Глава 7

Шум нарастал. Встреча с Евой, кто бы это ни был, проходила громко и весело. Мне было любопытно посмотреть, кто же эта девушка, что может спокойно зайти на территорию МАМ. Кому так преданно рад Шипящий? Но мои проблемы в этот раз не проигнорировать. Придется самой решать – здесь и сейчас.

Пока огненный хвост улетел навстречу неизвестной, у меня появилась возможность. Ее нужно использовать! Попытаться перелететь? Или первым делом найти лекаря?

Пожалуй, начну со второго.

Фрай Дай, наверное, занят, но я очень попрошу уделить мне минутку. Лекарь не выдал меня в день экзаменов. Это придает мне немного уверенности.

Но стоило ступить через порог лечебницы, как я почувствовала печаль, что пропитала воздух. Ветерок принес мне звук тихих слез.

Я внимательно огляделась – никого. Вошла в приемный покой и застала Фрая Дая у кадки увядшего цветка. Лекарь держал секатор у основания стебля и словно не мог решиться отчикать погибшее растение.

– Здравствуйте! – поздоровалась я.

Лекарь не ответил. Он продолжал грустить, трогая пальцами-лианами пожухлые листья. Я простояла так минуту, потом вторую, откашлялась, но маг земли будто меня не замечал.

– Простите… – тихо обратилась я к Фраю Даю.

– Твои в палате дальше по коридору, – не оборачиваясь, подсказал лекарь.

Я замялась. Не к месту мои вопросы и проблемы, но просить о помощи больше некого.

Лекарь склонил голову так, что его лоб коснулся сухого стебля. Я тихонечко закрыла за собой дверь, чувствуя, что лишняя в этот момент прощания с цветком.

Тихонько прошла дальше по коридору и заглянула в палату. Четверо друзей Эдана и он сам играли в настольную игру рядом со спящим товарищем. Тихо переговариваясь, они хранили его покой в капсуле и следили за кристаллами жизни, иногда вливая в них силу.

О такой дружбе я всегда мечтала. Мне выпала возможность влиться в эту крутую компанию друзей, но я должна была стать их врагом.

На окно села птица, оставила записку и упорхнула.

Я взяла в руки послание и пробежала глазами. «Приведи в негодность кристалл, до которого дотрагивался Эдан. Любой ценой, иначе я сломаю правую руку твоему отцу».

Стоило мне дочитать, как послание рассыпалось пеплом в моих руках. Холодный ветер ударил этой пылью мне прямо в глаза, заставляя сильно зажмуриться. Мне пришлось долго моргать, чтобы нормально видеть.

Я не сомневалась, что это угроза от самого принца. Страх молнией прошил тело. Пальцы онемели и на несколько секунд потеряли чувствительность.

– О, Тейл! Заходи. – Эдан увидел меня и поднялся на ноги, помахал рукой.

Я застряла на пороге. Совесть тянула назад, желание защитить родителей – вперед. Все, кроме моего соседа, косились на меня с подозрением.

Один даже шепнул:

– Эй, он же…

И глаза округлил, намекая.

– Тейл спас нас всех! Он раскусил план мстительного духа кухни. А то лежали бы мы все по капсулам.

На меня покосились уже чуть более дружелюбно, но все равно кое-кто недоверчиво морщился.

Эдан не остановился: залез с ногами на кровать и присел на ней на корточки, поднял указательный палец вверх, полностью приковав к себе внимание, и начал:

– Я вам говорил, что защита академии не может сдержать силы Тейла?

От мысли о грязных ботинках на чистом белье он меня отвлек успешно. Просто стопроцентно. Теперь я задавалась одним вопросом: «А Эдан откуда знает?»

Вбитый родителями страх, что мои странные силы разоблачат, постучал мне по плечу и приятельски улыбнулся. Аж дыхание перехватило.

А Эдан продолжал:

– Тейл уже вылетал на своих двоих из академии и накостылял экзаменатору.

Это правда.

– Его воздушная сеть охватила всю академию. Поэтому Тейл без труда почувствовал, что с нашими блюдами что-то не так.

А вот это наглая ложь. Но такая выгодная – вся компания сразу зауважала одними только взглядами.

– Тогда почему Тейл не пошел к ректору?

– Думаете, ректор не знает о мстительном духе? У того договор не убивать, остальное на усмотрение Дядюшки Джо. Это все Тейл выяснил. – Эдан показал на меня кивком головы.

Все взгляды компании скрестились на моем лбу.

Зачем Эдан так врет? Снова!

Блондин не останавливался:

– Вот мы тут прохлаждались, а Тейл Дядюшке Джо взбучку устроил с помощью своих сил. Он же теперь нас не тронет, да, бро? Ты же мне сам это говорил!

Эдан смотрел мне прямо в глаза и едва заметно кивал головой, будто показывая, что я должна сделать – согласиться.

А у меня шею заклинило. Лживые лавры – это не по мне.

– Правда? – спросил парень с сильно зализанными волосами.

– Не уверен, – пробормотала я, старательно следя, чтобы голос басил.

Эдан вскочил на ноги на кровати:

– Не уверен, что хочешь нам отвечать? И я тебя понимаю, бро! Ни одного слова благодарности от ребят. Эй, народ, что такое? Разве так надо на добро реагировать?

– Спасибо!

– Да, спасибо.

– Ты нас спас.

Благодарности посыпались на меня неожиданно, словно гигантские градины с неба. А следующий вопрос одного из друзей чуть не сбил меня с ног:

– Ты ранен? От тебя несет кровью.

Ох! Я и забыла, что один из парней – оборотень. Зато получила ответ: подкрадули скрывают не все запахи.

Я шарахнулась назад к двери, фантазируя на ходу:

– Старая рана открылась.

Парни переглянулись.

– Тебя же после экзамена лекарь латал! – Маг суши даже привстал на ноги.

– Тогда кухонный дух врезал? А я слышал, что он известен девизом «Месть без капли крови!». – Воздушник провел ребром ладони себе по горлу.

– Сковородкой или ковшом? Неужели вилкой проткнул? – Оборотень сделал трезубец из пальцев и направил на меня.

Такие вопросы выталкивали из палаты лучше штормового ветра. Перед тем как окончательно ретироваться, я заметила взгляд Эдана. Выглядел тот отстраненно-задумчиво, будто нырнул в себя.

Вот и хорошо. А мне пора. Прости, Фрай Дай, мне придется потревожить твой покой – экстренная ситуация.

Я постучала в дверь приемного покоя и тут же открыла ее. Лекарь будто застыл во времени – так и сидел у цветочного горшка с секатором, так и не срезал стебель.

– Вон, – тихо прошептал он.

– Простите, дело жизни и смерти.

– А у меня дело смерти. Не видишь? – Безжизненный голос Фрая Дая стыдил меня за настойчивость.

Я замялась на месте, всей душой желая уйти, но мозгами понимая, что не могу.

– Только вы мне можете помочь, – тихо взмолилась я.

– А мне никто не может помочь. Выйди. – Лекарь был тверд в каждом слове и своем отчаянии.

– Вдруг еще не все потеряно? – Я сделала шаг к лекарю, зная, что надежда необходима каждому.

По крайней мере меня всегда спасает. Когда ситуация, в которую я попала, мне не нравится, думаю, что она обязательно закончится. Когда-нибудь. Или когда сильно не везет, я вспоминаю счастливые мгновения и верю – они повторятся.

– Знаешь, что это? – Фрай с раздражением резко повернулся ко мне на коляске. – Хотя откуда тебе знать! Молодежь сейчас совсем не интересуется истоками, а уж тем более воздушники.

Сорвался на мне. Понимаю. Ему больно.

Я села рядом с цветочной кадкой:

– Я знаю лишь то, что это что-то очень ценное для вас.

– Не только для меня. Для всей академии! И погиб он из-за меня.

Я смотрела на цветок и сидела рядом на корточках. Ничего не спрашивала, ничего не говорила, ничего не трогала. Всегда придерживалась мнения, что если мне хотят рассказать – делятся. Не хотят – оставляют слова при себе. И почему-то многие делились со мной разным.

Может быть, потому, что я много молчала. Может быть, потому, что внимательно слушала. А может быть, потому, что держала свое мнение при себе.

Вот и сейчас лекарь решил поделиться тем, что на душе:

– У меня врожденные нарушения магических потоков, как ты уже поняла. Я полукровка.

Я смотрела на Фрая Дая, он – на меня. Он продолжил говорить, и это давалось ему тяжело, будто во рту были камни:

– Но я был счастлив, даже невзирая на свой вид, – магия цветения была чистой. Однако десять лет назад все изменилось. Расплата за мой поступок сначала была незаметной. Капля за каплей из меня уходила живительная магия. Медленные, но необратимые изменения почти убили во мне целителя. Ты видела капсулы? Они все на кристаллах. Моего тут ничего нет.

Я кивнула, все так же крепко держа свои мысли при себе.

– А это – бутон исцеления. Редкий цветок, который питался от моей силы и в мгновение ока вытаскивал адептов из лап смерти.

Ого! Дело оказалось серьезней, чем я думала. Это не просто погибший цветок – это символ ушедшего дара мага земли.

Я снова кивнула, глядя в глаза лекаря. В них блестели невыплаканные слезы.

– Воздушникам не понять магов земли. Даже оборотни, хоть и одной магии, никогда не встанут на место магов жизни. Вы можете ошибаться, поступать плохо и хорошо, но ваш дар будет при вас.

Значит, Фрай Дай поступил плохо? Убил кого-то? Сильно навредил?

Даже если так, он раскаивается. А это уже хорошо!

– Говорят, когда что-то ушло – отпусти, – тихо прошептал он и протянул мне секатор.

Я взяла его в руки, вопросительно глядя на лекаря.

– Можешь срезать его за меня? Давно пора уходить, а я все не могу сдать пост.

Фрай Дай уходит? Совсем? Покидает лекарский пост?

Я порывисто закрыла лицо руками, секатор звякнул об пол. Вот же, везет, как магу суши в бездне! Единственный маг в МАМ, который знает о том, что я девушка, и может мне помочь, собирает чемодан, чтобы отправиться восвояси. И кто придет на его место? Ведь стоит попасть в лазарет, как мой пол могут раскусить!

– Ну-ну, не плачь о моей горькой доле, не плачь, – похлопал меня рукой по спине Фрай Дай.

Судя по голосу, он сам рыдал.

Наверное, я плохая, раз подумала о том, что это мой шанс получить помощь с моей проблемой. Мне стыдно за себя, но я не могу упустить…

И именно в этот момент дверь приемной не просто с силой открылась – она хренакнула по стене, рассыпалась щепками и застучала ручкой по полу.

– Ой! – На пороге застыла эффектная блондинка моего возраста в ультракороткой пышной юбке и водолазке с горлом и длинными рукавами. Она сложила ладони в молитвенном жесте, извиняясь за сломанную дверь.

За ней замерла элегантная молодая женщина с каштановыми волосами. Она с любопытством разглядывала меня, лекаря и погибший цветок.

– Дядюшка Фрай Дай, если кто-то отправился на небеса, его нужно закопать. – Блондинка подлетела к огромной кадке и легко подняла ту в воздух.

– Дорогая, оплакать тоже нужно. Поставь цветок на место.

Лекарь вытер слезы кулаком и часто-часто заморгал, глядя на девушку.

– Ева. – Фрай расстроенно шмыгнул носом, а потом посмотрел на красивую женщину: – Мия!

– Мы очень не вовремя, – с сочувствием улыбнулась женщина.

Она дотронулась до засохшего цветка и покачала головой.

– Нет лучшего момента, чтобы меня сменить. Ни мою силу, ни бутон исцеления уже не спасти.

Блондинка Ева, похоже, совсем не прониклась трагичностью момента. В ее глазах искрила энергия мысли. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не начать действовать. И долго сдерживаться она не смогла – сунула кадку под нос лекарю и велела:

– Оплакивайте до конца. Как следует. Чтобы ни одной слезинки не осталось.

Конечно же, у лекаря сразу все слизистые пересохли от такого обращения. Только забытая слеза качнулась на кончике носа и упала на землю.

– Все. – Ева убрала из-под носа лекаря кадку так же стремительно, как и всунула, а потом поставила ее перед женщиной: – Мам, я знаю, что ты уже пыталась, но попробуй еще раз. Чтобы дядюшке Фраю было спокойней.

– Мия уже много раз пыталась. Бутон исцеления настраивается на магию мага. А во мне ее почти не осталось. Если это и будет…

В этот момент незнакомка, которую Фрай назвал Мией, положила руку на землю, куда капнула слеза лекаря, и между пальцев пробился росток.

– Опа-на! – воскликнула Ева и тут же под строгим маминым взглядом исправила грубую речь: – Какое удивительное чудо, мамулечка! Ты его оживила! Можешь не сменять лекаря. Отправимся в путешествие и…

Фрай Дай вдруг скрипуче рассмеялся, чем прервал фантазию Евы.

– Теперь твоя мама точно не сможет с тобой путешествовать. Это теперь ее личный бутон исцеления, который она должна вырастить своей магией, пока он не окрепнет.

Блондинка округлила глаза, брови изогнулись в вопросительные дуги:

– Мамулечка, ты говорила, что тебе надо только на время заменить дядюшку Фрая, пока не найдут лекаря. Что это не твое призвание.

Женщина лишь стрельнула быстрым взглядом на дочь, а сама наклонилась к ростку и внимательно рассматривала его два бархатных листка.

– Милая крошка, – с улыбкой сказала она, а потом посмотрела на Еву: – Ты еще не устала от путешествий? Тебе пришла пора учиться.

Блондинка посмотрела в угол приемного покоя с сердитым видом. Злилась она явно не на стык стен и потолка, а на слова матери.

– Я уже давно сказала: учиться буду в МАМ.

– Это мужская академия.

– И что? Тебе-то это не помешало получить диплом.

Мои уши увеличились втрое. Что-что? Эта женщина училась в МАМ?

Мия окинула беглым взглядом меня, потом укоризненно взглянула на дочь.

– Это исключение. Ты знаешь. Дело жизни и смерти, – едва разжимая челюсти, сказала новый лекарь МАМ.

– А русалочка?

Теперь не только мои уши стали втрое больше, но и глаза – вот уверена. Сразу две девушки учились в МАМ? Теперь понятно, почему Фрай Дай, когда узнал, что я девушка, крикнул возмутительное: «Что, опять?»

– Ой, что это с ним? – Ева впервые посмотрела на меня.

Я спохватилась. От радости я немного приподнялась над землей даже без крыльев, а это была большая ошибка. Очень большая ошибка.

И это понял каждый, кто сейчас находился в приемном покое.

Только что я летала в небесах радости – и вот уже разбилась в лепешку о плато страха.

Так крупно проколоться надо уметь! И так глупо.

– Мне почудилось, мамулечка? – Ева смотрела на мои ноги как на диковинных зверей.

– Тогда мне тоже показалось. – Мия с интересом склонила голову набок.

В отличие от дочери, она смотрела мне прямо в глаза.

Фрай Дай же тяжело и как-то особенно умудренно вздохнул. Повеяло горчинкой.

Все. Сейчас меня потащат к ректору. К тому самому, что распознает ложь на раз-два. При этом у меня огромная женская проблема и… О небеса! Я совсем забыла разбить кристалл.

Пружина, что все это время туго закручивалась внутри меня, выстрелила. Мне будто подкосили ноги, и я шлепнулась на пятую точку, слепо глядя вперед.

Я не выдерживаю. Не справляюсь. Это все равно что натравить травоядного на огромного хищника: бессмысленно и заведомо обречено на кончину первого.

Неожиданно Ева подлетела ко мне и сорвала с меня левый ботинок:

– Это печать Крестного Фея на подошве? О боги!

Маска серьезности на лице Мии треснула при взгляде на подкрадулю в руках дочери:

– Серьезно? Тот самый?

– Легенда! И ты же видела, как он взлетел без крыльев в МАМ! В МАМ, где защитные чары расплющат тебя от одной попытки показать крылья.

– Может, в том и секрет, что без крыльев? А этот мастер оправдывает свою репутацию. Не зря его работы стоят фамильное состояние.

При этих словах матери Ева присела ко мне, прижимая к груди мою подкрадулю, и с интересом спросила:

– Насколько же ты баснословно богат?

– Ева! – осуждающе приструнила дочь Мия.

– Что сразу «Ева»? Я собираю данные о студентах. Папочке-магистру помогаю.

У нее еще и отец магистр МАМ! Двойная засада.

Но подождите, кажется, моя ситуация уже не настолько безнадежная. Мою силу списали на чудо творений Крестного Фея. Еще не все потеряно.

Я хотела встать, но Ева надавила мне на плечо одним мизинцем и не дала. Спросила:

– За сколько продашь? Я восемь лет копила карманные деньги. Может, потяну.

– Они не продаются. Это подарок…

Я вовремя захлопнула рот. Моя легенда, что подкрадули – это подарок бабушки, полетела с обрыва. Я совсем не обратила внимания на подошву. А там знак мастерской Крестного Фея. Никак не вяжется по времени с моей бабулей и историей, которую я рассказала адептам. Остается надеяться, что никто не запомнил или не воспринял всерьез.

Ева прочистила горло. Ей надоело ждать, пока я суматошно соображала. Она ткнула себя пальцем в грудь и сказала:

– Единственное, что не продается, это душа. Насчет остального можно торговаться.

А я не о душе сейчас думала. О том, что у меня плечо от тяжести ее мизинца отвалится. Что с этой девушкой не так? С виду такая хрупкая, а силища в ней словно в десятерых боевых магах.

Зато как бы она легко кристалл расколола – одним касанием ногтя. Может быть, это мой шанс?

Я постучала по ее пальцу на своем плече, и девушка отдернула руку. Капризно сложила губы, а в глазах ни капли вздорности – один живой ум. Она точно не отказалась от своей затеи – вон как в подкрадулю вцепилась.

Могу ли я воспользоваться этой возможностью?

– Я поговорю о тебе с мистером Пунцом, если ты кое-что посмотришь. Мой друг в капсуле, а у него крошка к кристаллу пристала и не отлипает, – выпалила я.

Лекарь подавился воздухом, Мия приоткрыла рот. А вот Ева улыбнулась так, что большие глаза превратились в два полумесяца.

Упс! Урок номер один: такие дела нужно обсуждать наедине. Что-то я от страха и стресса не подумала.

Оказывается, быть плохой не так-то легко. Подставлять других трудно.

– Такая мелочь? – хихикнула Ева и подмигнула маме. – Но с тебя магическая клятва.

– Клятва?

Вот, я же говорю: подставлять других жуть как трудно!

– Конечно. Что ты обязательно поговоришь с Крестным Феем, чтобы он сделал для меня заказ не позднее чем через год.

Поговорить-то я поговорю, вот только мастер Пунц рассмеется, вот и делов-то. У него же очередь до планетарного спутника и обратно! Но клятву я могу дать. В словах, которые она просит произнести, нет ничего невыполнимого.

Я произнесла магическую клятву и скрепила силой воздушника. За секунду ветер смерчем крутанул нас с Евой в воздухе, поменяв местами.

– Ого! Первый раз принимаю клятву воздушника! Круто. Давай еще что-нибудь мне пообещай. Например…

– Ева! – Мия дышала часто и возмущенно.

Новый лекарь точно не рад моему обещанию, а вот Ева, хоть и не выглядит дурой, невероятно счастлива.

Блондинка резко наклонилась, подняла мою ногу и всунула в подкрадулю с такого разгона, что я чуть свои пальцы ноги не увидела. Ева отряхнула руки и как бы между делом отметила:

– Нога крохотная, подкрадуля огромная. И как только держится?

Неужели размер ноги изменился из-за отсутствия на ней ботинка? Мне же обещали пять метров идеальной личины и спадание ее только после расстояния в десять.

Может, это из-за отсутствующих глаз?

Ева первая вышла из приемного покоя.

– Веди. Где там кристалл и его крошка? – велела она со смехом.

И почему у меня ощущение, что это не я ее обманываю, а она меня? Или так всегда себя плохиши чувствуют?

Но как только Ева «смахнула пыль» с кристалла, разбив его, я поняла, как далека от звания умного злодея. Под громкий треск магического артефакта я потерпела полное фиаско.

Ведь нажала Ева на кристалл хоть и легко, но со смаком на лице. Она точно поняла, чего от нее хотели. Более того – всем показала.

Что и говорить, друзья больного подпрыгнули от возмущения. Лекарь ахнул, Мия отвернулась.

Технически задание принца было выполнено. Практически – мне осталось только молить небеса, чтобы пронесло.

– Зачем? – Эдан не знал, на кого из нас смотреть, поэтому переводил взгляд с одного на другого.

Я даже про себя начала заикаться, не говоря уж о том, чтобы вслух хоть слово сказать. Умом понимала, как убого со стороны будут звучать любые попытки оправдаться.

Эдан все понял по-своему, поэтому схватил Еву за руку:

– Почему ты разбила кристалл?

У блондинки было очень живое лицо. Я так и видела, как желание тут же показать на меня пальцем мгновенно сменилось на жажду проучить наглеца, чтобы не распускал руки. Эдан вылетел в открытое окно по одному взмаху ее руки.

Естественно, после такого полета ни один друг не позволил себе даже моргнуть.

А вот Мия тут же схватила Еву за руку.

– Если он пострадал, выхаживать его будешь сама и без моей помощи. Ты же лучше меня знаешь, что в первый учебный день все адепты должны быть на занятиях, и неважно, в каком состоянии. Иначе отчисление, – услышала я, как мать тихо отчитывает дочь.

Самое время уходить. Одно мешало – Фрай Дай выпустил мать с дочерью, а вот мне перегородил путь коляской.

Вот только сказал то, чего я совсем не ожидала:

– За мной. Залечим твою рану.

Как он узнал о моей проблеме, не знаю. От радости схватилась за ручки коляски и спросила:

– Куда летим?

– Едем, барыш… молодой человек. Едем. Не в тех я годах, чтобы летать.

И Фрай Дай мне помог, хотя я до последнего не верила. Он долго ковырялся в ящиках в приемном покое, потом у себя в кабинете, неразборчиво бурчал себе под нос, но вытащил коробку и протянул мне капсулу:

– Спасет на этот месяц. Нельзя принимать дважды. Не знаю, почему ты в МАМ, но я бы на твоем месте поторопился назад.

Я шепотом озвучила мысли, которые не давали мне покоя:

– Слышала, тут уже были девушки. Может…

– Держи язык за зубами, если хочешь продержаться подольше. Я тебя не выдам – с сегодняшнего дня я больше не лекарь МАМ, но вот другие…

– Но Ева и Мия…

– Сдадут тебя. Ева – нечаянно. Мия – потому что ее муж здесь магистр и ему первому прилетит за девушку в МАМ.

Эх, а счастье было так близко.

Фрай Дай протянул мне стакан воды. Я выпила таблетку и кивнула своим мыслям.

Ладно, ничего, живу дальше. Женская проблема решена на этот месяц, а дальше я буду дома. Кристалл раздавлен, а как – буду выкручиваться перед принцем. Все не так уж и плохо, верно?

Когда я вышла из кабинета лекаря, в приемном покое лежал Эдан. Неужели ранен?

Это из-за меня. Не попроси я Еву, такого бы не случилось. Надеюсь, он успеет поправиться до завтра, чтобы его не отчислили.

Я порывисто шагнула к двери приемной и услышала позади:

– Не стоит дразнить удачу, Тейл.

Скрип колес подсказал – это Фрай Дай.

И он прав. Пойду-ка я к себе, подготовлюсь к первому учебному дню. Переоденусь, проверю, что волшебная таблетка работает и нет ли вестей от Твайса.

В комнате я собрала свою ученическую сумку. Посмотрела на бардак, который навела на кровати Эдана, на крошки и устыдилась. Парень пострадал из-за меня, а я ему пакости в ответ на добро делаю.

В расстроенных чувствах пропустила обед и ужин. Все это время я пролежала лицом к стене, завернутая в одеяло. Тестировала, как ведет себя личина, когда подкрадули стоят под кроватью, и как на расстоянии в пять метров. И старалась не смотреть на половину комнаты соседа.

Эдан вернулся ночью. Лег на кровать и заелозил, а потом и вовсе вскочил.

– Откуда тут крошки? – шепотом возмущался он в темноте.

Я жмурилась изо всех сил.

Сплю. Сплю. Сплю.

Прости, Эдан, так надо.

А утром я проснулась оттого, что сосед стоял над моей кроватью и смотрел на меня, сощурив глаза.