Глава 16

Весь день я старалась быть от Эдана на парах подальше, а он – ко мне поближе. И когда воздушник понял, что я почему-то не валяюсь в его ногах, умоляя спасти родителей, он подозрительно затих. Не сражал всех улыбкой, не сыпал шутками и даже прослушал момент, когда к нему обратился профессор.

Одним словом, стал очень подозрительным. И тем самым еще больше убедил меня в предположении по поводу родителей. Их у него нет!

Неужели я нащупала способ самой разобраться в ситуации? Это радовало меня так, что между лопатками чесалось от желания расправить крылья.

Может, для кого-то это пустяк. Подумаешь, всего лишь наконец начала действовать самостоятельно. Но для меня это было сродни огромной победе.

Я всегда пряталась, избегала и увиливала. Столкнувшись с проблемой, пыталась решить ее, спрашивая совета у других, потому что сама не могла. Но теперь у меня начало получаться!

Я даже постаралась избежать Ирмана после пар и пошла другим путем, хотя видела, что он ждал меня на улице. Хотелось сохранить внутри это невероятное ощущение и душевный подъем.

Я могу. Я не бесполезная.

И вместо того чтобы пойти в общагу, я стала искать на территории академии уголок, позволяющий потренироваться и отточить умение. Это не должно было быть пустынное место, ведь мне нужны маги с их эмоциями. Одновременно меня не должно быть видно.

– Тейл, что болтаешься без дела? – Вильдор Скут так внезапно положил руку мне на плечо, что я подпрыгнула. – Хочешь поглазеть на старшекурсников на поле боя?

– Нет! – выпалила, даже не задумываясь, а потом, когда прокрутила в голове предложение еще раз, еще громче выкрикнула: – Да, хочу!

– Вот это я понимаю! – потряс меня за плечо профессор. – За мной на полигон.

Отлично! Там я смогу без страха выпустить свою силу и считать эмоции магов. Ведь в драке так хорошо видно, кто в победителях, а кто в проигравших. Надеюсь, кто-нибудь обязательно соврет.

Так и оказалось. Я попала на курс, где большая часть была магами разума, и, когда в ход не шли приемы телекинеза, они сбивали настрой друг друга словами. От банального «О, это твоя мама?» до заковыристого «Я знаю, кто спал с ректором!».

От последнего даже Вильдор Скут глаза чуть не потерял – до того они выкатились из черепушки наружу. Зато я вдоволь набралась запаха разномастной лжи, а к концу занятия даже стала различать ее разновидности.

Одного не рассчитала. Того, что профессор выкинет меня на поле боя с криком:

– Я обещал, что у тебя не будет выпирать живот, Тейл.

Вот же! А я забыла.

– Профессор, один первачок против пятерых старшаков? – спросила я, глядя на пятерку победителей курса.

– Да брось. Они уже выдохлись. Легкотня, – махнул рукой Вильдор Скут.

Конечно, на такое заявление старшекурсники обиделись и решили показать всю мощь. Мне досталось так, что перья встали дыбом. И если сначала я отвечала несмело, по привычке боясь распушить крылья, то, когда меня отправили головой в дупло, вся эта ограничивающая дурь вылетела из головы.

Мне можно применять силу. Мне больше не надо прятаться!

И пусть не тычут в меня бревнами, словно зубочистками. Я могу с помощью воздуха обернуть любой снаряд против них самих.

Так я вывела из строя четырех. Один упорный оказался настолько прытким, что ни один воздушный поток не мог его ухватить. Даже невидимое лассо – фирменный прием крутейших воздушников – и то пронеслось мимо.

– Телекинезер или воздушник? Кто же сильнее? – подначивал Вильдор Скут, а потом еще добавлял: – Тейл, жирок на глазах сходит. Клянусь!

Может, я разобралась бы быстрее, если бы не пыталась еще уловить эмоции. Злость, готовность мстить, обида и решительность.

А между тем маг разума пытался нащупать мои больные места:

– Мелкий, у тебя штаны разъехались.

Фи, действительно мелко. На такое не поведусь.

– Ничего, что крыло поредело? Прости, я не специально. – Маг земли так и пах азартом дешевой лжи.

Тоже неудачная попытка. Я свои крылья чувствую до единого перышка! Даже если бы ложь не ощущала.

– И за кем это мамочка с папочкой пришли? – без особой надежды бросил мой противник, и я обернулась раньше, чем смогла это проконтролировать.

Умом понимала, что бред, но тело отреагировало раньше.

И тут же за это поплатилась – мне в живот воткнулся обломок толстой ветки.

Это было неожиданно для всех. А мне очень больно.

Я упала на землю, словно подстреленная птица.

– Не я. Это не я! Я песок приготовил, а не ветки, профессор! – запаниковал старшекурсник, пока я все медленнее воспринимала действительность.

Мысленно прокрутила момент, когда видела мага земли перед тем, как обернулась. Он правда заготовил землю и ни одной палки.

Из последних сил запустила ветерок на разведку, и он принес из кустов запах гнилого торжества.

Спасительная темнота не наступала. Вместо этого меня корежили боль и страх. Под темно-синим пиджаком на белой рубашке расплывалось алое пятно.

Осознание случившегося накрывало медленно.

О нет. Только не сейчас. Мне нельзя болеть, а умирать – тем более.

Мрачное удовольствие наполнило воздух. Но оно быстро сменилось искренним беспокойством подбежавшего ко мне Вильдора Скута.

– Тейл, как так?

Как так?

Самый глупый вопрос, который я слышала. Но он прав. Как я могла попасть в такую ситуацию, когда мне надо спасать родных? Когда во мне столько силы. Когда я только начала верить в себя.

Все у меня вечно через одно место.

Меня же сегодня вечером наследник будет ждать у ворот. Мне нужно прощупать его на предмет лжи. Столько еще предстоит, а у меня мушки летают перед глазами.

Вот, теперь уже глюки начались. Я вижу Ирмана. Появился из ниоткуда, поднял меня и тащит. А сам не очень на себя-то похож, весь бледный, как водник. Рычит куда-то в сторону обещания скорой смерти.

Я улавливала все словно с опозданием. А потом начались вспышки: небо – голубое, Ирман – тревожно-серый, потолок – белый, Мия – сосредоточенно-серьезная, а потом тишина и темнота – абсолютная. И Ева – звонкая, громкая. Такая, что хочется открыть глаза и попросить…

– Потише, – прошептала я.

– Ты очнулась? – Ева схватила меня за руку, и я открыла глаза.

Во рту сухо, глаза печет, а в голове туман.

Что случилось?

Мои мысли словно похоронили, а я должна приложить большие усилия, чтобы их откопать. Что случилось? Где я? В чем? Почему?

Это что – лепесток или лист надо мной? А сбоку? Я что, в бутоне? В том самом легендарном бутоне исцеления?

Мия смогла его вырастить снова!

Но я в нем, а это значит, что я едва выжила. Бутон исцеления требовал огромного количества сил. Неудивительно, что рядом на кресле спала Мия, завернувшись в плед.

Я попыталась сесть, и боль вернула все воспоминания о произошедшем.

– Лежи-лежи! – Ева надавила мне на плечи. – Еще рано.

Я повернула голову набок и увидела еще один закрытый бутон.

– Кто там? – спросила шепотом.

Ева поджала губы и посмотрела на меня так, что стало понятно – если и скажет, то с большой неохотой. И я продолжала на нее смотреть, пока она со вздохом не утолила мое любопытство:

– Эдан.

Я чуть снова не села.

– Что случилось?

И тут я заметила по другую сторону от меня третий закрытый бутон.

С испугом посмотрела на Еву, внутри боясь ответа на вопрос:

– А там кто?

Блондинка отвела взгляд:

– Ирман.

Небеса, все здесь! Если еще четвертый бутон с наследником воздушного престола обнаружится, то я не знаю, что делать дальше.

– Что произошло? – спросила я у Евы.

Мой голос хрипел.

Подруга посмотрела в потолок, будто хотела отыскать там силы, глубоко вздохнула и сказала:

– Мать, ты в полной попе.

– Я? – Я ощупала свой живот и убедилась, что не зря о цветке исцеления слагали легенды – он дело свое знает. Возразила: – У меня ничего не болит.

На ногах не было обуви, и я выглядела обычной девчонкой в больничной одежде. Тонкие запястья мелькали в широких рукавах, и это означало, что в ближайших десяти метрах от меня волшебной обувки не было.

– Да не в этом смысле. Тело твое подлатали, но в репутации вот такая дыра! – Ева широко развела руки в стороны. – Я тебя бужу-бужу, чтобы спасти, а ты дрыхнешь.

– Спасти? От чего?

– Скажи мне правду. Это действительно была ты?

– Где?

– На полигоне.

– Ну да.

Ева задержала дыхание, а потом разом выдохнула вопрос:

– И всех изрешетила тоже ты?

– Я? – Аж воздухом поперхнулась. – Изрешетила?

Ева спрыгнула с края высокого стула и подошла к столику на колесах. Его обычно использовали, чтобы разложить инструменты и артефакты, нужные при лечении больного.

Девушка достала оттуда щипцами белое перо, которое словно погрузили в красный. Мия же как спала, так даже не шевельнулась.

– Вот таких перьев в Ирмане и Эдане по десятку было. В самых опасных местах, – начала говорить Ева, пытливо глядя на меня.

Я растерянно смотрела в ответ.

Что же было?

– Помню, Ирман нес меня в лазарет, – начала я, но засомневалась: – Или нет? Или принес сюда и пошел драться с Эданом. Вроде он еще кричал что-то про скорую смерть. Я была ранена и помню вспышками.

Ева медленно покачала головой:

– Ирман никого не приносил. И его, и Эдана принесли вместе с тобой, Вильдором Скутом и старшекурсником.

Я пыталась осмыслить и понять случившееся, но получила лишь головную боль. И ни одного воспоминания.

– Ничего не помнишь? – Ева пристально на меня смотрела. – Постарайся, это очень важно. Когда явятся дознаватели, лучше быть готовой к ответу.

– К ответу за что?

– За это. – Ева показала кивком головы сначала на один бутон, потом на другой. – И за смерть Вильдора Скута и того старшака.

– ЧТО?

– Я не верю, что это ты. – Ева подняла руки в воздух, будто показывая, что не приготовила ни одного защитного артефакта или магического оружия.

А потом она снова покачала пером в воздухе:

– Но вот это будут использовать как доказательство против тебя.

– Как перо может быть доказательством?

– Огромное перо, – поправила Ева, нервно сглотнув. – А учитывая слух, который прошел про твое происхождение, и обман с личиной…

– Но откуда? – тихо спросила я, хотя понимала, что Ева обманывать не станет и уже нет смысла понижать голос.

– Сама не знаю. Пыталась найти первую говорящую глотку, но это оказалось невозможно. Да еще и запись разговора с наследником опубликовали. Вскрылся твой мотив и ваш сговор с ним.

Что? И это тоже? Как? Когда?

Я не успевала за новостями. Казалось, это страшный сон.

Я легла в бутон и закрыла глаза.

– Ты чего? – спросила Ева.

– Это тупой сон. Я сейчас проснусь, и все будет хорошо.

– Тея! Тебе надо срочно либо бежать, если ты виновата, либо придумать, как себя защитить. Потому что ситуация слишком серьезная.

Я резко села и на миг предположила, что все сказанное – правда. И тут же мурашки ужаса пошли по коже.

– Как Ирман? – Я повернула голову к одному из бутонов.

– Скоро будет в порядке.

– А… Эдан? – спросила следом.

– Тоже поправится. Ему досталось больше всех, конечно после… – Ева запнулась и лишь потом продолжила: – После профессора и старшекурсника. Их уже ничто не спасет

И снова так быстро подняла на меня взгляд, словно старалась застать врасплох и прочитать по лицу.

– Ева, это не я! – воскликнула я.

– Я верю. Верю. – Девушка кивнула и часто заморгала. – Тогда подумай, кто в академии обладал такими же большими крыльями, как у тебя.

– Эдан! – Мне и думать долго не понадобилось для ответа.

– Он – жертва. – Ева покачала головой.

Я вспомнила его жгучее желание свести со мной счеты и запах мрачного удовольствия от свершившейся мести, когда мне проткнуло живот. Я была уверена, что это он. Но теперь он лежит рядом.

А Вильдор Скут, наш замечательный преподаватель, мертв. И тот паренек, маг разума, тоже.

Неужели это правда?

– Может, это наш воздушный наследник? – предположила я. – У него тоже огромные крылья.

– Ректор уже проверил – ни одного чужака на территории не было.

Но я-то уж знаю, что у принца есть тысяча и один способ, как попасть сюда. Вот те же подкрадули! Единственное, что не сходится, – я прекрасно помню, что у мастера Пунца вторая пара еще не готова.

– А где сам ректор?

– Задерживает дознавателей, чтобы дать нам с тобой немного времени. Тея, может, сбежишь? Я боюсь, ты не сможешь доказать свою невиновность.

– Кто-то из ребят очнется и даст показания. Я не виновата. Мне не от чего бежать.

Ева посмотрела на меня так, будто была не согласна.

– Это не я! – еще раз повторила я, только уже в разы громче.

– Я верю. – Ева посмотрела мне прямо в глаза и попросила: – Ты могла бы развернуть крылья?

И это она верит?! Да я сейчас докажу, что не виновата, и пусть ей будет стыдно.

Я развернула крылья, и они заняли почти все свободное пространство палаты. Я ощущала, как они скользят по бутонам исцеления, как дотрагиваются до потолка.

Ева молча смотрела на них.

Я обернулась и увидела наполовину поредевшие крылья.

Страх заковал в лед кончики пальцев, свернул душу в комок.

Нет, это не могу быть я. Не могу.

– Тебе никто не поверит. – Ева озвучила то, о чем я только что подумала.

Никто. Я и Эдан – единственные воздушники в МАМ с королевским размером крыльев и перьев. И как я буду защищать себя, когда половина моего оперения отсутствует, а второй кандидат с большими перьями – жертва?

Все улики на поверхности. Все указывает на меня.

– Тея, – осторожно начала Ева, – а ты не могла впасть в какой-нибудь боевой транс или нечто подобное, как думаешь?

Я внимательно посмотрела в глаза девушки:

– И еще говорила, что веришь мне.

– Я верю, что ты говоришь правду. Может, ты ее просто не помнишь. Была в состоянии аффекта. Такое бывает.

– У меня не бывает! – воскликнула я.

Я в себе не сомневалась ни мгновения, ни доли секунды. Я мушку обидеть не могла, а тут двух магов убила, двух сильно ранила? Да еще таких сильных?

Ева подсела ко мне поближе, взяла за руку:

– Я на твоей стороне. С тобой. Давай вместе подумаем, не могло ли так случиться, что скачок силы превратил твои перья в оружие?

Я рефлекторно забрала руку обратно. Мне было обидно, что Ева не верит в меня так, как я сама. С другой стороны, она и не знает меня так хорошо. Можно ли ее винить?

Но как бы я себя ни успокаивала, неприятное чувство так и осталось внутри.

Если уж Ева так себя ведет, что скажут другие? Да они даже слушать мои оправдания не станут. Упекут поглубже да потемнее, а потом казнят.

И вот тогда и сбудется желание Эдана. Если я не буду его, то меня не будет на свете. Об этом же меня и наследник предупреждал. Не получится использовать – уберут.

И мне конец. И родителям тоже.

Я посмотрела на закрытый цветок, в котором, по словам Евы, лежал Эдан.

Это он все провернул? И себя не пожалел? Или его брат?

Я повернулась в сторону бутона, в котором находился Ирман.

– Ева, а я сама проснулась или ты меня разбудила?

– Конечно, я! Дело-то срочное.

– А мы можем и Ирмана разбудить?

Нужно до прихода дознавателей узнать, что же произошло.

– Давай попробуем, – согласилась Ева.

Я была ей благодарна за то, что она рядом со мной в такой сложный момент. Да, она не безгранично верит в меня, но прямо говорит об этом и хочет помочь в любом случае.

Мне казалось все происходящее просто недостойным реальности. Неправдоподобным. Невозможным. Даже руки не тряслись, когда я открывала лепестки бутона исцеления Ирмана. Я просто должна была двигаться и что-то делать на случай, если все это – мое ужасное настоящее.

– А теперь что делать? – спросила я у Евы, когда мы раскрыли верхние лепестки бутона.

Я аккуратно заглянула внутрь и в этот момент поняла, что это случилось на самом деле. Ирман ужасно травмирован. И я не буду мешать ему лечить эти страшные раны.

– А теперь надо потормошить его за плечи и звать как можно громче. Не переживай. Мия столько сил отдала этим цветам, что еще сутки не проснется. И папа ее с минуты на минуту заберет, так что быстрее.

– Я не могу. Не буду. – Я стала закрывать лепестки обратно, ругая себя, что думала в этот момент только о себе.

Все реально. Ирман сильно ранен. Вильдор Скут и тот маг разума погибли. Меня подставили.

Это все правда.

Шум снаружи заставил Еву замереть, а меня задвигаться быстрее. Ирман должен продолжать лечение в бутоне. Иначе он может не выкарабкаться. Нужно закрыть все как можно плотнее.

– Тея, что ты делаешь? Дознаватели идут!

– Пусть идут, – сказала уверенно, хотя внутри не испытывала ни доли той непоколебимости.

Просто есть вещи, на которые я не готова идти. Я не иду по головам. Я не могу пожертвовать другим магом ради собственной выгоды.

Я поняла это и впервые в жизни испытала чувство гордости за себя. Поэтому дознавателей я встретила с высоко поднятой головой.