Глава 19

Небольшая комната. Неожиданно светлая. Через несколько слоев мелкой решетки, между уровнями которой медленно крутились лопасти. Такие же, как в одном из первых коридоров, только больше. Показалось, что каждая из трех частей этого странного приспособления, гоняющего воздух, или гоняемого воздухом, выше меня ростом. Но на этом странности не заканчивались. Впереди, в центре помещения, был колодец. Черный, наполненный тем самым вязким и густым нечто. И в эту жижу уходили натянутые толстые цепи. – Это здесь, – оглядываясь, уверенно произнес Эльяз. – Откуда знаешь? – я не чувствовала ничего особенного. Ни волнения. Ни чужеродного присутствия. Последние минуты, что мы тут бродили, мне даже начинало казаться, что Проклятого и в помине нет в этих лабиринтах. – Закрой глаза, прислушайся. Как там, наверху. Как бы мне ни хотелось, а пришлось подчиниться. В этот раз никаких пятен солнца, отсветов не было. И не удивительно. Мы провели в этих подземельях едва ли не полдня. Медленно поворачивая голову, я пыталась найти то, что чувствовал некромант. Небольшая тень в углу дернулась, привлекая внимание. Она стягивалась, становясь все гуще, плотнее, пока не превратилась в уже знакомую мне птичку. Пернатая с невероятно яркой грудкой несколько раз подпрыгнула, пытаясь взлететь. Маленький клюв широко распахнулся, но звука не было. Только сип. Я повела головой, понимая, что это не может быть все. Ощущение оказалось верным. В другой стороне сидела еще одна пташка. Но этой удалось взлететь. Маленький клювик так же распахивался и захлопывался практически беззвучно, но птичка вдруг пронеслась по залу и резко опустилась на железное колесо на стене. В этот раз звук был почти различим. Тихий мучительный писк, сорвавшийся на высокой ноте. На стенах полыхнули символы, и птицы растаяли дымным облаком. – Аргх! – Эльяз рядом со мной тихо ругнулся. Распахнув глаза, я успела заметить, как лицо мужчины исказилось гримасой боли. – Символы, они реагируют на вашу магию, – я прошлась вдоль стен, высоко поднимая солнечный фонарь. Я не знала, что пытаюсь отыскать, пока не увидела. – Смотри. Эльяз, еще порыкивая, но уже не такой бледный, подошел ближе, рассматривая символ. По стене с потолка вниз тянулась тонкая полоса выщербленного водой металла. Рисунок был нарушен, просто разъеден каплями. – Это далось ему непросто, – Эльяз, явно проникнувшись сочувствием к тому, кто был заточен здесь, осмотрел зал. Ни в одном месте больше не было видно ни капли воды на стенах. – Что ты увидела? – Птицы. Там и вот тут, – в местах, куда я указала, под неярким светом фонарей с трудом удалось рассмотреть пару маленьких белых косточек. – Какая ирония, – некромант невесело фыркнул. – Я боюсь даже представить, сколько десятилетий он ждал этой возможности. Шанса хоть что-то сделать… Отойди от колодца. Эльяз подошел к железному колесу и потянул вниз. Мышцы на руках вздулись, натягивая ткань куртки. Раздался щелчок, затем натужный скрип, и колесо медленно, нехотя повернулось. Некроманту пришлось приложить массу усилий, прежде чем дело пошло более-менее легко. Кажется, за прошедшие века, все не просто проржавело, а приросло одно к другому. Цепи медленно, натужно поднимались из темной массы, наполняющей колодец. Колесо двигалось все легче. На темной, почти зеркальной поверхности пошли круги. Вязкая жидкость приподнялась пузырем и вдруг плавно отхлынула в стороны. Над поверхностью появилась серебристая, без следа ржавчины капсула. Чернота, жирная словно масло, стекала с нее, не оставляя следов. Приподняв фонарь, я смотрела на капсулу, пытаясь разглядеть хоть что-то через мутное, неровное стекло. Свет вдруг выхватил из темноты лицо. Тощее, бледное и неподвижное, но практически как живое. Шокированная узнаванием, я невольно отшатнулась. Костлявые ладони, прижатые к стеклу. Искаженное, застывшее в крике лицо. – Эльяз, – голос невольно сел. Я надеялась, что мои догадки ошибочны, что я неправа. Только в голове, где-то в дальнем уголке, звенело осознание, что нет, я все поняла верно. – Его захоронили заживо. Некромант закрепил колесо каким-то рычагом, не давая ему откатиться обратно, и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно, видимо, снять саркофаг с крюка. – Что ты собираешься сделать? – То, ради чего мы сюда явились. Освободить заключенного, – Эльяз чуть согнул колени и сосредоточился, явно собираясь творить какое-то непростое заклинание. – А если он нас убьет? – Это было проще сделать там, наверху. – У меня нет такой смелости и веры в его праведность, как у тебя… Мой голос потонул в грохоте. Саркофаг, сорванный с крюка резким порывом ветра, отлетел к дальней стене. Мне казалось, что он непременно должен развалиться, но нет, даже стекло не треснуло. После резкого звука, с которым капсула упала на пол, в воздухе еще какое-то время висел раздражающий звон на одной высокой ноте, но это казалось мелочью. Эльяз, удерживая на кончиках пальцев щит, подошел к саркофагу. – Ну что, приятель, ты давно ждал этого дня. Не так ли? – У нас нет ключа, – я медленно подошла к некроманту, став за его спиной. Пальцы закололо от готового сорваться заклинания. Пусть только дернется в мою сторону… – Ключ не нужен. Никакого замка. Просто задвижка. Тюремщик был так уверен, что узник не сумеет выбраться, что даже не озаботился чем-то более серьезным. С тихим скрежетом Эльяз потянул рычаг в сторону. Металл шел легко то ли из-за того, что черная слизь была все же жирной, наподобие смазки, то ли оттого, что металл вовсе не проржавел… Освободив засов, некромант ухватился за ручку и дернул ее на себя. Стеклянная дверца распахнулась. В колбу, с шипением, затянуло воздух. Миг, два, три… и тело некроманта, запертое в саркофаге неизвестно, сколько лет, рассыпалось прахом. На дно с жутковатым звоном рухнули кандалы. – Это что же?! – я была. Возмущена, растеряна и в какой-то степени разочарована. – Погоди, – Эльяз отступил к стене, весьма настойчивым жестом загоняя меня себе за спину и вынося вперед руку со щитом. «Наконец-то»… * * *Я была уверена, что умру там, внизу. Среди ржавого железа, чудовищ чужого мира и черной жижи. Почти уже смирилась с этим… На самом деле, ни капли. Мое возмущение было так велико, что без помощи всяких птиц должно было вынести меня наверх не хуже того смерча, явно призванного не Эльязом. Как я поняла, нас вытянул узник. Как и почему – так сразу сообразить не удалось. Я вообще понимала, что все происходящее куда сложнее, чем мне показалось изначально. Здесь задействовано куда больше участников, и замешаны такие интересы, которые мне пока не понять. Но я все выясню. Потом. Как только приду в себя после этой прогулки. Я лежала на песке, пытаясь отдышаться, но мне и этого не позволили. Ребра, которыми я ударилась о твердую землю, ныли. Ноги дрожали, а голова и вовсе походила на чугунный горшок с орехами. Мне хотелось забыться. Но вместо этого пришлось быстро вставать, опираясь на Эльяза, и куда-то бежать. Зачем? Куда? Некромант громко, пронзительно свистнул. Я почти ничего не видела вокруг. После сумрака подземелий глаза нестерпимо болели от яркого послеобеденного солнца и слезились от невесть откуда взявшейся пыли. – Эльяз? – Нужно убраться отсюда как можно быстрее. – Проклятый? – Боюсь, что не только он… Пояснения были куда как скудными, но здраво рассудив, что всему свое время. Главное – добраться до Гром-Гриан, я, как могла, пыталась двигаться быстрее. Сделать мы успели от силы шагов двадцать, когда перед нами затормозила Пляшка в облаке темной пыли. Кто бы знал, что я могу так искренне и всем сердцем обрадоваться при виде ездовой боевой нежити! Едва не плача, я вцепилась в ее пятнистую шерсть, чтобы не упасть. – Корнелия, руки! У меня не было никаких сил. Даже на то, чтобы протянуть ладони некроманту. Я хотела просто опуститься на песок и лежать так до завтра. Или до осени. Вся выносливость, которой мне и так было отмерено не очень много, иссякла в один миг. – Корнелия! С тихим стоном, не пытаясь даже сдерживать собственное возмущение и недовольство, я, опираясь лбом о бок Пляшки, медленно скользнула ладонями вверх по запыленной шерсти. Эльяз дернул довольно сильно. Я даже не успела устроиться на спине нежити, как мужчина ударил пятками по бокам Пляшки, прижимая меня к себе в крайне неудобной, надо сказать, позе. Моя голова оказалась над плечом мужчины, и я вдруг осознала, чем вызвана такая спешка, вцепившись в куртку, в волосы – во все, до чего могли дотянуться пальцы. Позади, словно грязевой голем, вверх поднималась черная волна маслянистой жижи. – Не бойся, – напряженно, но куда спокойнее произнес Эльяз. Пляшка неслась вперед, оставляя позади облако пыли. Рядом, подстраиваясь под скорость нашей ездовой пятнистой красотки, бежали остальные произведения некромантского искусства. Позади одной из них тянулась длинная веревка, по которой мы, кажется, планировали в случае неожиданности выбираться из катакомб. Теперь это казалось нелепым. Мы удалялись быстро, но, кажется, недостаточно. Земля позади начала вдруг дрожать и обваливаться. – Эльяз?! Что я могла? С ходу, на скаку мне не удержать поверхность, которая почему-то начала осыпаться вовнутрь. Помощь явилась с той стороны, откуда я не ждала. Над поверхностью, чуть в стороне, появился Проклятый в своем алом балахоне. Он выглядел почти так же, как в миг нашего знакомства, только менее плотный, еще более размытый. Если я хоть что-то понимала в некромантии, ему должно было невыносимо мешать солнце. И все же, он был здесь. Рядом с ним прямо из воздуха появился огромный черный диск на перекладине. Бдон-н-н! От резкого звука черная масса, что начала подниматься против всех правил природы, опала, а земля замедлила падение. Не сильно, но теперь мы явно успевали вырваться за пределы опасного участка. Если все же у этого безобразия есть границы… – Он помогает нам, – я не верила ни своим глазам, ни словам, что сорвались с языка сами собой. Мне казалось все это невероятным, неправильным. Как так? Разве не он пытается уничтожить гарнизон Гром-Грина, чтобы уничтожить мир людей? Я явно чего-то не понимала в происходящем. – Только бы у него хватило на это сил, – пытаясь усадить меня по-людски перед собой, мрачно заметил Эльяз. – Давай, Пляша! Надо постараться. Выбираться из завалов будет куда сложнее, если мы все же не успеем. – Ты мне объяснишь? – Потом. Все, что захочешь, как только мы отсюда выберемся. Бдон-н-н! * * *Через полчаса бешеной скачки некромант чуть придержал поводья, но полностью Пляшку так и не остановил. Я, словно совсем лишившись доступа к собственной магии, не чувствовала ни постороннего присутствия, ни какой-то угрозы, идущей издали. Только боль и усталость. Мне хотелось остановиться, потянуться. Поесть, в конце концов. Но у Эльяза были другие планы на это. – Пока без остановок. Как я понял, наш новый знакомец не всегда может себя контролировать. Точнее, он не в состоянии контролировать злость, благодаря которой продержался так долго. – И что? Я тоже сейчас не слишком способна быть милой и понимающей, знаешь ли. – Я вполне понимаю, бесценная моя. Но твое настроение не влияет на положение армии мертвецов, способной перемолоть нас в муку. А это, согласись, все же вносит свои коррективы в ситуацию. – Ты думаешь, что он поднимет армию? Против нас? После того как мы его спасли, и он удержал землю для нас? – Вполне вероятно. Я не во всем разобрался, но почти уверен, что нам лучше поторопиться, и до заката солнца успеть в Гром-Гриан. Думаю, это будет тяжелая ночь. – Эльяз, до заката часов пять, – мой голос охрип. Мне стало дурно. Я неплохо умела считать. Мы не успевали. – Сделаем что сможем, и будем надеяться, что у нашего приятеля хватит самообладания сдержать собственную армию и ярость, что ее толкает вперед. –Так ты мне объяснишь, что происходит? Кто он и что там делает? – Дома. Потом. Это долгий разговор, при котором мне нужна Хельват. Кажется, часть деталей этой головоломки у нее на руках. А пока выпей, – мне в руки скользнул небольшой флакон с темной жидкостью. Я узнала резковатый запах тонизирующего зелья и молча опрокинула содержимое флакона в рот. – Это будет долгая и трудная дорога. * * *Как же! Долгая и трудная! Чем ближе к закату, тем меньше я чувствовала себя живой. Солнце окрасило пики скал в алый, а мы все еще мчались в паре десятков лиг от цели. И я вовсе не была уверена, что мне хочется преодолеть это расстояние. Еще немного, и я бы согласилась присоединиться к армии Проклятого. Уж очень заманчиво в этот момент выглядело понятие «вечный покой». Мы дважды меняли нежить, и на мой вопрос, почему бы не ехать отдельно, Эльяз только качал головой. Из его слов выходило, что меня его творения слушаться так хорошо не будут. Но мне казалось, что дело в другом. Некромант просто опасался, что я в какой-то миг могу отключиться прямо в седле и переломать себе шею, падая. Да. Кто-то обещал, что починит тело и вернет в него душу, если делать это быстро, но это оставалось крайней мерой. – Я устала, – до этого моменты я держалась как могла. На зельях, упрямстве. И даже умудрившись на какое-то время отключиться, опираясь на некроманта. Но я достигла предела телом, духом. Как угодно. Мне казалось, что кроме боли во мне больше ничего и нет. – Мы почти в долине, – голос Эльяза звучал глухо, сипло. Я не строила иллюзий. Ему этот день так же дался непросто. Но себя мне было жальче. – Мне все равно. Оставь меня здесь, – где-то в глубине сознания мелькала мысль, что так вести себя неправильно, но она потонула под тяжестью бытия. Мне хотелось ныть и плакать. Некромант тихо скрипнул зубами, то ли сдерживая злость, то ли раздражение, но мне было все равно. Я, вообще-то, не рвалась в эти катакомбы, чтобы теперь обвинять меня в чем-то и так недовольно ворчать. Солнце стремительно падало за острые пики гор, что с каждым мигом становились все ближе. На смену теплому, ясному дню, довольно жаркому, надо сказать, приходили прохладные, сырые сумерки, еще больше усугубляющие положение. – Ну-ка, съешь это, – мне подали небольшой кожаный кисет, внутри которого лежало несколько круглых пилюль, размером с мой ноготь. Я видела подобные, но предпочитала классические зелья, которые быстрее действовали. – Это что? – Поможет снять боль, – одной рукой удерживая поводья, Эльяз тряхнул второй, отчего пилюли подпрыгнули. – Не раскусывай, а клади под язык. И не пугайся, он немного онемеет. – «Ретивая трава»? – я почти не пользовалась этим ингредиентом, слишком он быстро выветривался, но характерный запах не узнать не могла. – Она самая. Давай, мне неудобно держать. Фыркая от раздражения, мечтая пристукнуть некроманта, чтобы выразить все, что думаю по поводу этой поездки, я, тем не менее, все же запихала один шарик в рот*. Лекарство было заключено в сладкую твердую оболочку, отчего рот тут же наполнился слюной, а через несколько минут язык онемел. Прошло совсем немного времени, как по телу разлилось тепло, немного приглушающее боль. – Прости, но так будет лучше, – я не успела сообразить, что происходит, как длинные, цепкие пальцы некроманта зажали мне точку у основания шеи. Перед глазами все померкло, голова стала тяжелой, и я провалилась во мрак. *Подобные пилюли использовались еще в древнем Китае. Они не только делили вещества по типам «тонические», «вяжущие», «слабительные» и т.д., но для каждого из них выделяли разные методы использования. Что-то только в виде примочек, другие – в отвары, третьи – в пилюли. Тема очень интересная и обширная. Может, я за нее как-нибудь и возьмусь, но это не точно. Эльяз Я не планировал прибегать к этому, но вариантов не оставалось. Корнелия держалась куда лучше, чем я мог ждать после такого дня, но ее упрямству и силе воли пришел конец. Еще до того, как ведьма что-то произнесла, я понял, что она на пределе. Как-то очень ясно и резко стало понятно, что еще немного, и она просто упадет в обморок. А это в ее состоянии было едва ли лучше, чем если я отключу ее своими руками. Да, потом придется долго восстанавливаться, но в нашей ситуации это почти не имело значения. Я сумею ее поднять и выходить. Главное – добраться до крепости. А это до сих пор был вопрос нерешенный. Мы выпусти дух Проклятого из его жуткой темницы, и теперь никто не мог бы сказать, что ждет нас после заката. Да, я понял, что гнев некроманта направлен вовсе не на людей и не на мой гарнизон, но между тем, куда он стремился, и самим духом стоял я. И еще половина Кесарии. А гибели простого люда допустить было нельзя. Никак. Иначе все это теряло смысл. Все века, что мы сдерживали его армию. Многое стало понятно. То, почему у нападавших с каждым разом было все больше сил. Почему Проклятый никак не мог упокоиться в посмертии. Но возникли и новые вопросы, пугающие в своей ясности. Я знал, что нужно сделать, но не представлял как. Это казалось невозможным и, в какой-то мере, даже кощунственным. – Я устала. Знаю, моя храбрая. Голос Корнелии дрожал, и я не был уверен, осознает ли она это сама. Последние несколько часов я медленно, по капле вытягивал боль из ее тела, но и мой ресурс подходил к концу, чтобы поддерживать девушку. Больше оттягивать было нельзя. Сунув руку в карман, я протянул ей пилюли. Это поможет успокоить сердце и расслабить тело. Ведьма немного поворчала, но послушно сунула горошину в рот. Я же, наблюдая за тем, как солнце скатывается за пики гор, ждал, прислушиваясь к стуку сердца. Уловить момент, когда оно стало биться чуть медленнее, спокойнее, было нетрудно. Я был уверен, что даже во сне, через толстые стены Гром-Гриан теперь услышу этот звук и смогу определить настроение Корнелии. А уж когда она сидит передо мной, это не составляло и вовсе не малейшего труда. Чуть придержав нежить, заставляя ее идти ровнее, я отодвинул ворот куртки на шее ведьмы и придавил точку над ключицей. Ответом стало мгновенно упавшее сердцебиение и тихое «Ах!», сорвавшееся с губ девушки. – Прости, но так будет лучше, – голова Корнелии безвольно дернулась, и я тихо произнес заклинание, фиксируя бессознательное тело. Меньше всего мне хотелось, чтобы ведьма пострадала из-за тряски, когда я стану уводить нас от погони. А до этого не так много времени и осталось. Я почти слышал как под землей, со стороны разрушенной гробницы, начинает медленно шевелиться войско умертвий. Подозвав ближе Пляшку, на ходу, только чуть замедлив ход, выдернул из сумки веревку, по которой планировалось выбираться из катакомб еще днем. Как давно это было! Кажется, между открытием люка и нынешним моментом прошла почти вечность. Нет, минуло всего несколько часов, но настолько перенасыщенных событиями, что самому не верилось. Выпустив на мгновение поводья, я обернул веревку вокруг талии, притягивая Корнелию к себе и приматывая конец к седлу. Вполне может статься, что мне понадобятся обе руки, но рисковать ведьмой я был не готов. Проверив, как затянут узел, понимая, что при любом неблагоприятном раскладе мы теперь будем вместе до конца, я ударил пятками по бокам нежити. – Ха, пошла! Последние солнечные лучи косо осветили землю, когда мы ворвались в долину. Гонка началась. * * *Я прислушивался. К ровному и глубокому дыханию Корнелии. К собственной нежити, которой предстояло пережить нешуточный рывок. Но больше всего, к пространству позади. С обеих сторон вздымались горы, но до гарнизона было еще слишком далеко, чтобы расслабиться. Словно в поддержку тем, кто был позади, небо почернело. Ни луны, ни звезд сегодня не висело над головой. Досада. Немного лунного света могло помочь, дать дополнительные полчаса, но у природы свои планы, никак не соотносящиеся с моими… «Если я тебя убью, больше некому будет охранять путь». Голос раздался неожиданно. Я ждал простого нападения, понимая, что существо, просидевшее века в черной жиже в глубине колодца не может оставаться благородным и терпеливым. Проклятый и без того сделал больше, чем я ожидал, помогая нам убраться из рассыпающейся гробницы. – Это так, – я ответил тихо, ругаясь про себя и понукая нежить ускориться. «Он достоин смерти. Окончательной и полной». – И это верно, – мне казалось, Проклятый разговаривает сам с собой, взвешивая, решая, что именно стоит сделать. Никакие моральные терзания, в моем понимании, его не должны были сдерживать. Но он все еще чего-то ждал, давая нам шанс укрыться в крепости до того, как его гнев выйдет наружу. «Но ты не дашь мне до него добраться!». – Таков мой долг, – я чувствовал, что начинаю задыхаться. Говорить было непросто, но пока Проклятый склонен поболтать, нельзя было упускать шанс. Нежить неслась с такой скоростью, что суставы в итоге выйдут из строя. Понимая это, я по капле вливал в нее силы, вытягивая энергию из одного вьючного создания, что неслось рядом. Было обидно терять хорошего помощника, но из всех меня действительно опечалила бы только потеря Пляшки. Слишком уж много сил было вложено в формирование ее сознания и обучение. – Я не могу пропустить тебя через Кесарию. Там люди, которых я поклялся защищать. «Люди. Не он?». – Нет, – я задумался. Да, в этом что-то было. Мы обещали повиноваться и служить. Но было что-то в формулировках, что сейчас щекоткой зудело в голове. Подчиняться приказам и служить на благо народа… На благо народа… «И все же, он должен умереть…». Я почувствовал, когда земля там, за сотню лиг отсюда, вздыбилась, вскипела. Армия Проклятого не могла подняться здесь, в моих долинах. Все было зачищено до самой границы гор. Но у некроманта, выпущенного мной из заточения, хватит сил, чтобы пригнать новых слуг сюда. Поднять их из земли, где века назад шли кровавые бои с техногенным миром. Там, под землей, еще достаточно костей… – Ха! Быстрее! – я выпустил поводья, давая нежити самой выбирать пусть в темноте. Ее глаза для этого подходили лучше, и усталость, как таковая, не беспокоила умертвие. У меня же были другие задачи. Вскинув голову, прижимая к себе одной рукой Корнелию, я всмотрелся в пики скал. Где-то там, высоко, должен быть виден огонек смотровой башни Гром-Гриан. Вынув из кармана свисток, я набрал побольше воздуха, дунул. Тишина не была нарушена, но я почувствовал, как нежить моего войска подняла головы в загонах, заволновавшись. Шипение и треск за спиной раздались буквально через полчаса. Хотелось ругаться, но даже это требовало слишком много сил. Земля впереди вдруг вздыбилась. Из черноты резко взметнулась костлявая рука, покрытая слизью, пытаясь ухватить за лапы моего зверя. Мимо, прямо перед носом, метнулся силуэт Пляшки. Умная девочка резко тряхнула мордой, выдергивая кости из земли, дробя их крепкой челюстью. Щелкнув пальцами, я призвал огонь, запуская зеленый шар в еще одно из порождений Проклятого. И еще. Рядом, словно тени, носились мои вьючные творения, защищая. Но их сил явно не хватит надолго. Чем дальше, тем меньше шансов вырваться из костлявых лап… Наверное, я слишком устал. Я просто не заметил, когда со склона на нас понеслась лавина нежити. Огромные, не слишком быстрые, но неотвратимые, как селевой поток, мимо промчались вожаки моего войска. Молчаливые, они сносили все на своем пути, освобождая путь для нас, отрезая погоню. За спиной раздался отчаянный рык. Никто не любит терять добычу. Вот только и я не согласен быть пойманным. Мое мохнатое воинство, словно чувствуя всю важность происходящего, рвало умертвие с каким-то редкостным остервенением, только число нападающих все не уменьшалось. Они лезли прямо из-под ног, не давая нам с Корнелией проскочить, добраться до безопасного места. Пальцы едва складывались в жесты, все с большим трудом вызывая огонь. Я истратил слишком много сил, поддерживая ведьму и не давая упасть со своей «лошади». В такой ситуации даже армия не могла меня защитить. Если бы целью Проклятого был прорыв – у него не было бы и шанса. Это то, чего все ждали. Но он просто пытался поймать меня за ноги, выпуская все новые и новые конечности из-под земли. Костлявые пальцы шкрябнули по штанине. Только в последний миг я успел дернуть повод, уводя нежить в сторону. Да, умертвие тут же было изгрызено кем-то из вожаков, но на его месте тут же появилось несколько новых рук. А между тем до спасения было всего несколько рывков. – Да чтоб вам не знать покоя… – в сердцах прошипел я. Не сейчас. Не тогда, когда передо мной сидит Корнелия. Слишком долго я ждал эту ведьму, чтобы позволить какому-то призраку в балахоне все так прозаично закончить. Я еще не успел насладиться этим счастьем… По глазам ударил яркий, слепящий солнечный свет. Со всех сторон послышалось шипение, воздух наполнился пылью рассыпающихся костей. – Домой! – я почти не видел, так свет резал глаза, но внутри все наполнялось теплом и радостью. Моя взяла. Отчаянный вопль охотника, упустившего добычу, раздавшийся за спиной стал подтверждением этому. * * *Хельват стояла на ступенях перед зданием гарнизона, уперев руки в бока. Солнечный свет больше не ослеплял, так что старая нянька под фонарем была хорошо различима. Рядом, выскакивая на улицу, появился Рэйф. Он еще немного прихрамывал, но стоял на ногах вполне крепко. Удерживая Корнелию, я позволил нежити самой остановиться у лестницы, полностью выпустив поводья. Этот день был слишком длинным, чтобы заботиться о таких мелочах. А срочные дела еще не все переделаны. – Даже не знаю, стоит ли спрашивать насколько удачной была ваша прогулка, – хрипло, явно переживая больше, чем хотела показать, буркнула Хельват вместо приветствия. – И тебе доброй ночи, нянька, – устало улыбнулся я, радуясь, что Рэйф молча спустился по ступеням, протягивая руки к Корнелии. Не уверен, что смог бы слезть с седла, не выронив девушку. Одним резким движением разрезав веревку, узлы на которой затянулись до предела, я осторожно передал свою ношу другу. – Осторожно с ней. – Я понял, – рыжий великан хмуро кивнул, заметив, что тело неестественно твердое и почти неподвижное. – Куда ее? – В мои комнаты. Пусть эрксы принесут воды, а Шоша ее разденет. – Совсем? – вопрос не был праздным. Никто, кроме меня не мог бы сказать, насколько состояние девушки серьезно. В некоторых случаях даже тонкая сорочка могла помешать восстановлению. А самому мне ее, скорее всего, сил не хватит разоблачить. – Нет. Только до рубашки. – Я помогу волосы почистить, – решительно кивнула Хельват, окинув меня внимательным взглядом и убедившись, что я цел. Мой утвердительный кивок ей почти и не требовался. Дождавшись, когда все, кроме Чесвура, покинут двор гарнизона, я со стоном скатился с седла, рухнув на колени. Дорога на самом деле была тем еще испытание. Конечно, завтра я буду в порядке. Да уже через час буду почти в норме. Но сейчас казалось, что моя спина просто не может распрямиться. «Конюх» молча ждал рядом, не пытаясь помочь или лезть с советами. Площадка начала заполняться возвращающейся нежитью, но я даже головы не поднял, зная, что с этим разберутся без меня. Проклятый отозвал свое войско, так что оставалось разделаться с отставшими умертвиями, а это вожаки могли и сами. Глубоко вдохнув, я прогнал через тело огненную волну магии, шипя от восхитительности ощущений. Но вместе с жаром уходила и боль. Это, конечно, не заменит нормальный отдых, но позволит двигаться, и утром самостоятельно встать с постели. Медленно, не делая резких движений, я распрямился, поднимаясь на ноги. Чувствуя себя намного лучше, хотя теперь какое-то время не мог нормально пользоваться силой, я потянулся. – Много пострадало? – Пока видел три рваных раны. Ничего серьезного. И одну из юрких зверюг новой партии, принесли в зубах. Кажется, позвонки повредили. – Отключи ее сознание пока и законсервируй. Утром посмотрим, что там. Помывочная? – Все готово. Я удовлетворенно кивнул. В бадью с водой сейчас я бы не сумел сесть, рискуя опять заклинить спину, а вот под потоком ополоснулся бы с удовольствием. Небольшая комната, ближайшая к лифту, встретила рядами полок с корзинками. Тот, кто первым придумал хранить комплекты сменной одежды в гарнизоне, определенно хорошо знал специфику это работы. Грязные вещи, запыленная куртка, разодранные штаны, все полетело на лавку в угол, эрксы потом разберутся. Я же, шлепая босыми ногами по каменному полу, шагнул за перегородку, опрокидывая на себя полное ведро теплой воды. Довольно отфыркиваясь, ухватил из ниши мыло, щедро натирая грязное тело и волосы, пока емкость над головой набиралась заново. Тонкие, мягкие штаны и удлиненная рубаха, обернули, словно пух, позволяя расслабиться окончательно и поверить, что я дома. Осталось только одно дело. Став на платформу лифта, я на какое-то время прикрыл глаза, едва не засыпая на ходу. Шоша вышла из моей комнаты как раз когда я появился в начале коридора. Блондинка выглядела несколько встревоженной, но это вполне можно было спихнуть на такую долгую и напряженную ночь. – Ты как? – поравнявшись со мной, строго спросила, словно не видела собственными глазами. – Порядок. Сейчас помогу «спящей принцессе» и отдыхать. – Все удалось? – Этого точно не знаю. Днем обсудим все вместе. Шоша кивнула, больше не тратя время на вопросы, уходя в сторону кухни. Я же двинулся дальше, разминая запястья и пальцы. Темная дверь распахнулась без скрипа. В комнате горел камин, весело и уютно треща, разгоняя ночную прохладу. На звук моих шагов обернулась Хельват, греющая старые кости у огня. – Сам справишься? – старуха и не думала обсуждать события этого дня, понимая, что есть более важные вещи. – Да. Иди, отдыхай, – я посмотрел на девушку, чья фигура казалась хрупкой на фоне моей больше кровати. Это будет сложная ночь, но я был уверен, что поступил верно. Дверь за старухой тихо закрылось, я же, одним глотком расправившись с супом, что стоял на столике, подошел к постели. Все, что мне может понадобиться, было уже готово. Осталось дело за малым – "разбудить" Корнелию.