Глава 24

Эльяз оказался прав. Как всегда. Это уже не удивляло, но немного сердило. После обеда я задремала прямо в передней, за столом. Сон навалился неожиданно, и я только успела натянуть на плечи большой платок, чтобы не мерзнуть, и закрыла глаза. Спалось невероятно сладко, словно на самой мягкой из перин, но отдохнуть как следует, мне не дали. Эльяз, осторожно поводя рукой от виска вниз, пробился в мои сновидения: – Просыпайся, Кори. Пора собираться, если мы не хотим заночевать здесь. – Да могли бы уже и остаться, – проворчала я, отмечая, что лежу и вполне себе удобно. Только ногам немного холодно и плечу жестко. А вот голове было хорошо. – Прости, но в нынешней ситуации, все же лучше поехать. Не стоит оставлять Гром-Грран без присмотра. Так что просыпайся и будем выдвигаться. Все еще ворча, я села, пытаясь продрать глаза. Каким-то образом, я оказалась лежащей у Эльяза на коленях, как на подушке. Некромант был полностью одет, не считая куртки, и выглядел не в пример бодрее меня. – Когда ты успел? – я широко зевнула, прикрывая рот ладонью. Тело немного ныло, но ощущения были приятными, как после хорошей прогулки. И в них совсем не чувствовалось той неправильной, посторонней боли, что преследовала меня последние годы. Прикрыв глаза, я медленно послала по телу теплый огонек, которым не пользовалась так давно, и тихо выдохнула. Искра силы спокойно прошлась по всему телу, и с приятным, забытым покалыванием, остановилась в пальцах пострадавшей ноги. Да, по конечности проходил слабый зуд, сила то и дело истончалась, едва проходя, но она была! Поток вернулся. Открыв глаза, чувствуя себя живой, собранной воедино после долгого периода разломанной мозаики, я посмотрела на некроманта: – Спасибо, – на глаза сами собой навернулись слезы. Кажется, я становлюсь невероятно сентиментальной рядом с ним. – Всегда, когда понадоблюсь, – тихо отозвался мужчина, глядя на меня с теплом и нежностью. – А, – я вдруг покраснела, вспомнив те несколько минут, что мы провели вместе в бадье. Нужно было что-то сказать, но я зык повиновался плохо. – Это, я тут себя вела немного… хм… ты прости. Эльяз хитро улыбнулся. Взгляд стал ехидным, самодовольным. – Я конечно могу сказать, что всему виной моя невероятна привлекательность, я бы сказал, неотразимость, но… ты просто слегка опьянела от восстановленной силы. Хотя, – некромант поднялся с лавки, наклонившись ко мне и прошептав на ухо: – мне все понравилось и было трудно удержать себя в руках. Одевайся, поедем домой. Солнце стояло еще высоко, но это казалось обманчивым впечатлением. Я знала, как быстро в горах наступает ночь, и уже сама торопила Эльяза, крепящего седельные сумки на Пляшку. В который раз порадовавшись, что наша животинка не требует ни питания, ни особого ухода, я поежилась. Почему-то было зябко. Закончив с ремнями, Эльяз коротко переговорил со старостой, перекинулся парой фраз с другими мужчинами, и подошел ко мне. – Чего хмуришься? – внимательно вглядевшись в мое лицо, некромант осмотрел улицу. Словно меня тут кто-то посмел бы обидеть. – Предчувствие какое-то. Зябкое. Не могу объяснить,– плотнее запахивая куртку, покачала головой. – И мне как-то неспокойно. Что-то такое есть в воздухе. Тогда давай поторопимся. – Уже битый час тебе об этом твержу,– буркнула я себе под нос, пододвигаясь вперед так, чтобы некроманту хватило места на спине нежити. Мужчина запрыгнул в седло, подобрал поводья, и глянул на небо. – Не бухти. Это ты у нас уснула, – не стесняясь постороннего присутствия, Эльяз нагнулся, притягивая меня ближе и смачно, громко целуя в висок. Я ничего не ответила. Только порадовалась, что моя улыбка, которую не удалось сдержать. Некроманту все же не видна. * * *Мы вышли из тоннеля за два часа до заката. По крайней мере, так оно должно было быть. Но в долине оказалось неожиданно темно. И очень холодно. Проход за спиной закрылся с тихим хлопком, а над головой прозвучали гневные слова некроманта: – Что за напасть в середине лета? – Эльяз говорил сквозь зубы, с трудом удерживая гарцующую Пляшку. – Что не так? – меня вдруг стало потряхивать, но еще не окончательно пришедшая в себя после лечения, я не могла определить причину происходящего. – Смотри наверх, на пики. Я подняла голову, и удивленно выдохнула. Над вершинами гор собирались, клубясь, тяжелые, серые облака. Очень плотные, они закручивались снизу вверх, словно кто-то наворачивал ткань на вал. Внутри все замерло. Я никогда не видела подобного зрелища. – Что это? – Бора, – тихо выдохнул некромант, обернувшись в сторону закрытого тоннеля, а затем внимательным, цепким взглядом окинув долину. – Не помню, чтобы он собирался так неожиданно в это время года. Не успеем в Гром-Гриан. – Как так? – я не понимала происходящего, ни разу не встретившись с подобным, но предчувствие чего-то серьезного, неотвратимого, холодило душу. – Возмущение, нарушение равновесия ведет к образованию таких облаков, – Эльяз тронул пятками бока Пляшки, направляя ее в другую сторону от крепости, вверх по склону. – Они до последней капли наполнены магией, так что от них не защититься, не отогнать. Следи за ними, как только начнут опадать – говори. Я медленно кивнула не совсем понимая, чего ожидать. Нежить несла нас к краю долины, где на некотором возвышении виднелся небольшой домик. Я приметила их еще в первую свою поездку в долину, но не думала, что доведется там побывать. – Что в них такого опасного? – Температура. Дикий холод, способный за мгновение убить все живое. Местные растения приспособились, большинство животных укрылись в норах, предчувствуя, но нас может убить. И никакой внутренний жар не поможет. Я смотрела на облака теперь иначе, с опаской. Они все кружили, заворачивались, и вдруг, в один миг белый поток, похожий на молоко, понесся вниз. Стремительно, все набирая скорость. – Эльяз! – меня пробрала дрожь от одного этого вида. Если оно движется так быстро… – Понял, – некромант пришпорил Пляшку, заставляя нежить двигаться быстрее, а я не могла оторвать взгляд от гор. * * *Поток, быстро спускающийся с гор, был еще далеко, но мне показалось, что мы упали в ледяную воду. Все вокруг замирало: листва перестала шевелиться, ветер стих. Только из-за спины доносился нарастающий треск. – Скорее, Пляша,– Эльяз шипел сквозь зубы, пока нежить все быстрее, проворно, словно горная коза, поднималась по склону в сторону небольшого домика, без окон. – Кори, ноги из стремян. Быстро. Не надоедав некроманту глупыми вопросами, я сделала, как велели, с ужасом глядя на то, как растения вдруг покрываются влагой. – Что это… – Самозащита. Ледяная корка защитит их. Иначе растения умрут. Эльяз резко натянул поводья, соскакивая с седла. Белый поток накрывает долину внизу. Все вокруг ершилось и щетинилось ледяными иголками, стекленело… – В дом, бегом! Откинув крюк на двери, некромант толкнул в помещение Пляшку, затем поймал за руку меня, потянув за собой. Я же не могла оторвать взгляд от происходящего. Особенно, когда заметила, как несколько птиц, маленьких, не больше моего кулака, превратились в камень. – Ах! Это было так жутко: вот они только сидели на ветках, взъерошившись и через миг – замерли навсегда. Белая, смертоносная полоса подползала все ближе, почти коснулась ног. Меня дернули назад и перед носом захлопнулась дверь, погружая почти в полную темноту, разбиваемую только слабым светом одного солнечного светильника. Вот только это вовсе не была безопасность! По стенам вверх, по деревянному настилу под ногами, пусть медленнее все еще полз холод! – Эльяз! –вот теперь меня действительно одолела паника. Я не была готова, не была согласна на такую смерть. – Вижу, – протянув руку в сторону Пляшки, некромант что-то прошептал, и нежить опустилась на пол, закрыв глаза, а меня потянули дальше. Здесь была еще одна дверь. Мы оказались в совсем маленькой комнате, где только и было, что небольшая печь в центре, кровать, отставленная от стены, и пара бочонков у печи. Дверь захлопнулась, Эльяз щелкнул пальцами, и в печи вспыхнул маленький огонек. Слабый, едва живой. Некромант выругался, отдергивая меня от дверей, почти толкая на постель. – С ногами! Еще один щелчок. Из небольшого бочонка Эльяз вытянул что-то небольшое, плоское, похожее на камень, бросив в слабый огонь. Пламя взметнулось, загудело, и малюсенькую комнатку наполнил запах воска, меда и масла. Пламя разгоралось все сильнее, но я видела, как по стенам, медленно, словно щупальца белого осьминога, тянутся ленты изморози. Подтянув ноги ближе к себе, едва дыша от ужаса и от того, что с каждым выдохом в воздух вырывалось облачко пара, я медленно подняла руки. Осторожно пошевелив пальцами, я попыталась согреть воздух вокруг. Раньше мне никогда не приходилось этого делать, но если получилось с водой… – Только не пытайся изгнать бора. Он просто проглотит магию, – тихо предупредил некромант, подкидывая еще пару поленьев в печь, и забираясь ко мне. Подтянув ноги ближе, Эльяз обнял меня, прикрывая собственной курткой и внимательно глядя на стены. – Я только грею воздух, – отозвалась так же тихо, словно от наших громких голосов холод мог пробраться дальше. – А как же Пляшка? Она не умрет там? – К счастью, она уже мертва, – фыркнул Эльяз. – Я ее усыпил, так что главное потом дать ей отогреться. С ней все будет в порядке. Мы сидели, не двигаясь, вслушиваясь в треск огня в печи. По ощущениям прошла вечность, и белая, такая красивая, сияющая серебром, изморозь прекратила свое движение вверх. Стены стали медленно0медленно оттаивать, покрываясь каплями воды. – Это все? Все прошло? – неуверенно спросила я, глядя на некроманта, но Эльяз покачал головой, хмурясь. – Холодный воздух будет стоять в долине еще несколько часов, если солнце выйдет. Но у нас вечер, так что… мы тут до утра. Нас спасает только тепло в печи и двойные стены. Стоит открыть дверь – и холод убьет нас за считанные мгновения. – Это ужасно, – передернув плечами, ближе прижимаясь к некроманту, пробормотала я. – В какой-то мере. Это отголоски нарушенного равновесия. Но мы знаем, как с этим быть. После моего отца больше не погиб никто. И в такие ночи армия Проклятого сидит под землей, как под каменной коркой. Так что мы можем просто отдыхать. – Зная, что там, за стенами, ледяная смерть? – фыркнула я. – Именно. Она там, за стеной. Не здесь. ** – А если мы быстро? Или я подержу тепло? Своими силами? – я ерзала и никак не могла устроиться удобно. Сон не шел, несмотря на напряженный, полный событий, день. – Нет,– в сотый раз, поражая терпением, отозвался Эльяз, не открывая глаза. В золотисто-красных отблесках огня, с глубокими тенями и четкими линиями, его лицо казалось выточенным из солнечного камня, сросшегося с ониксом. Эдакая игра света и тьмы. Некромант казался еще более таинственным и привлекательным, чем когда-либо. Или это близость смерти так играла со мной? – Почему? – ворочаясь под единственным, хотя довольно большим, одеялом, спросила я. Что-то внутри не давало успокоиться, требовало добиться яркой и полноценной реакции от мужчины. Даже если это означало довести его до бешенства. – Потому что здесь есть все что нужно, – прижимая меня к себе, все еще спокойно отозвался Эльяз. Это да, я оценила, что в одной из бочек полно сушеных фруктов и какого-то мяса, есть води и дрова. Даже постель выглядела чистой и свежей! Но мне хотелось мою сумку. Почему-то сейчас мне особенно остро были нужны вещи, оставшиеся на спине Пляшки за закрытой дверью. – Здесь нет моей расчески, – вяло, смиряясь с проигрышем в этом бессмысленном споре, буркнула я. Темные глаза, наконец, открылись. – Что с тобой? – Я вредничаю,– четно отозвалась на прямо заданный вопрос, вполне осознавая, что именно происходит. – Почему? – Потому что мне немного жутко. А еще потому что ты такой невозмутимо-спокойный, что просто сил нет, – последние слова я почти прорычала. Внутри все ярилось, булькало, но эту энергию просто некуда было деть в закрытом помещении. Эльяз фыркнул. Один раз, другой, а затем притянул мою голову ближе, целуя в макушку. – Это все твоя вернувшаяся магия. Она пьянит и просит выхода, но его сейчас трудно найти. Ты пьянеешь от собственной силы. – Уже не так сильно, как там, в бане, – буркнула я, радуясь, что некромант понимает ситуацию. Даже лучше, чем я. И все же, это не успокаивало. – Но ты! Ты такой спокойный! Агр! – Моя прекрасная ведьма, – черные глаза полыхнули, – если я держу себя в руках, это не означает, что я ничего не чувствую. Большая ладонь поймала мою руку, положила на мужской живот, и потянула ниже. Даже сквозь плотную ткань штанов ощущалось, что некромант вовсе не спокоен. – О, – я во все глаза смотрела на Эльяза. Пламя, разгорающееся все жарче в этом взгляде, коснулось и меня. По телу прошла волна сладостной дрожи, пальцы невольно сжались там, где им быть не полагалось. Некромант прикрыл глаза, тихо зашипев сквозь зубы. А я не могла сдержать улыбку торжества. – Вредная девчонка! Настоящая ведьма! Мир вдруг перевернулся. Оказавшись на спине, я с удивлением рассматривала темный потолок. С этой стороны вид был совсем другой… – Не отвлекайся, – потребовал Эльяз, ухватив пальцами мой подбородок и поворачивая голову. Теперь весь мир состоял только из его пылающих глаз. Темных, но таких притягательных, словно в них хранилось все тепло этого мира. – От чего? – ладони, зажатые между телами, зудели. Мне нужно было коснуться его кожи, почувствовать его тепло, но я терпела, продолжая доводить некроманта. Не оставляя ему ни шанса на отступление. – От меня. Смотри только на меня. – Но тут больше никого и нет, – наивно хлопая ресницами, стараясь хоть на пару мгновений удержать эту мину, возразила. Ответом стал грозный рык Эльяза, от которого в груди зарождалось что-то горячее, радостное. Кажется, мы почти достигли точки невозврата. И даже если мир вдруг решит рухнуть в это мгновение, нас это не будет волновать. – Ты издеваешься надо мной! – это не был вопрос, но я посчитала своим долгом развеять все сомнения мужчины. – Конечно. Прошипев какое-то проклятье, которое непременно должно было бы сбыться, вложи некромант в слова хоть крупицу силы, Эльяз наконец меня поцеловал. Это был не тот поцелуй, что достался мне в горной деревне. И не вовсе не такой, как наш первый. Это было что-то медленное, тягучее, совсем не вязавшееся с грубыми и резкими словами некроманта. Такой поцелуй пробирал до самого нутра, впиваясь в живот сладким напряжением, граничащим с болью. Кажется, меня так никогда не целовали. Когда некромант отстранился, я едва могла дышать. В голове шумело, тело не слушалось. Широко распахнутыми глазами я всматривалась в напряженное лицо Эльяз, ожидая, что же будет дальше. – Это она, да? Твоя магия так действует на меня? То, о чем ты говорил, о чем упоминала Хельват… Мне не дали договорить. Прерывая сумбурный поток, мужчина наклонился. Опять поцеловал. Тягуче, долго, пробирая до самых глубин. От ног, вверх, потянулась теплая, ершистая волна, щекочущая нервы. Тело отзывалось, реагировало, как цветы на свет, а разум наоборот, отключался. Я не заметила, когда пропала рубашка Эльза. Пропустила момент, когда большие ладони в первый раз скользнули под блузку, касаясь моей обнаженной кожи. Мир вокруг колыхался, наполняясь красками и пляшущими искрами. – Что ты делаешь со мной? – я не сразу узнала собственный голос. Тело словно мне не принадлежало, плавясь, растворяясь в этом удовольствии. И все же, я не хотела, чтобы это заканчивалось. – Я просто тебя люблю,– тихий ответ раздался у самого уха. Горячее, судорожное дыхание раскачивало мир. Мне казалось, что еще немного, и вокруг все вспыхнет звездами. Сладко, терпко, выворачивая душу наизнанку… Дыхание успокоилось. Я прислушивалась к тому, как по телу волнами гуляет и моя, и чужая магия. Почему-то вспомнились слова наставницы. Мудрая женщина говорила, что после первой ночи не всегда понять, твой ли мужчина. «Неловкость, скованность. Незнание друг друга. Это то, к чему вы должны быть готовы, девочки. Особенно сложно бывает ведьмам, таким, как вы. Если…» Дальше слова стирались из памяти. Там было что-то еще. И я верила, что наставница права. Права во всем. Но теперь мне было что ей возразить. Ни капли, ни единого сомнения. Лежа рядом с Эльязом, слушая его ровное дыхание, я была уверена: на свете нет никого, кто бы лучше подходил конкретно этой ведьме. Глубоко вздохнув, даже не пытаясь прогнать улыбку с губ, я выше натянула одеяло. Некромант компенсировал все, как и обещал. Но это вовсе не значит, что ему простят все время ожидания. Нет. Придется еще не раз потрудиться, чтобы я смилостивилась. Хихикая от собственных мыслей, чувствуя себя в этот миг абсолютно счастливой, я закрыла глаза. Мой идеальный некромант. До самых кончиков ногтей. * * *О, гадкий некромант! Я проснулась от холода. Эльяза рядом не было. Это оказалось довольно болезненно. Даже понимая, что у него могли быть вполне веские причины оставить меня сейчас одну, я успела рассердиться. Стуча зубами, пытаясь хоть немного разогнать кровь в конечностях, я быстро натянула одежду. В комнате было почти темно, только от печи на пол и одну из стен падали слабые, красноватые отсветы. Дрова прогорели, остался только уголь. Ругаясь, едва ли не дрожа, я накинула поверх одежды еще и одеяло, прежде чем двинуться к двери. Та открылась без труда, выпуская меня в первую комнату, где на полу «спала» Пляшка. Вторая же дверь, ведущая на улицу, оставалась открытой. Осторожно, словно холод все еще мог меня убить, я сделала шаг наружу, плотнее кутаясь в одеяло. Там, на возвышении, на фоне светлого неба, стоял некромант, глядя на долину. Услышав, как под моей ногой хрустнул камень, Эльяз резко обернулся. Суровое выражение лица почти тут же сменилось приветливой улыбкой. В мою сторону протянули руку. – Думал, ты еще немного поспишь, – признал некромант, помогая мне забраться на камень, на котором стоял сам. – Я замерзла, – ворчливо сообщила, все еще немного злясь. – Не должна была, – пробормотал Эльяз под нос задумчиво. А затем, словно оставив эту мысль на потом, повел рукой, окидывая пространство впереди.– Смотри, как оживает долина. Это не часто удается увидеть. Я медленно обернулась, прижавшись спиной к груди мужчины, так как обрыв почти у самых ног не выглядел надежным. И судорожно выдохнула! Покрытая серебром, освещенная первыми утренними лучами, долина сверкала. Там, где тень оставалось еще глубокой, все было белым и сияющим. Острые иглы льда топорщились с самой мелкой травинки. Но там, где солнце успело осветить землю, все было яростно-зеленым, усыпанным искрящимися каплями воды. Невероятный контраст, почти невозможный, слепил. – И ты хотел, чтобы я это пропустила?! – Не мог решить, стоит ли тебя будить, – попытался оправдаться Эльяз, но я не очень-то слушала. Мое внимание привлекло странное: там, чуть ниже нас, в тени деревьев, на серебряной ветке, сидела замерзшая птица. Сердце сжалось от жалости. Почему-то это зрелище сильно расстраивало, хотя я всегда с пониманием относилась к круговороту жизни и смерти. – Что не так?– словно почувствовав мое настроение, встревоженно спросил Эльяз. – Птицу жалко, – призналась я, не задумываясь, насколько это нелепо прозвучит для некроманта.– А сколько их там еще, замерзших насмерть… – Не грусти. Лучше смотри внимательно, – Эльз прижал меня к себе ближе, словно хотел впитать все переживания. Мы простояли так довольно долго, пока я смогла заметить изменения. Даже не знаю, как можно было быть такой невнимательной. Стоило только внимательно прислушаться, как все стало очевидно, хотя и невероятно. – Что это? – птичий гомон, громкий и восторженный, наполнял долину. – Птицы, – просто отозвался некромант, улыбаясь. – Как? – Смотри, – Эльзя указал на ту пичужку, что подпортила мой восторг от созерцания пейзажа. Я смотрела и не видела, что именно должна найти. Прошло несколько долгих минут, как покрытая ледяной коркой птичка попала под солнечные лучи. Кристаллы вспыхнули на миг, а затем принялись стремительно таять, каплями стекая, выглаживая поверхность. Еще несколько ударов сердца, и птица избавилась от половины панцыря. Я ждала, что она вот-вот свалится с ветки, как только ее лапки перестанут липнуть, но все вышло иначе. Птица крутанула головой! Все еще скованная по шею, она попыталась дернуть крыльями, но лед пока был сильнее. Долину огласил возмущенный вопль нетерпения. Я же обернулась к некроманту за пояснениями: – Как? – повторять вопрос казалось не совсем вежливым, но мне нужны были ответы. – Это особые птицы. Ты не узнала? Таких мы видели в гробнице Проклятого. Они водятся только в этих долинах и способны замедлять сердцебиение. Почти останавливать его. А поутру, когда опасности нет, они «оживают». – Никогда не видела и не слыхала о подобном, –тихо, почти благоговейно произнесла. – И я не встречал подобного больше нигде, –Эльяз замер на полуслове. Заинтересованная, я обернулась к мужчине. Кажется, в темную голов пришла какая-то идея. – монетку за твои мысли, – тихо попросила я, но некромант только покачал головой. – Сперва мне нужно встретиться с Измиром. Кажется, я понял, что именно он пытался мне сказать. И я знаю, как быть с Проклятым. Поехали, нам нужно поторопиться, если я хочу все успеть до начала серьезных неприятностей. – Шутишь? До начала неприятностей? – я, как ни старалась, не смогла сдержать истерический хохот. Мне казалось, что все, что с нами происходит можно только так и окрестить, как «Серьезные неприятности», а оказывается все не так! Оказывается, мы еще даже не достигли этой категории! Некромант, однако, не обиделся, и улыбнулся, кивая: – Именно. Это так, была только разминка. Решающий бой впереди. И я намерен сделать все, чтобы преимущество было на нашей стороне. *Птицы, способные замерзать ночью и оживать днем живут в тибетском нагорье, но я не помню названия, потому не смогла найти информацию, чтобы выдать вам более достоверно. Когда-то видела в одной из программ о природе и весьма впечатлилась