Глава 19

На пепелище ситуации прибежал ректор.

– Как всегда опоздал, – нервно засмеялся оборотень появлению крестного отца, когда вся куча-мала осталась позади.

– Мне кажется, как раз вовремя, чтобы все разгрести на официальном уровне. – Дриан Штор казался невозмутимым, даже когда залезал через небольшой лаз в полуподвальное помещение.

Вот умеет себя подавать! Мне бы так.

Ректор опросил нас о случившемся с момента моего побега и стал распоряжаться.

– Тея, возвращайся обратно в камеру, тебя здесь не было, – велел он.

Я сначала открыла рот, чтобы возразить, но потом остановила себя. Дриан Штор выглядел как маг, который точно знает, что делать.

Он внимательно осмотрел черную пыль и спросил у меня:

– А теперь какие эмоции ты чувствуешь?

Действительно, какие?

– Никаких, – поняла и озвучила я. – Как думаете, что это было?

– Дворец давно отдал нам на хранение артефакты, магия которых очень сильна. Все они хранились здесь, в этих стенах из космического камня, которые должны были лишить их силы. Я и не знал, что они имеют такую историю.

Вот это да! И не они лишились силы, а камень.

Ирман пошел провожать меня до камеры.

– А где дознаватели? – спросила я, с опаской оборачиваясь.

– С ними уже разобрался отец. – Ирман первый раз при мне так назвал ректора.

Я подняла на него взгляд:

– Если не секрет, как он стал твоим приемным папой?

– Он поступил так же, как и сейчас. В момент, когда я устроил в своем клане настоящую заварушку, прикрыл меня и спас мою шкуру.

– А что случилось?

– Ужасное. Боюсь, после моего рассказа ты изменишь мнение обо мне и раздумаешь выходить за меня.

– После того, что ты ради меня сделал? Я видела, как ты готов был пожертвовать собой. Я готова к твоей правде.

Ирман тяжело вздохнул, собрался и рассказал:

– При мне отчим чуть не повесил на веревке мою мать. Он был лидером клана и чувствовал себя почти богом. У нас была схватка, в которой я еле выжил. Я был слишком мал. И я год вставал на ноги. Но как только я встал, как только поправился, я снова вызвал его на бой. И снова проиграл, и снова на год был обездвижен. Так продолжалось четыре раза, пока я не вырос. И тут отчим испугался, что в очередной раз не выиграет бой. Издал указ, по которому оборотни из одной семьи не могут внутри нее бросать вызов.

Ирман замолчал, я потрясенно молчала. Мы уже дошли до камеры и встали у зияющей дыры в стене. На полу лежал амулет дознавателя, который открывал проходы в космическом камне.

Оборотень несколько секунд посмотрел на потолок, а потом снова на меня. Продолжил:

– В клан как раз приехал ректор МАМ объявлять о наборе в академию. Им нужны были оборотни для статистики. И он попал в разгар ссоры, когда я пытался добиться справедливости у народа. Как ты, наверное, уже догадалась, он усыновил меня. А когда я выиграл бой, меня хотели подставить, а Дриан Штор не дал. Забрал меня в МАМ, зная, что клан не останется без нового лидера, а там уже все забудется.

– А как же твоя мама? Все эти годы, что ты был недееспособен?

Глаза Ирмана залила боль.

– Не отвечай, – попросила я.

Не хочу бередить его рану. И так все понятно.

– Как она сейчас?

– Пишет, что счастлива и ждет время, когда я смогу забрать ее в свой новый дом. Ректор же обещал свадебный подарок. Ты не против моей мамы?

– Конечно нет, – ответила я, чувствуя тупую боль в груди.

– Ты выглядишь расстроенной.

– Думаю о своих родителях. Я до сих пор не знаю, где они.

– Не переживай. Если бы они были у воздушного двора, те бы козыряли этим.

– Да, я тоже так думаю. Но неизвестность пугает.

Ирман обнял меня за плечи, прижал к себе. Мне стало значительнее спокойней, просто в разы.

– Чувствуешь? – спросил он.

– Что именно? – Я вдохнула ветерок, чтобы ощутить эмоции.

Они сложным коктейлем ударили в голову: грусть и радость, печаль и одно новое чувство, но очень приятное. Интересно, что же это?

– Тебе со мной хорошо? – спросил оборотень.

– Да. – Я ответила честно.

Мы прошли через такие испытания, которые другой паре и за всю жизнь не выпадают. Я поняла, что действительно хочу попробовать быть с ним.

– Это работает наша связь. – Ирман поцеловал меня в макушку и выпустил из объятий. – Мне нужно помочь отцу, а ты оставайся здесь. Возьми амулет и закройся.

Я подобрала кругляшок с пола и зашла внутрь. Ирман следил, как я закрыла тюрьму, из которой недавно успешно сбежала. Но в этот раз стены уже не давили на меня. Я верила, что за мной вернутся.

Но шли минуты, потом часы. Я начала волноваться.

Он же не может меня бросить? Предать? Может, случилось страшное?

Я старалась отгонять мысли прочь, думать о том, где искать родителей. Поэтому, когда камень снова разъехался и показалась Ева, я была как грозовая туча.

– Заскучала?

– Еще как! – Я бросилась к девушке в объятия.

– Телячьи нежности! – зашипел полуогненный шар.

Он еще не пришел в себя, но уже не был угольком.

– Я так рада вас видеть! Что там происходит?

Мы вышли, и Ева начала рассказывать на ходу:

– Представляешь, оказывается, наследный принц так хотел убрать конкурента, что проник на территорию МАМ и устроил тут настоящий ужас. Убил брата! А потом хотел замести следы, свалить всю вину на тебя и устроить тебе побег, но нарвался на старинные артефакты, с помощью которых убили прошлую династию, и отправился к праотцам. Все узнали настоящую правду, потому что твои родители дали показания.

– Стоп! Мои родители? Где они были?

– Рядом. Прятались, как и обещали тебе.

– Но они же были тогда в магазине, я видела запись.

Ева пожала плечами:

– Кто знает, кто знает. У вас такая сильная магия, что они могли легко соткать иллюзии или нечто подобное.

А потом девушка наклонилась к моему уху:

– Мастер Пунц тоже дал показания. Может быть, и к их исчезновению он приложил руку.

– Он бы мне сказал!

Ева с сомнением надула губы и пожала плечами.

– Где мои родители?

– Ждут тебя у входа.

Мне больше ничего не нужно было говорить – я уже бежала. Если бы можно было раскрыть крылья в этом тесном коридоре – сделала бы это вопреки всем силам космического камня.

В солнечных лучах я увидела маму с папой, и из глаз хлынули слезы. Я разревелась, как маленький ребенок, бросилась к родителям и повисла на них, завывая во весь голос.

Мне было все равно, что обо мне подумают. Вот они – живы и здоровы. Здесь.

– Умница, доченька. Ты справилась и всех нас спасла. – Папа гладил меня по спине.

– Посмотри на нее, отец! В каком состоянии наша дочь! Я же говорила, что так нельзя делать. А ты заладил, что надо.

– Надо. Смотри, как она повзрослела. Если кто и мог спасти нас, то только наша Тея.

– Папа, ты зря так думал, – ответила я со всхлипываниями. – Я сама навлекла на нас беду и едва справилась.

– Но справилась же! Дриан держал руку на пульсе и все нам передавал, а мы – ему.12727c

Я пораженно замерла:

– Ректор знал, что вы в порядке? И ничего мне не сказал?

– Так мы его просили. Мы подкидывали тебе подсказки, чтобы ты могла себя защитить и использовать их с пользой.

– Но я могла умереть.

– После того как перепуталась обувь и о тебе узнали, у нас был выбор между смертью и жизнью. И дар жизни могла для нас отвоевать только ты, раз уж собралась в бой.

– Но я тогда рассказывала тебе про Эдана, защищала его, а ты разрешил.

– Разрешил, потому что знал, что ты обязательно во всем разберешься, но только тогда, когда сама пройдешь этот путь.

– А если бы я не поняла?

– Значит, такова наша судьба. Мы и так столько лет обманывали смерть.

Я пораженно замерла. Родители слишком верили в меня. Ноша, которую они взвалили на плечи неподготовленной девушки, как по мне, была чересчур тяжела. Даже обидно стало.

Мама с сочувствием посмотрела на меня:

– Понимаю, дочь. Ты чувствуешь себя подставленной.

– Я могла умереть, – всхлипнула я.

– Да. Это наша с отцом ошибка, что мы всю жизнь ограждали тебя от правды. Но когда она вскрылась, мы могли только научить тебя держать удар, а потом бороться.

Я сжала их в объятиях, внутренне переживая все ужасы драки с Эданом и наследным принцем.

Как они могли так верить в меня? Я чуть сто раз не погибла!

Я бы так никогда не поступила со своим ребенком. Лучше бы сбежала!

Но как только я так подумала, вспомнила разговор с отцом, когда умоляла его довериться мне.

И они доверились. Доверили мне свои жизни.

Я разревелась еще раз, осознавая безмерную родительскую веру в меня. Да, можно было поступить по-другому. Прятаться всю жизнь и трястись – и тогда бы точно не выдержать удара, если найдут. Или, как сейчас, пройти этот сложный путь роста и стать сильнее. Стать настоящей личностью, а не забитой девчонкой, которая не смеет открыть рта.

Я стала той, кто может расхлебать кашу, которую сама заварила.