя, — улыбнулся Дамиан. — Или ужаснее.